Чтение онлайн

Через несколько минут они уже стояли внизу, мешок лежал между ними.

Пол посмотрел на мать: лицо ее было мокрым от пены, к нему прилип песок. Она выглядела так, как будто ее забросали комьями зеленого песка.

— У тебя неважный вид, — посочувствовал он.

— Ты тоже далеко не красавец. Оба от души рассмеялись.

— Это случилось по моей оплошности, — сказал Пол.

Она лишь повела плечами, чувствуя, как при малейшей движении от ее плаща отлетают комья песка.

— Я поставлю тент, — сказал Пол. — А ты сними плащ и отряхни его. — Он наклонился и взялся за мешок.

Джессика устало кивнула.

— В камне продолблены дыры, — крикнул ей Пол. — Кто-то уже ставил здесь палатку.

Место было удобное, защищенное скалами. Оно было достаточно высоко над пустыней, чтобы обеспечить защиту от червей, и в то же время достаточно близко от песков, чтобы приютить их перед решающим броском через пустыню.

Она обернулась и увидела, что сын уже установил тент и очень удачно: его пологие края смыкались с каменными стенами расщелины. Пол прошел мимо нее и поднес к глазам бинокль. Быстро настроив его, он поймал в окуляры утес, золотисто-коричневой стеной возвышающийся прямо напротив их стоянки и отделенный от нее четырехкилометровой полосой песков. Джессика наблюдала за тем, как ее сын изучает апокалиптический пейзаж, будто ощупывая взглядом песчаные реки и каньоны.

— Там что-то растет, — сказал он.

Джессика нашла в мешке запасной бинокль и встала рядом с Полом.

— Вон там, — сказал он, держа в одной руке бинокль, а другой указывая вдаль.

Она посмотрела в том направлении.

— Это — сагуаро, — сказала она. — Сухое растение.

— Поблизости от него могут быть люди.

— А может быть, это остатки ботанической исследовательской станции, — возразила она.

— Для станции слишком далеко.

Опустив бинокль, он потер место под фильтровой перегородкой, чувствуя, как сухи и воспалены его губы, ощущая пыльный вкус жажды во рту.

— Похоже на стоянку Свободных, — сказал он.

— Ты уверен, что Свободные отнесутся к нам дружелюбно?

— Кайнз обещал нам помощь.

«В людях этой пустыни есть отчаяние, — подумала она. — Я почувствовала это сегодня в себе. Отчаявшиеся люди могли бы нас убить ради нашей воды». Она закрыла глаза, и, заслоняя собой беспредельные пространства пустыни, в памяти ее возникли картины Каладана… Однажды, еще до рождения Пола, она совершила с герцогом Лето прогулку по Каладану. Они пролетали над южными джунглями, над бурыми зарослями сорной травы и рисовыми полями в дельтах. И они видели ползущих среди зелени муравьев-рабочих, тащивших свой груз на суспензорных коромыслах. А на воде покачивались белые монетки одномачтовых судов. Все это было — и ушло…

Джессика открыла глаза и снова оказалась в тишине пустыни. Потеплевший воздух указывал на приближение нового дня. Над песком уже начали подниматься струйки нагретого воздуха. И тут они услышали звуки, которые, раз услышав, никогда не забудешь.

— Червь, — прошептал Пол.

Он появился справа с тем беззаботным величием, которое не может не привлекать к себе внимание. Извивающаяся лента движущегося песка появилась в поле их зрения. Лента то поднималась, то опадала, как пена на воде. Она постепенно смещалась влево, потом исчезла. Звук стал тише, пока не пропал совсем.

— Мне случалось видеть космические фрегаты меньших размеров, — прошептал Пол.

Она кивнула, продолжая смотреть в пустыню. Там, где прошел червь, осталась глубокая колея. Она тянулась справа налево, удручающе бесконечная, похожая на линию горизонта, перенесенную ближе.

— Когда мы отдохнем, — сказала Джессика, — нужно будет продолжить наши занятия.

Сдерживая внезапный приступ гнева, он сказал:

— Мама, не думаешь ли ты, что мы можем обойтись без…

— Сегодня ты поддался панике, Пол. Возможно, что ты знаешь свое сознание лучше, чем я, но о пранамускулатурной организации своего тела тебе предстоит еще кое-что узнать. Иногда тело действует независимо от сознания, само по себе, и здесь я могу тебя кое-чему научить. Ты должен уметь контролировать каждый мускул своего тела. Мы начнем с пальцев. — Она повернулась. — Идем под тент.

— Изучать свои мускулы! — Подумал он и посмотрел на свою руку. Какой жалкой она показалась ему по сравнению с таким существом, как червь!

— Так, значит, ты и есть знаменитый Гурни Хэллек? — спросил контрабандист.

Хэллек стоял в круглом помещении внутри пещеры. Напротив него за металлическим столом сидел человек в одежде Свободных, но глаза его были лишь подсвечены голубым, и это означало, что в его рацион входит и внепланетная еда.

Комната была устроена по типу рубки командира космического фрегата: коммуникаторы и экраны вдоль изогнутой под углом в 30 градусов стены, дистанционно управляемые приборы и кресла управления, письменный стол в форме настенного прожектора.

— Я — Стабан Туек, сын Эсмера Туека, — сказал контрабандист.

— Значит, вы тот, кого я должен благодарить за оказанную мне помощь, — сказал Хэллек.

— Садись.

Складное сиденье типа корабельного появилось из стены, и Хэллек со вздохом облегчения опустился на него, вдруг поняв, как он измучен. Теперь он мог видеть свое лицо, отражающееся в гладкой темной поверхности за спиной контрабандиста. Морщины усталости на бугристом лице заставили его нахмуриться. Хэллек отвернулся от своего отражения и посмотрел на Туека. Он видел в его лице разительное сходство с отцом — темные, нависшие брови, крупные щеки и нос.

— Ваши люди сказали мне, что ваш отец убит Харконненами, — сказал Хэллек.

— Харконненами или предателями из ваших людей, — возразил Туек.

Гнев заставил Хэллека забыть про усталость. Он весь подобрался:

— Вы можете назвать имя предателя?

— Мы не вполне уверены.

— Зуфир Хават подозревает леди Джессику.

— А, колдунью Бене Гессерит… возможно. Но Хават теперь в плену у Харконненов.

— Я слышал, — Хэллек тяжело вздохнул. — Похоже, что самое страшное для нас еще впереди.

— Мы не должны привлекать к себе внимание, — сказал Туек. Хэллек будто окаменел.

— Ты и твои люди, которых мы спасли, можете найти убежище у нас, — сказал Туек. — Ты говоришь о благодарности. Отлично. Отработаете нам свои долги после, мы придумаем, как использовать хороших людей. Но если вы открыто выступите против Харконненов, мы вас уничтожим.

— Но они убили твоего отца, дружище!

— Возможно, но если это и так, то я отвечу словами моего отца: «Камень тяжел, песок тоже весит немало, но ярость глупца тяжелее того и другого».