Чтение онлайн

– Заодно перекушу. Вы обедать будете?

– Не откажусь, я рано из дома сегодня вышла, – согласилась Татьяна.

Баба Шура разогрела постный борщ, поставила чайник на плиту и приготовилась слушать рассказ.

– Ну, чем же сейчас Вовочка занимается в провинции? – задала она наводящий вопрос.

– Почему в провинции? – удивилась Татьяна и с гордостью заметила, – Сын в столице. Работает в парке в фотостудии. Известный фотограф, кстати.

– Что Вы говорите?! – изумилась старушка, – Да, он когда у меня жил, тоже фото увлекался. Вечно фотографировал и печатал фотографии. Даже пришлось ему отдать под это дело свой чулан, потому что ванная была вечно занята.

– Да! Он очень у меня талантливый и увлечённый мальчик, – нахваливала сына Татьяна, – Только наивный как ребёнок, кто угодно может его вокруг пальца обвести.

– Я бы так не сказала, – не согласилась с ней бывшая квартирная хозяйка Вовки, – Его тут семья банкиров окрутить хотела, женить на своей дочери. Так не дался, сбежал…

– Потому что дурак, – цинично заметила мать беглеца.

Такой оценки поступка постояльца из уст его матери баба Шура услышать никак не ожидала, но вынуждена была согласиться:

– Конечно, дурак. Своего счастья не разглядел потому что…

– А теперь локти кусает, – Татьяна нарочито приукрасила действительность ради достижения своей цели: восстановить разрушенный союз.

– Неужели?! – баба Шура втайне торжествовала, а гостья подыгрывала её настроению.

– Увлёкся какой-то вольной девкой из «высшего общества». А они знаете какие?! – презрительно отозвалась она о невестке, – Та нагуляла от кого-то ребенка, теперь на него вешает. Сначала выгнала мужа, а как поняла, что залетела, давай его обратно звать. А сын уже не хочет – к человеку веры нет. А того, дуралей, не понимает, что чужому дитю будет теперь алименты платить…

– Ай, ай, ай! – сокрушалась баба Шура, – Не о Файке ли Вы рассказываете?

– Как Вы догадались? – поразилась Татьяна, – Или слух о ней уже по всей Москве идёт?

– Живёт она тут неподалёку, на соседней улице, – пояснила консьержка, – Путался он с ней одно время, а как к свадьбе с Женечкой стали готовиться, бросил её. Люди рассказывали, там мать её против отношений с ним выступила.

– А теперь вот не знают, как вернуть, – приврала ради красного словца мать мнимого рогоносца.

– Да, Вова очень хороший человек, – похвалила постояльца консьержка, – Добрый, отзывчивый, хозяйственный, покладистый…

– Ага, – поддакнула Татьяна, в глубине души удивляясь, чем её бесталанный сынишка покоряет сердца сердобольных старух. Анна Петровна в нём души не чает, теперь вот эта – баба Шура в комплиментах ему рассыпается…

– Жаль, что ему так в жизни не повезло, – сокрушённо покачала головой её собеседница, но тут же строго заметила, – Наказание ему за то, что несправедливо Женечку обидел. Она долго ещё по нему убивалась…

– А сейчас? – Татьяна задала главный интересующий её вопрос.

– Замуж тоже вышла, – скептически сложив губы, баба Шура принялась рассказывать о злоключениях богатой неудачницы, – В аварию с мужем попали. Теперь она, говорят, детей иметь не может. Муженёк-то оттого тоже сбежал. Одна теперь, несчастная-пренесчастная.

– Так это же замечательно! – не подумав, проговорилась Татьяна, но поймав, недоумевающий взгляд хозяйки дома, уточнила, – Значит, они созданы друг для друга: мой сын и Женечка. У обоих ведь друг без друга не сложилось личное счастье.

– Может быть, может быть, – старушка начала догадываться, к чему клонит гостья и ради чего явилась.

– Так надо помочь несчастным влюблённым, баб Шур! – уже напрямую обратилась к ней Татьяна.

– Как же им поможешь? Я пыталась когда-то. Да только всё не так вышло, как мы хотели… – уклончиво ответила консьержка.

– Сейчас совсем другое дело, – заверила её мать сбежавшего жениха, – Вовка обжёгся, женщинам не верит так, как раньше. А Женечку он знает и верит ей беспредельно.

– Вопрос в том, поверит ли ему теперь Женечка… – скептически заметила старушка.

– Вот Вы и поможете нам это выяснить, – реплика гостьи прозвучала как задание, что очень не понравилось бабе Шуре.

Она представить себе не могла, как она после побега её протеже сможет произнести его имя в доме брошенной им у алтаря невесты.

– Да Вы что, спятили совсем?! Раньше надо было думать, а сейчас поздно уже, – баба Шура с возмущением отвергла предложение Татьяны.

Но та не собиралась сдаваться:

– Баб Шур, ну кто ещё кроме нас поможет любящим сердцам воссоединиться?

– Нет, нет, нет и ещё раз нет! – отмахивалась от неё консьержка, – Стучите сами к Кроттам, засылайте сватов, а мне совестно даже имя этого паршивца в их доме произносить.

– Таки уже и паршивца? – недовольно переспросила мать жениха.

– А как его ещё назвать после всех неприятностей, что он этой семье доставил? – аргументировала свою реплику старушка.

– Виноват, не спорю. Но он готов исправить свою ошибку, – настаивала на своём Татьяна, – Думаю, Женечке будет очень приятно узнать, что бросивший её жених не раз пожалел о своём проступке и до сих пор не может забыть свою невесту…

– А что тогда сам не явится к ней? – задалась справедливым вопросом баба Шура.

– Боится! Как Вы не можете этого понять?! Вот меня специально вызвал в Москву и к Вам отправил с тайной миссией разузнать, как поживает Женечка… Я ведь только вчера вечером приехала и сразу к Вам. Всю ночь о ней рассказывал: какая она добрая, скромная, нежная, верная…

– Оценил-таки невесту женишок… – консьержка никак не могла избавиться от скептического настроя.

– Лучше поздно, чем никогда, – согласилась с ней Татьяна и все-таки выбила согласие старухи помочь ей женить сына на дочери банкира.

– А что я могу? – предупредила её баба Шура, – Теперь ведь и моим словам доверия прежнего не будет.

– А Вы просто скажите Кроттам, что Вовка, мол, прощения просит, да боится их гнева, что готов исправить свою ошибку и хоть завтра под венец.

– Я только скажу, что ко мне Вы приходили по его просьбе. А там уж пусть сами решают, что делать: прощать или не прощать…

– А большего и не надо! – просияв, заметила гостья, как бы невзначай обратив внимание собеседницы на одно весьма немаловажное обстоятельство, – Я уверена, что Женечка в глубине души давно простила обидчика. К тому же, кто её – бездетную – замуж теперь возьмёт? А Вовочка мой жалостливый, сами знаете. Вечно рвётся всем помогать.

– Это точно, – согласилась с ней консьержка, – Он умудрился одного пострадавшего от верной гибели спасти, когда у меня жил. Я и не знала ничего. Соседи рассказали – видели, как тот его в больницу на такси отвозил.