Чтение онлайн

– Именно так.

– Нет!

И все же он знает тот путь, – подумал Лето. Погребение тела Муад’Диба его собственным сыном будет расценено как нечто, цементирующее видение Лето.

– Ты никогда не рассказывал им о своих видениях, правда, отец? – спросил Лето.

– Никогда.

– А я рассказывал, – сказал Лето. – Я говорил об этом Мюризу. О Крализеке, Тайфунной Битве.

Плечи Пола бессильно опустились.

– Ты не можешь, – зашептал он, словно в бреду. – Нет, ты не можешь.

– Теперь я – порождение этой Пустыни, – сказал Лето. – Ты бы смог так, как я, говорить с бурей Кориолиса?

– Ты считаешь меня трусом, оттого что я не выбрал этот путь, – произнес Пол тихим, дрожащим голосом. – О, я очень хорошо понимаю тебя, сын. Авгуры и гадатели по внутренностям всегда платили за свои предсказания, но я никогда не терялся в возможностях будущего, потому что такое будущее не может быть предсказано.

– Твой джихад покажется мирным пикником на Каладане по сравнению с тем, что будет, – согласился Лето. – Сейчас я отвезу тебя к Гурни.

– Гурни! Он служит Общине Сестер, служа моей матери.

Теперь Лето понял всю степень видений своего отца.

– Нет, отец, Гурни уже никому не служит. Я знаю, где его найти, и отведу тебя туда. Настало время создавать новую легенду.

– Я вижу, что не смогу перебороть тебя. Дай мне прикоснуться к тебе. Ведь ты – мой сын.

Лето вытянул вперед правую руку и взял протянутые навстречу пальцы Пола. Он легко сопротивлялся всем движениям Пола.

– Теперь мне не причинит вреда даже отравленный нож, – сказал Лето. – У меня изменилась вся биохимия организма.

Из незрячих глаз Пола потекли слезы, он вырвал свою руку из пальцев Лето и бессильно обмяк:

– Если бы я выбрал твой путь, то стал бы слугой сатаны. Но кем станешь ты?

– Какое-то время и меня тоже будут называть посланцем сатаны, – ответил Лето. – Потом люди начнут поражаться мне и наконец поймут. Ты просто не стал далеко заглядывать в свое видение, отец. Твои руки творили как добро, так и зло.

– Но зло бывает видно только по его результатам!

– Таков удел многих великих зол, – сказал Лето. – Ты проник только в часть моего видения. Неужели у тебя не хватило сил?

– Ты же понимаешь, что я не мог бы остаться там навсегда. Я никогда не делал зла. Если знал, что это будет зло. Я не сын Якуруту. – Он поднялся на ноги. – Ты же не думаешь, что я из тех, кто по ночам смеется над другими?

– Очень грустно, что ты никогда не был истинным фрименом, – сказал Лето. – Мы, фримены, знаем, как назначать арифу. Наши судьи умеют выбирать из зол наименьшее. И так будет у нас всегда.

– То есть у фрименов? Ты хочешь сделать их рабами судьбы? – Пол подошел к Лето и каким-то застенчивым движением протянул вперед руку, коснулся оболочки, покрывающей кожу сына, провел пальцами по руке, потом по плечу, до уха, потрогал щеку, потом рот.

– Ах, все-таки у тебя осталась еще природная плоть, – сказал он. – Но куда заведет тебя новая плоть?

Пол бессильно уронил руку.

– Туда, где люди смогут творить свою судьбу каждый миг.

– Ты говоришь так, как может говорить Мерзость.

– Я не воплощение Мерзости, хотя мог стать им, – сказал Лето. – Я видел, как это случилось с Алией. В ней живет демон, отец. Я и Гани знаем этого демона: это барон, твой дед.

Пол прикрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Потом он взял себя в руки и опустил руки. Рот его был плотно сжат.

– Это проклятие нашего Дома. Я молился о том, чтобы ты выбросил это кольцо в песок, чтобы ты отрекся от меня и выбрал другую жизнь. Все было перед тобой.

– Но какова цена?

Пол ответил после долгого молчания:

– Конец пути содержит его оправдание. Однажды я не смог отстоять свои принципы. Только однажды. Я принял махдинат. Я сделал это ради Чани, но это сделало меня плохим правителем.

Лето было нечего ответить на это. Память о том решении была у него в душе.

– Я не могу лгать тебе больше, чем я лгал себе, – продолжал Пол. – Я это знаю. Каждый человек должен иметь такого судью. Я хочу спросить у тебя только одно: Тайфунная Битва действительно необходима?

– Да, в противном случае род человеческий угаснет.

Пол почувствовал истину в словах Лето и тихо произнес, признавая преимущество видения сына:

– Я не видел этого среди возможностей выбора.

– Думаю, что о такой возможности подозревает Община Сестер, – сказал Лето. – У меня нет другого объяснения действий бабушки.

Ночь повеяла холодом. Одежда Пола облепила ноги от сильного ветра. Отец дрожал от холода. Заметив это, Лето сказал:

– У тебя есть фримпакет, отец. Я надую тент, и мы проведем эту ночь в комфорте.

Но Пол только покачал головой, зная, что в его жизни больше не будет комфортных ночей. Муад’Диба, Героя, надо уничтожить. Отныне останется только Проповедник.

Фримены были первыми людьми, разработавшими сознательную и подсознательную символику для выражения движений и отношений своей планетной системы. Они были также первыми в мире людьми, которые описали свой климат в почти математической форме, языком, чьи письменные символы воплощали (и интериоризировали) внешние отношения. Язык сам по себе был частью системы, которую он описывал. Письменные формы несли в себе очертания того, что они обозначали. В таком развитии было имплицитно заложено тончайшее локальное знание того, что необходимо для поддержания жизни. Меру взаимодействия языка и системы можно оценить на основании того факта, что фримены считали себя ищущими пропитания стадными животными.

«Рассказ о Лиет-Кинесе» Харк аль-Ада

– Кавех вахид, – приказал Стилгар. – Принеси кофе. – Он сделал знак адъютанту, стоявшему у единственной двери помещения с голыми каменными стенами, в которой Стилгар провел эту бессонную ночь. Это было то помещение, в котором старый фрименский наиб обычно завтракал, да и время уже подходило, но после такой ночи Стилгару вовсе не хотелось есть. Он встал, растягивая затекшие мышцы.

Дункан Айдахо сидел на низкой подушке у двери, пытаясь подавить зевоту. Он только что сообразил, что они со Стилгаром проговорили почти всю ночь.

– Прости меня, Стил, – сказал он. – Я не дал тебе спать всю ночь.

– Кто не спит ночь, тот добавляет к своей жизни лишний день, – ответил Стилгар, принимая из рук адъютанта поднос с кофе. Он пододвинул к Айдахо низкую скамью, поставил на нее кофе и сел напротив гостя.

На обоих мужчинах были надеты желтые траурные одежды. Наряд Айдахо пришлось одолжить в сиетче, поскольку местные жители не очень любили зеленую форму слуг Атрейдесов.

Стилгар налил себе темный напиток из толстостенного карафе и отпил глоток, после чего поднял чашку, давая знак Айдахо. Это был старинный фрименский ритуал: «Можешь пить без опаски: я его попробовал».