Чтение онлайн

— Ты хочешь, чтобы в вендетте мы были на твоей стороне?

— С вендеттой я разберусь сам. Я хочу освободиться от ответственности за раненых, пока я буду ею заниматься.

— Как ты можешь отвечать за раненых? — ухмыльнулся вольнаиб. — Они сами за себя отвечают. А мы, Суфир Хайват, обсуждаем вопрос воды. Мне кажется, ты хочешь, чтобы я заставил тебя принять решение.

Он положил руку на рукоять ятагана, спрятанного под накидкой.

Хайват сразу напрягся: Измена?

— Чего ты боишься? — снова спросил вольнаиб.

Эти люди сбивают с толку своей прямотой! Хайват осторожно заговорил:

— За мою голову объявлено вознаграждение…

— А-а-а… — вольнаиб убрал руку с рукояти. — Ты считаешь нас продажными, как константинопольские купцы? Ты плохо нас знаешь. У Харконненов не хватит воды, чтобы купить у нас даже новорожденного ребенка.

Однако у них нашлось чем заплатить Гильдии больше чем за две тысячи боевых кораблей, подумал Хайват и поежился, представив себе, сколько это может стоить.

— Харконнены — наши общие враги. Разве не следует нам вместе делить все тяготы войны?

— Мы и так делим, — ответил вольнаиб. — Я видел, как ты сражался с Харконненами. Ты умеешь сражаться. Возможно, придет время, когда твое умение нам пригодится.

— Если тебе нужна моя помощь, только скажи.

— Поживем — увидим. Харконненских молодчиков везде хватает. Но ты до сих пор не решил вопроса с водой и не дал своим раненым права решать его.

Нужно быть очень начеку, подумал Хайват. Между нами определенно существует какое-то недопонимание.

Вслух он сказал:

— Ты хочешь научить меня жить по-аракиански!

— Ты рассуждаешь как чужеземец, — в голосе вольнаиба прозвучала насмешка. Он указал рукой в сторону скалы, на северо-запад. — Мы наблюдали за вами, когда вы пересекали пески этой ночью, — он опустил руку. — Ты вел своих людей по пологим склонам дюн. Это плохо. У вас нет влагоджари, нет воды. Долго вы не протянете.

— Непросто жить по-аракиански, — ответил Хайват.

— Верно. Но мы тоже умеем убивать Харконненов.

— А что вы делаете со своими ранеными? — напрямую спросил Суфир.

— Разве сам человек не знает, когда ему стоит спасать жизнь, а когда — нет? — спросил вольнаиб. — Твои раненые знают, что у тебя нет воды, — он склонил голову набок и снова посмотрел на Хайвата. — Всем ясно, что пришло время решать вопрос воды. И раненые, и остальные обязаны подумать о будущем своего рода.

О будущем рода, подумал Хайват. Рода Атрейдсов. Пожалуй, в этом есть смысл. Он заставил себя сосредоточиться на вопросе, которого до сих пор избегал.

— У вас есть сведения о судьбе герцога и его сына?

Ничего невозможно прочитать в этих синих глазах, уставившихся на Хайвата в упор!

— Сведения?

— Ну, что с ними случилось?

— С каждым человеком случается в конце концов одно и то же. С твоим герцогом, насколько нам известно, больше ничего случиться не может. А Лизан аль-Гаиб, его сын, в руках Лита. Лит еще не сказал своего слова.

Так я и знал. Можно было и не спрашивать.

Он обернулся и поглядел на своих солдат. Они уже проснулись и теперь прислушивались к их разговору. Они смотрели в глубь песков, и по выражению их лиц было понятно, что все думают об одном и том же: Каладана им больше не увидеть, и Аракис тоже никогда не станет их домом — он потерян навсегда.

Хайват снова обернулся к вольнаибу.

— А что слышно о Дункане Айдахо?

— Он был в Большом Сиче герцога, когда отключили щиты. Это все, что я о нем знаю.

Она отключила генераторы и впустила Харконненов. Я оказался тем человеком, который сидел спиной к двери! Но как она могла решиться на такое? Ведь это погубит ее собственного сына! Хотя… кто знает, о чем думают бен-джессеритские ведьмы… если только это называется «думать».

Он попытался смочить слюной пересохшее горло.

— Когда ты смог бы узнать, что случилось с мальчиком?

— На Аракисе столько всего происходит… — вольнаиб пожал плечами. — Обо всем не узнаешь,

— Но у вас есть какие-то способы выяснить?

— Возможно, — вольнаиб снова потер свой шрам. — Скажи мне, Суфир Хайват, тебе ничего не известно об оружии, из которого стреляли Харконнены?

Артиллерия! горько усмехнулся Хайват. Кто бы мог подумать, что в век силовых щитов они воспользуются обычными пушками?

— Ты имеешь в виду артиллерию? Они обстреляли горы из артиллерийских орудий и заперли наших солдат в пещерах, — сказал он. — Я теоретически представляю, как они действуют.

— Любой человек, отступивший в пещеру, из которой только один выход, сам обрек себя на гибель, — сказал вольнаиб.

— Почему ты спрашиваешь об их оружии?

— Это нужно Литу.

Может, он из-за этого сюда и пришел? подумал Хайват и спросил:

— Ты пришел сюда специально, чтобы разузнать о больших пушках?

— Лит хотел бы посмотреть на одну из них.

— Взяли бы и отбили у Харконненов, — усмехнулся Хайват.

— Угу, — кивнул вольнаиб. — Мы отбили. И спрятали, чтобы Стилгар мог ее изучить и доложить Литу, если Лит пожелает осмотреть сам. Но я сомневаюсь, что он захочет попусту тратить время: очень неудачная конструкция, не для Аракиса.

— Вы… отбили орудие?

— Да, драка была что надо. Мы потеряли только двоих, зато выпустили воду больше чем из сотни их людей.

Каждое орудие охранялось сардукарами. А это придурковатое дитя пустыни запросто говорит, будто они потеряли двоих против сардукаров!

— Мы бы обошлись без потерь, если бы не те, другие, что были за Харконненов. Некоторые из них умеют неплохо сражаться.

Один из хайватовских парней вышел вперед, поглядел сверху вниз на сидящего перед ним вольнаиба и спросил:

— Ты о ком говоришь? О сардукарах?

— Он говорит о сардукарах, — ответил за него Хайват.

— Сардукары?! — по тону вольнаиба чувствовалось, что он очень доволен. — А, так вот кто это такие! Ночка и в самом деле была славная. Сардукары. А какой легион?