Дюна
Шрифт:
— Жизнь была полной счастья, пока не пришли захватчики, — вставила Алия.
— Кровь стыла от криков людей, — Джессика ощутила, как в ней закружились воспоминания полученного в дар прошлого.
— Женщины кричали: «Ла! Ла! Ла!» — вторила ей Хара.
— Нападавшие прошли через муштамал и бросились на нас с ножами, лезвия которых сделались красными от крови наших мужчин, — вторила ей Джессика.
И они втроем погрузились в тишину, подобно всем другим жителям в сьетче, и эта тишина дала им воспоминания, которые сделали свежей их скорбь.
— Не забудем и не простим, — строго сказала Хара.
В полной значения тишине, установившейся вслед за этими словами, они слышали голоса многих людей, шелест многих плащей…
— Преподобная мать? — раздался голос у входа. Джессика узнала Cap-cap, одну из жен Стилгара.
— В чем дело, Сарсар? — спросила Джессика.
— Беда, Преподобная мать…
У Джессики сжалось сердце от смертельного страха за Пола.
Сарсар раздвинула занавеси и вошла в комнату. Джессика успела заметить, что снаружи стоит группа людей. Она посмотрела на вошедшую — маленькую черноволосую женщину в красном одеянии. Взгляд ее темных глаз был устремлен на Джессику, ноздри крошечного носа раздувались, скрывая рубцы от зажимов.
— В чем дело? — спросила Джессика.
— Получено известие из песков, — сказал Сарсар. — Сегодня Узул проходит испытание. Молодые мужчины говорят, что он не может не оправиться, что до наступления ночи он будет назван наездником песков. Молодые люди объединяются для раззии. Они отправятся на север и там встретятся с Узулом. Они говорят, что заставят его вызвать Стилгара и встать во главе племен.
«Сбор воды, засаживание дюн, медленное, но верное изменение своего мира — всего этого им уже недостаточно, — подумала Джессика. — Небольшие, неизменно заканчивающиеся удачей набеги не удовлетворяют их больше после того, чему они научились у Пола и у меня. Они почувствовали свою силу, они хотят сражаться».
Сарсар переминалась с ноги на ногу, не решаясь говорить дальше.
«Нам понятна необходимость осторожного выживания, — думала Джессика, — но в нем есть и уязвимость. Нам известно также, какой стыд может заключаться в слишком долгом ожидании. Если оно будет длиться бесконечно, мы можем потерять ощущение цели».
— Молодые мужчины говорят, что если Узул не вызовет Стилгара, то это будет означать, что он боится, — проговорила Сарсар и опустила глаза.
— Вот оно что! — пробормотала Джессика. И она подумала: «Что ж, я знала, что этот день придет. И Стилгар знал тоже».
Сарсар прочистила горло.
— Даже мой брат, Шоаб, так говорит, — сказала она. — Они не оставят Узулу выбора.
«Значит, время пришло, — подумала Джессика. — И Полу придется взять все на себя. Преподобная мать не осмелится вмешаться в вопросы преемственности».
Алия высвободила свою руку из руки матери и сказала:
— Я пойду с Сарсар и послушаю, что говорят молодые мужчины. Может быть, есть выход.
Джессика встретилась взглядом с Сарсар, но обратилась к Алии:
— Иди. И сообщи мне обо всем, как только сможешь.
— Мы не хотим, чтобы это случилось, Преподобная мать, — сказала Сарсар.
— Не хотим, — согласилась Джессика. — Племени нужна вся его сила. — Она посмотрела на Хару. — Ты пойдешь с ними?
Хара поняла ее невысказанный вопрос:
— Сарсар не допустит, чтобы Алии был причинен вред. Она знает, что скоро мы обе — она и я — будем делить ложе с одним и тем же мужчиной. Мы говорили об этом с Сарсар. — Хара посмотрела на Сарсар, потом опять на Джессику. — Мы понимаем друг друга.
Сарсар взяла Алию за руку:
— Мы должны спешить: молодые мужчины уходят.
Они торопливо прошли через занавешенный выход. Рука ребенка покоилась в маленькой женской руке, но со стороны казалось, что ребенок ведет взрослую.
— Если Пол Муаддиб убьет Стилгара, это не пойдет на пользу племени, — сказала Хара. — Раньше это могло служить успеху, но времена меняются.
— Времена меняются и для нас, — заметила Джессика.
— Не думай, что я сомневаюсь в исходе такой битвы, — сказала Хара. — Узул не может не победить.
— Именно это я и имела в виду.
— Ты думаешь, что мое суждение пристрастно? — Хара покачала головой, и водные кольца звякнули у нее на шее. — Ты ошибаешься! Возможно, ты думаешь также, что я жалею о том, что не на меня пал выбор Узула и что я ревную его к Чани?
— Ты сделала свой собственный выбор, как только смогла, — возразила ей Джессика.
— Я жалею Чани, — сказала Хара. Джессика на секунду потеряла дар речи.
— Что ты имеешь в виду?
— Я знаю, что ты думаешь о Чани. Ты думаешь, что она не годится в жены твоему сыну.
Джессика откинулась на подушки, борясь с собой.
— Возможно…
— Может быть, ты и права, — сказала Хара. — Если это так, то ты можешь взять в союзницы саму Чани: она хочет только того, что лучше для него самого.
Джессика проглотила ком, вставший у нее в горле.
— Чани очень дорога мне, — призналась она. — Она не могла бы…
— У тебя здесь очень грязные ковры, — прервала ее Хара. Она обвела взглядом полы, избегая смотреть Джессике в глаза. — Здесь все время топчется так много народа! Давно пора их почистить…
Внутри ортодоксальной религии невозможно избежать взаимодействия политических убеждений. Эта сила пронизывает обучение, воспитание и право в ортодоксальном обществе. Из-за подобного давления лидеры такого общества оказываются перед лицом деликатнейшей дилеммы: скатиться к оппортунизму или принести себя в жертву на алтарь ортодоксальной этики.
Пол стоял на песке и ждал приближения гигантского червя.
«Я не должен ждать, как контрабандист, нетерпеливо и нервно, — внушал он себе. — Я должен быть частью пустыни».
Теперь червю нужно было лишь несколько минут, чтобы оказаться возле Пола: звуки его шипения наполняли воздух. Огромные зубы в круглой, как вход в пещеру, пасти торчали подобно причудливым цветам. Сильно пахло спайсом.
Пол слился со стилсьютом в единое целое, слегка ощущая лишь присутствие маски у зажимов в носу. Сейчас он помнил лишь то, чему учил его Стилгар. Все остальное ушло на задний план.