Чтение онлайн

Юлька тоже была в этом доме. Светка слышала разговоры, но Юльку потом куда-то отвезли. Побоялись держать здесь? Уже хорошо. Только знает ли Юлька, где она была и у кого? Что это за очередная компашка?

Светка втайне от своих тюремщиков ощупывала стены. Ей бы мужичка сюда, чтоб выломал пару бревнышек. Самой не справиться. Жаль!

Первый рабочий день оказался насыщенным (как и большинство моих дней), мы с Пашкой, казалось, только и переезжали с трупа на труп. Когда мы уже сдали сюжеты Виктории Семеновне и собрались по домам, на мобильный мне позвонил знакомый опер Андрюша и попросил заглянуть в Управление. Можно без Пашки. Снимать больше нечего. Просто разговор есть.

Я высадила оператора у ближайшей станции метро и помчалась по знакомому адресу. В кабинете у Андрея сидел следователь Сан Саныч. Выглядели оба такими усталыми, словно не только длинных выходных, а и вообще никаких выходных не было.

– Ну? – спросила я у мужчин, опускаясь на стул. – Кто еще меня в чем обвиняет? Кого я еще избивала, насиловала, умерщвляла?

– Юлия Владиславовна, – вздохнул Сан Саныч, – у меня сложилось такое впечатление, что в «Крестах» то ли вирус гуляет, то ли… Всегда раньше считал, что мании не заразные.

– А что случилось-то?

– Да вот, встречаюсь сегодня утром с одним своим подследственным, – он назвал фамилию, которая мне совершенно ничего не говорила. – Он просит лично вам передать письмо. – Сан Саныч вручил мне сложенный вчетверо листок из школьной тетради в клеточку. – Простите, прочитал по долгу службы.

Я кивнула. Как же могло быть иначе?

– Он и на словах просил вам передать, что сгорает от любви к вам – это я дословно. Все ответы на мои вопросы каким-то образом он сводил к своей любви. Далее. Приводят второго подследственного, как вы понимаете, у меня в производстве не одно дело. И что я слышу? Опять про любовь к вам говорит! Этот, правда, писем не передавал, только со мною делился своими страданиями.

Я улыбнулась. Второго влюбленного я, опять же, не знала.

– Но на этом дело не закончилось, – продолжал Сан Саныч. – Приводят третьего, гражданина Германии. Кстати, документов при нем во время задержания не оказалось. Только две пары женских трусов.

Я напряглась. Значит, все-таки Отто Дитрих попался?! И ему предъявлено обвинение в убийстве Тамары? И мне придется как-то уламывать Ящера, чтобы… А трусы чьи?

– Некий Отто Дитрих фон Винклер-Линзенхофф утверждает, что он является вашим мужем, и требует с вами свидания. Что вы на это скажете?

– Если дадите свидание, встречусь. Я присоединяюсь к просьбе Отто Дитриха. Это мой законный муж, – подтвердила я.

Андрюша с Сан Санычем переглянулись, потом последний, откашлявшись, уточнил, не ослышался ли он. Я извлекла из сумочки паспорт, открыла на нужной странице и протянула следователю. Тот достал из кармана очки, водрузил на нос и долго изучал штамп. Потом передал паспорт Андрюше. Тот тоже долго изучал документ, только без очков.

– Ну и дела, – произнес наконец. – Ты у нас теперь, значит, баронесса.

– Трусы явно не вашего размера, Юлия Владиславовна, – заметил Сан Саныч.

Приятель хитро прищурился и уточнил: а как известный мне Иван Захарович Сухоруков отнесся к моему вступлению в брак с Отто Дитрихом фон Винклер-Линзенхоффом? Дал благословение по понятиям или как? Или я супротив воли крестного отца пошла?

– Он свидетелем был на свадьбе, – сообщила я, с большим удовольствием наблюдая за изменениями выражений лиц Андрюши и Сан Саныча.

Следователь поинтересовался, с чьей стороны.

– Отто Дитриха. С моей – Татьяна.

– А у тебя что, и платье было белое? – никак не мог успокоиться Андрюша.

– И фата, и букет невесты, и все, как положено. Букет поймал Иван Захарович.

Андрей с Сан Санычем переглянулись. Судя по выражениям их лиц, они не ожидали такого поворота дела. Я вежливо попросила не делать мое бракосочетание достоянием широкой общественности. Личная жизнь – это все-таки личная жизнь.

– Свидание дадите? – я повернулась к Сан Санычу.

– Дам, – сказал он. – Не могу отказать гражданину Германии. Тем более что он постоянно требует адвоката, консула, еще там кого-то. Я уж забыл всех, кто ему нужен.

– А с камерой у него как? – поинтересовалась я. – В смысле соседей?

Отто Дитрих волею судьбы-злодейки (которая занесла его в Россию) оказался вместе с дедком, воевавшим в Великую Отечественную против фашистских захватчиков, с которым он убедительно просит себя «расселить». Дедок зовет его исключительно фашистским оккупантом, поет революционные, военные и просто патриотические песни, развлекая тем самым всю камеру (как, впрочем, и соседние), а также создал в камере партячейку, в которую вошел один спекулянт, в советские времена успевший побывать в партии, и бомж, в партии не состоявший, но, по его собственному выражению, сочувствующий коммунистам, при власти которых у него были квартира и работа. Ячейка ведет пропагандистскую работу среди фашистских оккупантов, как единственный оккупант, имеющийся в камере, сообщил следователю.

– Как вы его взяли? – устало спросила я, сочувствуя Отто Дитриху. Вот ведь влетел мужик! Хотя он потом книгу напишет для иностранцев, попадающих в российские тюрьмы. И подарит ее библиотеке «Крестов». А наши потом перевод сделают «по понятиям». Когда мне недавно в пресс-службе ГУИНа дали прочитать сделанный заключенными перевод типового торгового контракта на блатной язык, я хохотала до слез.

Сан Саныч с Андреем поведали мне, что несчастного немца спасла областная патрульная машина, которую непонятным ветром занесло на проселочную дорогу, не имеющую названия. Дорога, в частности, проходила мимо леса, из которого и вышел немец, как он в дальнейшем сказал, спасаясь из русского плена.

Но первым, кого он увидел на проселочной дороге, был медведь на велосипеде. Причем медведь почему-то направил велосипед прямо на немца, ну, тот и припустил по дороге впереди топтыгина. Когда он уже выдыхался, показались менты.

Я спросила, откуда взялся медведь. Сотрудников органов это тоже заинтересовало, и они отправились в цирк. В цирке после некоторого периода молчания им сообщили, что медведя они временно сдали в аренду. Денег у цирка мало, так что они пытаются всячески заработать, хотя бы тем же зверям на корм.

В результате дальнейших следственных действий выяснилось, что медведя арендовал Сухоруков, к которому с непонятной целью (органам непонятной) приехал какой-то американский миллионер, возжелавший поохотиться на медведя. По официальным данным, где-то раздобытым Сан Санычем, в Ленинградской области живет примерно 1600 медведей, но Сухоруков, видимо, не хотел утруждать себя поисками топтыгиных в лесу. Более того, сезон охоты на них уже закончился. Хотя Ивана Захаровича такие мелочи, как сезон или не сезон, явно не волнуют. Нужен медведь – будет медведь.