Дюна
Шрифт:
— Отошлите меня обратно, милорд. Пол покачал головой.
— Как ты собираешься уничтожить меня?
Хейт взглянул на охранников, которые после ухода Стилгара придвинулись ближе к трону. Хейт обвел взглядом громадный помпезный зал и снова остановил немигающие металлические глаза на императоре:
— В таком месте вы изолированы от народа. Здесь все говорит о том, что все конечно, милорд. Только памятуя об этом, можно выносить такую власть. Обязан ли милорд своим теперешним положением своей способности предвидения?
Пол побарабанил пальцами по подлокотнику трона. Вопрос встревожил его.
— Я занял это положение… не только в силу своих оракульских способностей. Иногда были нужны решительные действия.
— Решительные действия… — повторил Хейт в раздумье. — Они регулируют жизнь человека. Характер человека может быть получен из металла путем нагревания и охлаждения.
— Ты хочешь отвлечь меня фразами цензунни?
— У цензунни есть что исследовать, сир, и их не нужно отвлекать. Пол провел языком по губам и сделал глубокий вдох. Неразрешенные вопросы накапливались в его голове. Не следует заниматься гхолой в ущерб основным обязанностям. Почему этого гхолу сделали ментатом-цензунни? Философические поиски, рассуждения… Пол чувствовал, что ему не хватает материала.
— Для исследования нужно больше данных, — пробормотал он.
— Факты, необходимые ментату, собрать не просто. Это — не пыльца, остающаяся на одежде, когда проходишь цветущим лугом. Пыльцу нужно заботливо собирать и изучать внимательно, под большим увеличением.
— Ты собираешься обучать меня риторике цензунни? Металлические глаза сверкнули пониманием:
— Возможно, так и было задумано, милорд.
«Притупить мою волю словами, внушить свои идеи…» — подумал Пол. Он сказал:
— Больше всего следует опасаться идей, которые переходят в дела.
— Отошлите меня назад, сир! — повторил Хейт голосом Айдахо, тревожащегося о своем «молодом хозяине».
И Пол понял, что этот голос заманивает его в ловушку: он не сможет отослать голос Айдахо, даже если он принадлежит гхоле.
— Ты останешься, — решил Пол, — и мы оба будем соблюдать осторожность.
Хейт склонил голову в знак покорности.
Пол поднял глаза и посмотрел на смотровую щель. Он мысленно просил Алию взять у него этот подарок и выпытать его тайны. Гхолами пугали детей. Раньше ему не приходилось с ними сталкиваться, а с этим к тому же требовалось преодолеть столько разных чувств. Сможет ли он? Дункан, Дункан… Где в этой плоти Айдахо? Это не тело, это обман в теле Айдахо! Дункан давно лежит в Пещере мертвых.
Закрыв глаза, Пол вошел в транс правды… Духи любви и ненависти летали над хаосом волнующегося моря. И ни одного надежного места, на котором можно утвердиться и рассмотреть будущее.
«Почему ни одно видение не показывает мне этого нового Дункана Айдахо? — спросил он себя. — Кто скрывает от меня Время? Вероятно, другие оракулы».
Открыв глаза, Пол спросил:
— Хейт, ты обладаешь способностью к предвидению?
— Нет, милорд.
В этом голосе звучала искренность. Конечно, гхола может и сам не подозревать об этой своей способности. Но это помешало бы его работе в качестве ментата. В чем же дело?
Старые видения окружали Пола. Должен ли он избрать страшный путь? Разорванное Время намекало на присутствие гхолы в ужасном будущем. И это будущее все приближалось, как он ни старался отдалить его.
«Освобождайся, освобождайся, освобождайся…»
Мысль эта набатом билась в его мозгу.
Алия наверху сидела, обхватив себя руками, и смотрела на гхолу. Этот Хейт магически притягивал ее. Тлелаксу вернули ему юность, влекущую ее. Она поняла невысказанную просьбу Пола. Когда оракул беспомощен, приходится обращаться к реальным шпионам и физической силе. Алия сама удивилась собственной готовности выполнить его просьбу — она чувствовала острое желание быть ближе к тому существу, возможно, касаться его.
«Он представляет опасность для нас обоих», — подумала она.
Правда страдает при слишком пристальном рассмотрении.
— Меня бросает в дрожь при виде вашего бедственного положения, Преподобная мать, — сказала Ирулэн.
Она стояла у входа в камеру, изучая ее способом Бене Гессерит. Камера представляла собой трехметровый куб, высеченный в скале под плитами пола крепости. Там был лишь шаткий плетеный стул, на котором сидела Гейус Хелен Моахим, матрац с коричневым одеялом, на котором была разбросана колода карт, тарота Дюны; сосуд с водой, туалет Свободных со всеми приспособлениями для сохранения влаги. Все бедное, примитивное. Забранные решетками шары давали скудный желтый свет.
— Ты сообщила леди Джессике? — спросила Преподобная мать.
— Да, но не думаю, чтобы она сказала против своего сына хоть слово — ответила Ирулэн и взглянула на карты: Карта Большого червя лежит над Пустынным Песком. Значит, Преподобная мать советует сохранять терпение.
Охранник снаружи следил за ними через металлическое окошко в двери. Ирулэн знала, что их разговор прослушивается. Она много передумала, прежде чем решилась прийти сюда. Впрочем, не приходить тоже было опасно.
Преподобная мать погрузилась в размышления, время от времени осматривая карты. Несмотря на предчувствие, что ей не выбраться с Арраки живой, она сохраняла спокойствие. Способность к предвидению может быть малой, но взбаламученная вода — взбаламученная вода. К тому же молитва против страха всегда под рукой.
Она обдумывала события, приведшие ее в эту камеру. Темные подозрения роились в ее мозгу, и тарот подтверждал их. Неужели ее арест входил в планы Союза?
На мостике лайнера ее поджидал квизара в желтом костюме, с бритой головой, с глазами-бусинками, абсолютно синими на круглом лице, с кожей, потемневшей от солнца и ветров Арраки. Он поднял голову от чашки спайсового кофе, поданного ему подобострастным стюардом, пристально посмотрел на нее и отставил чашку.
— Вы Преподобная мать Гейус Хелен Моахим? — сказал квизара. Теперь, вспоминая эти мгновения, она пережила все заново. Горло у нее сжало спазмой страха. Как чиновник императора узнал о ее присутствии на лайнере? — Нам стало известно, что вы находитесь на борту. Вы забыли, что вам запрещено посещать нашу святую планету?
— Я нахожусь не на Арраки, а в свободном космосе, — возразила она. — Я пассажирка лайнера Союза.
— Свободного космоса больше нет, мадам! — В его тоне она прочла смесь ненависти и подозрительности. — Муаддиб правит повсюду.
— Моя цель — не Арраки, — возразила она.
— Арраки — цель всех! — возразил он, и она испугалась, что сейчас он начнет цитировать путеводитель для пилигримов — на этом корабле их прилетели тысячи.
Но квизара извлек из-под одежды амулет, поцеловал его и коснулся им лба: потом прижал его к правому уху и стал слушать.
— Вам приказано собрать багаж и следовать за мной, — сказал он, пряча амулет-передатчик.
— Но у меня дела в другом месте!
В этот момент она и заподозрила вероломство Союза. Возможно, рулевой не сумел скрыть их заговор. Эта мерзавка Алия, несомненно, обладает способностью Преподобной матери Бене Гессерит. Кто может сказать, что происходит, когда ее способности объединяются с пророческим даром ее брата?
— Не возражать! — прикрикнул на нее квизара. Все в ней восставало против того, чтобы снова вступить на проклятую планету пустынь. Здесь леди Джессика выступила против воспитавшего ее ордена. Здесь они потеряли Пола Атридеса, квизатца хадераха, которого готовили долгие столетия. Но у нее не было выхода.