Дюна
Шрифт:
«Еще бы! — подумала Ирулэн. — Решив истратить определенную сумму, вы хотите получить взамен как можно больше». Проницательные глаза Преподобной матери, темно-синие от потребления меланжа, смотрели на Ирулэн выжидательно и изучающе.
«Она ясно читает во мне, — с отчаянием подумала Ирулэн. — Она учила меня и наблюдала за моим обучением. Она знает, что я понимаю, какое решение надо принять. Что ж, я приму его, и как Бене Гессерит, и как принцесса». Она улыбнулась, выпрямилась и произнесла про себя начальные фразы молитвы против страха:
«Я не должна бояться. Страх убивает разум. Страх — малая смерть, которая приносит полное уничтожение. Я смотрю в лицо моему страху…»
Когда спокойствие вернулось к ней, она подумала: «Пусть они используют меня. Я покажу им, чего стоит принцесса. Возможно, я дам им даже больше, чем они ожидают».
После этого Ирулэн попрощалась и ушла.
Когда Преподобная мать вернулась к своим картам, квизатц хедерах выпал рядом с Восемью Кораблями. Дурной признак: у врага имеются скрытые резервы.
Она отвернулась от карт, размышляя, сдержит ли Ирулэн свое слово.
Свободные видят в ней земную женщину, обладающую особой властью — защищать племена. Она Преподобная мать их Преподобных матерей. Для пилигримов, которые упрашивают ее вернуть им способность к деторождению или сделать бесплодное плодородным, она — антиментат. Она порождена стремлением человека к мистическому. Она — живое доказательство того, что «аналитика» имеет свои пределы. Она — девственница-проститутка, умная, вульгарная, грубая, столь же разрушительная в своих капризах, как кариолисовая буря.
Точно одетый в черное часовой, Алия стояла на южной платформе своего храма, храма Оракула, который Свободные Пола выстроили для нее рядом с его крепостью.
Она ненавидела эту часть своей жизни, но не знала, как отказаться от нее, не навлекая на них всех уничтожение. Пилигримы — будь они прокляты! — с каждым днем становятся все многочисленнее. Нижний придел храма плотно забит ими всегда. Среди пилигримов расхаживают торговцы, колдуны, предсказатели — жалкие подражатели Пола Муаддиба и его сестры.
Алия видела среди товаров красные и зеленые пакеты с новым наркотиком тароты Дюны. Кто поставляет это изобретение на рынок Арраки? Почему тарот стал популярным именно сейчас, в данное время и в данном месте? Не для того ли, чтобы замутить Время? Пристрастие к спайсу всегда обостряет способности предсказания. Случайно ли Свободные так верят и предзнаменования? Она решила проверить это при первой же возможности.
С юго-востока дул слабый ветер — остатки ветра, разбитого Защитной стеной, высоко вздымавшейся над горизонтом. Ее край, освещенный солнцем, ярко сверкал сквозь полуденную пыль, горячий ветер коснулся щек Алии, и она затосковала по безопасности открытых просторов. Был конец дня, последние толпы пилигримов спускались по широким каменным ступеням, в одиночку и группами; некоторые из них задерживались у лотков уличных торговцев, разглядывая сувениры и священные амулеты, советуясь с предсказателями. Пилигримы, нищие горожане, Свободные, торговцы — вся эта пестрая толпа сплошной лавиной двигались по улице, ведущей к центру города.
Алия различала Свободных, отмечала застывшее выражение суеверного страха на их лицах, видела, как они двигались, стараясь держаться подальше от остальных. В них ее сила — и ее опасность. Они по-прежнему ловили гигантских червей для передвижения, для спорта и жертвоприношений. Они презирали чужеземцев-пилигримов, едва выносили горожан, ненавидели цинизм уличных торговцев. Не стоило задевать дикого Свободного даже в такой толпе, что кишела в храме Алии. В самом храме ножи не обнажались, но мертвые тела, случалось, обнаруживали… позже.
Уходящая толпа подняла целое облако пыли. До Алии донеслись ее запахи и пробудили новый приступ тоски по открытым песчаным просторам. Она понимала, что тоска по прошлому обострилась в ней с появлением гхолы. Сколько было радости в те дни, до того, как ее брат сел на трон; время для шуток и время для наслаждения прохладным утром или с заходом солнца, время… время… время… Даже опасность была другая в те дни — ясная опасность из известного источника. Не нужно было преодолевать границы предвидения, напрягаясь, всматриваясь в туманные черты будущего.
Хорошо говорят дикие Свободные: «Четыре вещи нельзя спрятать: любовь, дым, огненный столб и человека, идущего по открытому пространству».
С внезапным отвращением Алия отступила от края платформы в глубину храма, прошла вдоль балкона, что смотрел в сверкающую прозрачность ее зала предсказаний. Песок на плитах скрипел под ее ногами. Просители всегда приносят песок в священные помещения! Не обращая внимания на служителей, охранников, учеников, вездесущих жрецов-чиновников квизарата, она поднялась по спиральной лестнице, ведущей в ее личные покои среди диванов, толстых ковров, занавесей, пустынных сувениров, она отпустила амазонок-Свободных, приставленных к ней Стилгаром. Сторожевые псы! Когда они ушли, выражая неудовольствие, но опасаясь ее больше, чем самого Стилгара, она разделась, оставив только криснож в ножнах на шейном шнурке, и пошла в ванную.
Она знала, что он близко, — теневая фигура мужчины, которого она предчувствовала в своем будущем, но не могла разглядеть. Ее сердило, что предвидение не может одеть эту тень в плоть. Он предчувствовался только как неожиданное Изменение, когда она вглядывалась в чужие жизни, либо когда она сталкивалась с туманными очертаниями в полной тьме, где невинность сочеталась с желанием. Он стоял сразу за горизонтом видимости, и она напрягла свои способности, чтобы разглядеть его. Он был здесь — постоянный укор ее предвидению — яростный, опасный, безнравственный.
В ванной ее окутал влажный теплый воздух. Об этом обычае она узнала от бесчисленного количества Преподобных матерей, нанизанных на ее сознание, как жемчужные бусы на нить. Теплая вода ласково прильнула к ней, когда она скользнула в ванну.
Зеленый кафель, разрисованный красными морскими рыбами, окружал воду. Какой-нибудь Свободный из старых времен страшно рассердился бы, узнав, что такое количество воды используют только для умывания.
Он близко!
Она подумала, что это кричит ее девственность. Ее плоть жаждет пары. Секс не составляет тайны для Преподобной матери, возглавляющей ритуальные оргии в сьетче. Сознание тау — память о населявших ее других существах — могло бы снабдить ее любопытство любыми подробностями. Желание близости — это не что иное, как стремление плоти к плоти.
Жажда действия боролась в ней с летаргическим состоянием, вызываемым теплой водой. Неожиданно Алия выбралась из воды. Мокрая и нагая, она прошла в тренировочную комнату, примыкавшую к ванной. В этой продолговатой и светлой комнате были собраны многочисленные приспособления, при помощи которых агенты Бене Гессерит поддерживают себя в постоянной физической и духовной форме. Тут были мнемонические усилители, пальцевые мельницы с планеты Икс, повышающие чувствительность пальцев рук и ног, синтезаторы запахов, температурные поля, устройства для выработки нужных альфа-ритмов, синхронизаторы, настраивающие на анализ тьмы и света…