Чтение онлайн

Я вижу мир по-другому. И я вижу другой мир — сверкающий спектр возможностей!

Новое восприятие давало ему уверенность в себе и одновременно внушало тревогу: в том, другом мире было столько потайных мест, недоступных его взору!

Вдруг ощущение шара исчезло. Оно ускользнуло так же внезапно, как появилось. Поль отметил, что длилось оно не более одного удара пульса.

Но восприятие действительности стало теперь совершенно иным. Все вокруг осветилось незнакомым жутковатым светом. Поль огляделся.

Ночь по-прежнему окутывала спрятанный среди скал влаготент. В темноте продолжала всхлипывать мать.

Поля все так же угнетала его неспособность плакать — пустота, которая, казалось, была где-то вне его мозга, занятого своим делом: приемом и обработкой данных, оценкой, вычислениями, распределением ответов — как и полагается мозгу ментата.

Поль понял, что располагает таким огромным объемом информации, что, пожалуй, очень немногие могли бы соперничать с ним. Но от этого ему стало не легче — пустота по-прежнему мучала его. Он чувствовал — вот-вот что-то произойдет, рухнет, взорвется. Внутри него словно тикала бомба с часовым механизмом. И хотел того Поль или нет — механизм продолжал работать. Регистрировались все, даже малейшие, изменения: незначительное уменьшение влажности, легкое повышение температуры, движение букашки по крыше влаготента, торжественное приближение рассвета, о котором можно было судить по клочку звездного неба, видного через прозрачный полог.

Пустота сделалась невыносимой. Поль знал, как работает часовой механизм в его голове, но что толку? Он мог вернуться в прошлое и увидеть, с чего все началось: первые уроки, когда его способности только оттачивались, тонкое воздействие сложных дисциплин, в критический момент — влияние Оранжевой Книги и наконец последний, мощный толчок — пряности! Еще можно заглянуть вперед — самое страшное направление! — и увидеть, к чему все это приведет.

Я — чудовище, думал Поль. Выродок!

— Нет, — произнес он вслух. — Нет! Нет! Нет!

Он поймал себя на том, что стучит кулаками по полу палатки. Бесстрастная часть его «я» отметила это интересное проявление эмоций и отправила-в обработку.

— Поль!

Мать была рядом, держала его за руки, ее лицо серым пятном маячило перед ним,

— Поль, в чем дело?

— В тебе!

— Со мной все в порядке, Поль. Я здесь, с тобой.

— Что ты со мной сделала? — раздраженно спросил он.

Внезапно прозрев, она поняла, откуда взялся этот вопрос.

— Я тебя родила!

Опыт, чутье и глубочайшие знания помогли ей найти единственно верный ответ, который мог его успокоить. Поль почувствовал руки матери на своих плечах и пристальнее всмотрелся в неясный контур ее лица. (Его неутомимый мозг увидел в давно знакомых очертаниях определенные наследственные признаки, добавил новые данные к уже имеющимся, и несомненный, однозначный вывод был готов!)

— Отпусти меня.

Джессика снова услышала металлические нотки и повиновалась.

— Ты объяснишь мне, что случилось?

— Понимала ли ты, что делаешь, когда учила меня?

В его голосе больше нет ничего мальчишеского, подумала мать. И сказала:

— Я, как и все родители, надеялась, что ты вырастешь самым лучшим, особенным…

— Особенным?

Она уловила в его голосе горечь.

— Поль, я…

— Тебе не нужен был сын! — перебил он. — Тебе нужен был Квизац Хадерак! Мужчина, прошедший школу Бен-Джессерита!

Джессика отшатнулась.

— Но, Поль…

— А ты спросила, разрешения у моего отца?

Ее рана была еще такой свежей, что она даже не повысила на сына голоса:

— Кем бы ты ни был, Поль, моих генов в тебе столько же, сколько отцовских.

— Я говорю о выучке. О том, что… пробуждает от сна.

— Пробуждает от сна?

— Вот здесь, — он прикоснулся рукой сначала к голове, а потом к груди. — Во мне. Оно проснулось и работает, работает, работает…

— Поль!

Она понимала, что он на грани истерики.

— Выслушай меня. Ты ведь хотела, чтобы Преподобная Мать узнала о моих снах? Теперь узнай о них и ты. Я только что видел сон. Наяву! И знаешь почему?

— Прежде всего тебе нужно успокоиться. Если, ты…

— Это — пряности, — Поль не дал ей договорить. — Они здесь повсюду — в. воздухе, в пище, в земле. Чудесные, целебные пряности! Возбудители истины для Императорских Судей. Это — яд!

Джессика замерла.

Поль немного успокоился и повторил:

— Да, яд. Он действует тонко, почти неуловимо, но от него нет противоядий. Этот яд не убивает, если только ты не перестанешь его принимать. Теперь мы больше не сможем оставить Аракис, не взяв часть Аракиса с собой.

Страшное знание звучало в его голосе. Возражать было бессмысленно.

— Ты и пряности, — продолжал Поль. — Пряности изменяют любого, кто принимает их слишком много. Но благодаря тебе я осознал эти изменения. Я уже не могу держать их в подсознании и не думать об этом. Теперь Я вижу.

— Поль, ты…

— Я вижу!

В его голосе звучало безумие, и она не знала, что делать.

Но когда Поль заговорил снова, к нему вернулось железное самообладание:

— Мы попали в ловушку.

— Да, мы попали в ловушку, — согласилась Джессика.

Она вынуждена была согласиться. Ни уроки Бен-Джессерита, ни хитрость, ни политические уловки не помогут им обрести независимость от Аракиса — к пряностям привыкают! Ее тело уже почувствовало то, до чего разум не успел додуматься.

Мы обречены находиться здесь до самой смерти, думала она, в этом аду. Нам никуда отсюда не деться, даже если удастся спастись от Харконненов. Теперь мне ясен смысл моей жизни: я — всего лишь породистая кобыла, родившая чистокровного жеребца для Бен-Джесссерита.

— Я расскажу тебе свой сон наяву, — в голосе ее сына клокотал гнев. — А чтобы ты поверила мне, для начала скажу тебе кое-что: я знаю, что здесь, на Аракисе, ты родишь дочь, мою сестру.

Джессика уперлась руками в пол влаготента и прислонилась спиной к упругой ткани. Ее охватил страх. Она знала, что ее беременность еще не заметна. Только благодаря бен-джессеритской выучке, Джессика смогла распознать первые слабые сигналы своего тела и догадаться об эмбрионе, которому было всего несколько недель.