Чтение онлайн

— Могу ли я быть тебе полезной, после того как закончу дела здесь, в комнатах?

— Ты должна как-нибудь объяснить мне, как ты это делаешь, — сказал он. — Как ты отбрасываешь от себя все тревоги и поворачиваешься к практической стороне дела? Это, должно быть, умение Бене Гессерит?

— Это женское умение, — улыбнулась она. Он тоже улыбнулся ей в ответ:

— Что ж, занимайся комнатами. Проверь, чтобы рядом с моей спальней было помещение для просторного кабинета. Здесь будет больше работы с бумагами, чем на Каладане. И конечно, комната для стражи. Она должна примыкать к кабинету. О безопасности дома не беспокойся. Люди Хавата основательно его перетрясли.

— Я не сомневаюсь. Он посмотрел на часы.

— Проследи, пожалуйста, чтобы все наши часы были переведены на арракинское время. Я назначил для этого специального человека. Он сейчас подойдет сюда. — Герцог откинул со лба пряди волос. — Теперь я должен вернуться на посадочную площадку. С минуты на минуту прибудет второй корабль с вещами.

— Разве Хават не может его встретить, мой господин? У тебя такой усталый вид.

— Зуфир занят больше меня. Ты же знаешь, что вся эта планета опутана интригами Харконненов. Кроме того, я должен попытаться уговорить нескольких опытных охотников за спайсом. Они, как тебе известно, имеют право на отъезд при смене правителя, а здешний планетолог, назначенный императором на должность судьи по изменениям, неподкупен. Он разрешит им отъезд, и мы можем потерять около восьмисот опытных работников — корабль Союза уже стоит наготове.

— Мой господин… — она замолчала, не смея говорить дальше.

— Да?

«Я не смогу применить в отношении него свое умение», — подумала она.

— Когда ты собираешься обедать?

«Она не то хотела сказать», — подумал он.

— Я поем в офицерской столовой в воздушном порту, — ответил он. — Вернусь очень поздно, ты меня не жди. И… я пришлю охранника для Пола. Я хочу, чтобы он присутствовал на нашем стратегическом совещании.

Он прочистил горло, как если бы собирался еще что-то сказать, потом молча повернулся и вышел, направляясь к входу, откуда слышался стук опускаемых ящиков. Его голос, уверенный и презрительный, какой всегда был у него при разговоре со слугами, еще раз достиг ее слуха:

— Леди Джессика в большом холле. Немедленно идите к ней! Входная дверь хлопнула.

Джессика повернулась и посмотрела на портрет отца Лето, выполненный известным художником Альбом. Старый герцог, по словам Лето, был изображен в костюме матадора, красная накидка была переброшена через его левую руку, Хотя художник запечатлел старого герцога в его зрелые годы, лицо того казалось молодым, едва ли старше лица герцога Лето, и имело такие же ястребиные черты, тот же взгляд серых глаз. Она сжала пальцы в кулаки, прижала их к бедрам и, напряженно глядя на портрет, произнесла, как заклинание: «Черт бы тебя побрал! Черт бы тебя побрал! Черт бы тебя побрал!»

— Что прикажете, Ваше высокородие?

Это был женский голос, высокий и тягучий.

Джессика резко повернулась и посмотрела на приземистую седовласую женщину в бесформенном платье коричневого цвета. Женщина была такой же морщинистой и бесцветной, как и те, что приветствовали их в порту. Все виденные леди Джессикой туземцы на этой планете были черны и изнурены работой. И все же они сильны и полны жизненной энергии. И, конечно, их глаза без белков полны глубокой темной синевы, скрытые, таинственные глаза… Джессика силой заставила себя отвести от них взгляд.

Женщина поклонилась, не сгибая шеи, и произнесла:

— Меня зовут Шадоут Мапес, Ваше высокородие. Что прикажете?

— Вы можете называть меня «моя госпожа», — сказала Джессика. — Я не высокородная. Я — наложница герцога Лето.

— Значит, у него есть еще и жена? — спросила женщина, поклонившись на свой необычный манер.

— Нет, я единственная… спутница герцога, мать его наследника. Произнеся эту фразу, Джессика внутренне посмеялась над ее высокопарностью.

Странный крик послышался с проходящей возле дома дороги. Он повторился:

— Соо-соо-соок! Соо-соо-соок! — Потом: — Икут-эй! Икут-эй! — и снова: — Соо-соо-соок!

— Что это? — спросила Джессика. — Когда мы проезжали по улице, я несколько раз слышала этот крик.

— Это всего лишь продавец воды, моя госпожа. Но Вам не стоит интересоваться такими, как он. Цистерна этого дома вмещает пятьдесят тысяч литров воды, и она всегда полная. — Она посмотрела на свое платье. — А вы знаете, моя госпожа, я даже не надела здесь свой стилсьют. — Она хихикнула. — И ничего, не умерла.

Джессика заколебалась, желая расспросить женщину и не решаясь, поскольку самым важным сейчас было наведение порядка в замке. И все же она обнаружила, что мысль о том, что вода здесь является главным условием здоровья, расстроила ее.

— Мой муж сказал мне о твоем титуле, Шадоут, — сказала Джессика. — Я знаю это слово — оно очень старое.

— Так вы знаете древний язык? — спросила Мапес, напряженно ожидая ответа.

— Языки — это то, чему в Бене Гессерит учат прежде всего, — сказала Джессика. — Я знаю бхотани джиб, чакобзу, все охотничьи языки…

Мапес кивнула:

— Именно так говорит легенда.

«Зачем я играю в эту игру?» — удивилась про себя Джессика. Она читала по лицу Мапес, замечая мельчайшие детали его выражения.

— Я знаю скрытые тайны и пути Великой матери. Мизекес прейа, — произнесла Джессика на языке чакобза.

Мапес попятилась назад, она казалась страшно испуганной.

— Я знаю много всего, — продолжала Джессика. — Я знаю, что ты родила детей, но лишилась одного из них, что в страхе ты совершила жестокий поступок и совершишь еще. Я знаю много всего…

Мапес в волнении прошептала:

— Я не хотела вас обидеть, моя госпожа!

— Пытаясь найти ответ на мучившие тебя вопросы, ты вспомнила о бытующей на Арраки легенде. Остерегайся же разгадок, которые могут открыться тебе. Я знаю, что ты пришла совершить насилие и за корсажем у тебя оружие.

— Моя госпожа, я…

— Существует отдаленная возможность того, что ты взяла бы мою жизнь. Но делая это, ты бы принесла большие разрушения, чем может вообразить твой дикий страх. Есть вещи худшие, чем смерть даже целого народа.

— Моя госпожа! — взмолилась Мапес. Она, казалось, была готова упасть на колени. — Оружие послано тебе в подарок, чтобы ты могла доказать, что можешь быть первой.

— Первой убитой на Арраки из ближайшего окружения герцога Лето? И главным доказательством моей избранности должна явиться моя смерть? — Джессика ждала и казалась спокойной тем спокойствием, которое делало Бене Гессерит такой странной в борьбе.

«Теперь посмотрим, в какую сторону склонится ее решение», — подумала она.