Чтение онлайн

— Как же можно одолеть этих преданных слуг императора?

— Есть проверенные пути: знание их преимуществ, мистическая тайна завета, мысли о разделенном страдании. Это делалось много раз и во многих мирах.

Пол не отводил глаз от отцовского лица — он чувствовал близость откровения.

— Ты не знаешь Арраки, — сказал герцог. — Ее города и гарнизонные деревни ничем не лучше Салузы Второй.

Пол широко открыл глаза:

— Но там живут Свободные!

— Их отряды потенциально так же сильны и свирепы, как сардукары. Однако мы должны запастись терпением, ведь Свободных надо обучить, а также экипировать — это потребует немалых расходов. Но Свободные — там… и драгоценный спайс тоже там. Теперь ты понимаешь, почему мы летим на Арраки, зная о ловушке?

— А Харконнены знают о Свободных?

— Харконнены презирают Свободных, охотясь на них ради развлечения. Они даже никогда не пытались их сосчитать. Нам известно, как обращались Харконнены с тамошним населением. — Металлическая нить из ястребиного клюва на груди герцога сверкнула, когда тот переменил положение. — Теперь тебе понятно, почему наши шансы на их поддержку минимальны?

— Нам надо немедленно начать переговоры со Свободными, — предложил Пол.

— Я уже послал делегацию, возглавляемую Дунканом Айдахо, — ответил герцог. — Дункан — человек грубый и неискушенный в дипломатии, но очень честный. Я думаю, Свободные его полюбят. Если нам повезет, они будут судить о нас по нему.

— Да, Дункан — сама честь, а Гурни — доблесть.

— Как хорошо ты их назвал! — отметил герцог.

А Пол подумал: «Так назвала Гурни Преподобная мать…»

— Гурни сказал мне, что ты хорошо сегодня дрался, — похвалил сына герцог.

— А мне он сказал другое! Герцог громко рассмеялся.

— А я уж было решил, что Гурни тебя захваливает. Он отметил твои изрядные навыки. Так что он говорил о разнице между клинком и его острием?

— Гурни сказал, что в убийстве острием нет страсти и что нужно убивать лезвием.

— Гурни — романтик, — проворчал герцог. Этот разговор об убийстве, начатый его сыном, внезапно встревожил его. — Я бы предпочел, чтобы тебе никогда не пришлось убивать. Но если в этом возникнет необходимость, ты это сделаешь так, как сможешь: острием или лезвием. — Он посмотрел на небо, с которого капал дождь.

Проследив за взглядом отца, Пол подумал о том, что Арраки не знает, что такое падающие с неба капли влаги, и его мысли сразу приняли другое направление.

— Корабли Союза действительно велики? — спросил он.

— Да, велики. Мы полетим на самом большом из них — хайлайнере, потому что это долгий перелет. Мы погрузим в него всю нашу технику и все транспортные средства, но и они займут лишь малую часть его трюмов.

— Разве мы не можем оставить фрегаты здесь?

— Приходится платить за свою безопасность и безопасность Союза. Корабли Харконненов могут подойти совсем близко, и нам нечем будет от них отбиться.

— Я буду наблюдать за всем и попытаюсь увидеть человека Союза.

— Тебе это не удастся. Даже их агентам не удается увидеть человека Союза. Союз очень ревностно блюдет тайну монополии. Не делай ничего такого, что может подвергнуть опасности наши торговые привилегии, Пол.

— Может быть, они прячутся оттого, что изменились… и не выглядят больше людьми?

— Кто знает? — герцог пожал плечами. — Это тайна, которую мы вряд ли разгадаем. У нас есть более насущные проблемы, и среди них — ты.

— Я?!

— Твоя мать хочет, чтобы именно я сказал тебе об этом, сын. Видишь ли, в тебе могут скрываться способности ментата.

Несколько мгновений Пол молча смотрел на отца и наконец произнес с усилием:

— Ментата! Во мне?!

— Хават тоже так считает, сын. Это правда. Хотя лично я думаю, что обучение ментата должно начинаться с младенческих лет, и об этом нельзя говорить, иначе… — Он оборвал себя.

— Понимаю, — сказал Пол.

— Приходит день, — сказал герцог, — когда потенциальный ментат должен узнать, кто он на самом деле. Так наступает конец его пассивности: ведь ментат сам делает выбор: продолжать ли ему обучение, или прекратить его. Никто не может вмешаться, все решает он сам.

Пол потер подбородок. Все специальные виды знания, полученные им от Хавата и от матери: контроль и острота восприятия, знание языков, способность различать нюансы интонации — все это предстало перед ним в новом свете.

— Со временем ты станешь герцогом, сын, — сказал ему отец. — Герцог-ментат — это было бы великолепно. Ты можешь принять решение или тебе понадобится время?

— Я буду продолжать обучение, — уверенно прозвучал в ответ голос Пола.

— Вот и чудесно! — воскликнул герцог, и Пол увидел гордую улыбку на губах отца. Эта улыбка поразила Пола: она придала острым чертам лица герцога неживой вид, сделав его похожим на мертвеца.

Полузакрыв глаза, Пол чувствовал в себе пробуждение ужасной цели. «Возможно, быть ментатом и есть ужасная цель», — подумал он. Но его новое знание говорило ему, что эта мысль неверна.

Все вокруг леди Джессики — большой арракинский холл и часть открытого пространства — было завалено их багажом: ящиками, коробками, сундуками, чемоданами, частично уже распакованными. Она слышала, как рабочие Союза разгружали следующую порцию груза.

Джессика стояла в центре холла. Она медленно повернулась, оглядывая затейливую резьбу в глубоких нишах. Этот анахронизм напомнил залу для торжеств в школе Бене Гессерит. Но там он создавал ощущение теплоты, здесь же все дышало холодностью камня.

«Неведомый архитектор глубоко изучил историю, прежде чем воссоздать эти сцены на опорах и эти темные драпировки», — думала она. Сводчатые потолки высились над ней двумя ярусами, а огромная крестовина была доставлена на Арраки через космос, что, вероятно, стоило безумно дорого. Ни на одной планете этой системы не росли деревья, из которых можно было бы сделать подобные балки, если они только не были имитацией.

Однако она тут же подумала, что о подделке не может быть и речи; этот правительственный дом был построен во времена старой Империи, когда расходы на постройки никого не смущали. Лето поступил мудро, выбрав для резиденции это место. Оно уважается арракинцами, которые чтут традиции. И город этот был небольшой, его легче было содержать в порядке и оборонять. Снова раздался грохот вдвигаемых в холл ящиков. Джессика вздохнула и огляделась.