Чтение онлайн

Встал и застегнул штаны, поглядывая на раскинувшуюся без движения девушку. Рот был заполнен кровавой слюной, поэтому он не мог заговорить, да и не о чем разговаривать в такой ситуации.

В гостиной привязанный парень хрипло мычал, потеряв от криков свой голос. Он сдвинул с места тяжелый диван, но так и не смог выбраться. Джастин подобрал с пола букет и вышел из дома.

Отъехав от дома на расстояние, когда руки тряслись, но уже не дергались, он позвонил Джереми.

— Спишь?

— Нет. Что-то случилось?

— Да. Я снова попал в какую-то жопу.

— Ты не в полиции?

— Пока нет.

— Слушай, у меня перерыв закончился. Давай я тебе после выступления позвоню. А, нет, лучше давай я завтра прилечу. Ты продержишься до завтра?

— Да. Жду тебя.

В неровностях потолка сгущался синий цвет, от чего он казался больничным. Вот что первым делом видят пациенты, когда приходят в себя после наркоза.

— Катя, ты ок? Ты жива? — сипел Филипп.

— Да. Подожди. Сейчас я тебя освобожу, — она встала с кровати и направилась в душ.

Медленно водила щеткой по телу, помогая воде очистить кожу. Катя не ощущала себя запачканной, она нуждалась в передышке. Среди спутанных оголенных эмоций формировался четкий план действий, чистый, без примесей сомнения.

Выйдя из душа, Катя действовала быстро, согласно разработанной в душе инструкции. Джинсы и свитер надеть, документы, нужные вещи в сумку, Энн позвонить, такси вызвать. Только тогда она приступила к освобождению Филиппа.

Пришлось долго возиться, такси уже, наверное, приехало. Так как развязать мёртвый узел не получалось, она взяла нож и ножницы, и аккуратно, чтобы не поранить, разрезала ремень в месте, где тот не сильно впивался в руки. Филипп грязно ругался, но Катя мысленно заткнула уши. В голове звучала лишь зло вибрирующая интонация.

— Я звоню в полицию, — Филипп вскочил на ноги и тут же упал. Пытался снова встать, но бескровные онемевшие руки, которыми он пытался оттолкнуться от пола, не слушались его.

— Филипп, я ухожу от тебя.

— Чтооо? — он глядел на неё снизу вверх, локтем пытаясь помочь себе встать.

— Я не могу находиться здесь, с тобой. Ни секунды. Ты не смог защитить меня, от него. Это ничего, ты не обязан быть самым сильным. Ты тут ни при чём. Это все я, со мной всё не так. Прости.

Катя побежала к выходу. Филипп кричал ей вслед, что всё исправит, что вызовет полицию, что он защитит ее. Катя покачала головой, задержавшись у двери:

— Филипп, не надо полицию. Я буду все отрицать, — и закрыла за собой дверь.

Села в такси и громко хлопнула дверью, будто закрыла старую жизнь. Смотрела в окно на сменяющие друг друга кварталы, пока тело не затрясло от беззвучных рыданий. «Не сейчас, — сказала она себе, — Подожди». Она сделала усилие, взяла себя в руки, стараясь ни о чем не думать. Дышала на стекло и рисовала голубя на запотевшем облачке. Стирала и снова рисовала.

На следующий день она пришла в полицию. Допрос проходил в комнате со стеклянными стенами. Повсюду, в шкафах, на столе, на подоконнике и даже на полу лежали стопки картонных папок. Их было так много, что, казалось, будто их снесли сюда не только со всего полицейского участка, но и собирали по всему району. В центре папочного царства сидел следователь. Он походил одновременно и на треугольник и на черепаху. Его тоненькие ножки упирались в круглое пузо над которым нависали широкие плечи. На лице сидели большие круглые очки.

— Расскажите, что вчера произошло в доме мистера Филиппа Байерса.

— Ничего не произошло. — Катя внимательно смотрела полицейскому в очки.

— Мистер Байерс написал заявление об изнасиловании, в нем он указал вас в качестве потерпевшей.

— Мне ничего об этом не известно.

Полицейский втянул черепашью голову в воротник рубашки. Катя терпеливо ждала.

— Вчера около семи вечера вы находились в доме мистера Байерса?

— Да, всё так и было.

— Примерно в это время в дом ворвался некий мужчина и набросился на Байерса.

— Не видела. Может это случилось, после того как я ушла от Филиппа?

— Вы ушли от Филиппа? Ага, — мужчина оттянул очки от переносицы и посмотрел сквозь них на Катю, словно через увеличительное стекло, — Выходит так, что вы ушли от мистера Байерса, после чего в дом ворвался незнакомый мужчина и избил его.

— Сильно избил?

— Легкие телесные, — быстро проговорил следователь, — А затем, как заявляет мистер Байерс, нападавший вас изнасиловал.

— Я бы заметила, — пожала плечами Катя.

Следователь вздохнул, Катя прикрыла глаза. На улице резко завыл гудок автомобиля, наверное, водитель в адреналине от гонки подрезал своего коллегу по рулю. Катя подумала, что отвыкла водить машину, с задней парковкой уж точно не справилась бы. Она представила, как проезжает пустое место и равняется со следующим в ряду автомобилем, ставит машину наискосок и сдаёт назад. Почему-то, как она не старалась, но мысленно обязательно задевала задним крылом соседнюю машину.

— Ну что ж, значит нет состава преступления, — следователь не дал ей справиться с парковкой.

— Получается, что так, — подтвердила Катя.

Ей не верилось, что она так легко отделалась. Что ее ждёт за дачу ложных показаний? Штраф, тюрьма? Небесный суд? Кате казалось, что она родилась уже виноватой. Во всяком случае, она не могла вспомнить то время, когда не ощущала себя должной. Наверняка после жизни ее ждут вечные муки. Ну что ж, муки на то и вечные, что их не продлить дополнительными грехами.

— Ты что творишь? — Филипп прижал ее к шкафчику перед занятиями в колледже, — Зачем ты врешь полиции, зачем ты скрываешь, что с нами сделали? Ты, наверное, боишься? Ну, признайся же, ты боишься.

— Филипп, я не знаю, зачем ты придумал эту историю. — Катя смотрела на грудь бывшего друга, в то место, где куртка топорщилась, во внутреннем кармане мог быть запрятан диктофон.

— Катя, — закричал он, люди оглядывались на них, — зачем ты так поступаешь со мной? Или я в чём-то провинился? Признайся мне, ну пожалуйста, скажи, что не так у нас с тобой было. Почему ты бросила меня, Кееейт.

Визгливый тон перешел в хныканье. Он отступил назад и задергал плечами.

Филипп преследовал ее несколько недель. Он то кричал угрозы, то оскорблял, то плакал. В конце концов, кто-то пожаловался на него директору, Катя подозревала, что это сделала Энн, и наконец ее оставили в покое.