Чтение онлайн

— Флеминг описал их в сборнике «Только для твоих глаз»?

— Да.

— Но почему все они легли на вас? Это было ещё одним проявлением суровости М. к своему подчинённому?

— На этот раз нет. В отделе «00» тогда попросту не хватало сотрудников.

Бонд объяснил мне, чем объяснялась такая «нехватка»: некоторые агенты были убиты, а другие подали в отставку. Темп работы выдерживал только он. И это не могло не отразиться на его здоровье: перед операцией «Удар грома» он вынужден был подлечиться в санатории. Во время очередного ежегодного медицинского осмотра у него были выявлены некоторые настораживающие признаки: периодическая головная боль, небольшое повышение кровяного давления, бессонница и лишний вес. Но причиной всего этого была не только загруженность на работе. Дело было ещё и в том (и Бонд это признавал), что он позволял себе некоторые излишества. Все эти напитки и изысканные закуски, о которых с таким удовольствием писал Флеминг, равно как и курение Бондом сигарет — не могли не сказаться на его здоровье. М., к тому времени охваченный манией здорового образа жизни, настоятельно рекомендовал ему подлечиться в клинике «Шрабленд». Бонд не то чтобы был против. Он действительно поправился на несколько фунтов, и те две недели, которые он провёл в санатории, помогли ему отдохнуть и прийти в норму. Кроме того, именно в санатории он вышел на след организации СПЕКТР.

Основные события в ходе операции были описаны Флемингом — встреча Бонда с графом Липпе в процедурном кабинете клиники, подозрительная татуировка на руке последнего, месть Бонду со стороны графа Липпе за то, что он заметил эту татуировку, а также угон бомбардировщика НАТО с ядерной бомбой на борту — с целью последующего вымогательства у правительств Западной Европы ста миллионов фунтов стерлингов. За угоном бомбардировщика стояла организация СПЕКТР — «Специальный комитет по терроризму и вымогательству», руководимая преступным гением Эрнстом Ставро Блофельдом. В задачу Бонда входила слежка за приспешниками Блофельда на Багамах и возвращение бомбы. В конце операции произошла подводная стычка с Эмилио Ларго (заместителем Блофельда) и его сообщниками. Фактически это сражение и спасло Нассау и Майами от атомного холокоста, задуманного Блофельдом. Сам Блофельд остался жив, но вот его СПЕКТР почти развалился, а Бонд получил удовлетворение от того, что сэкономил британским налогоплательщикам сто миллионов фунтов.

Однако по возвращению на родину его вновь не ждали ни награды, ни титулы.

— Я так до сих пор и не понял поведения М., — сказал Бонд. — Бог с ними, с медалями, но мой шеф даже не поздравил меня и не сказал мне «спасибо». Даже личную благодарность от премьер-министра он оставил без комментария. Позже Билл Таннер сообщил мне, что М. отклонил и предложение премьера о совместном с ним обеде на Даунинг-стрит. Шеф усмотрел в этом опасный прецедент — он не хотел допускать контакта сотрудников Секретной службы с политиками. Хотя если честно, то я этому даже рад.

В конце осени 1960 года дела у Бонда пошли хуже. Однако проблема была не в нём, а в самой службе. Стали ходить разговоры о необходимости сокращения отдела «00», на что М. реагировал раздражённо. И на вершине всей этой нервотрёпки произошли перемены: прямо перед Рождеством офис М. перебазировали с шестого этажа на седьмой, а кабинет Бонда теперь уже должен был располагаться на восьмом — в маленьком, похожем на курятник, помещении, выкрашенном в отвратительный кремовый цвет. А через несколько дней его ещё и покинула преданная Понсонби — уехала выходить замуж за брокера с Балтийской биржи* //независимая биржа по заключению контрактов на морские перевозки//. Бонд, который втайне надеялся на то, что она была в него влюблена, совсем расстроился. И в довершение всего, вместо того, чтобы получить задание в какой-нибудь тёплой стране (где бы он отдохнул от всех этих перестановок), он получил назначение в Канаду.

Задание было ненавистным для Бонда. Он должен был прикрывать человека по имени Борис, который эмигрировал из Советского Союза, и после того как выдал британцам советские секреты, был определён в Торонто. КГБ вычислил предателя и заключил контракт со СПЕКТР по его физическому уничтожению. Бонд работал эффективно, хотя и без особого энтузиазма. Он, в свою очередь, вычислил потенциального убийцу Бориса — им оказался бывший гестаповец по фамилии Ульман. Заняв место Бориса, Бонд убил Ульмана в перестрелке.

Несмотря на успех операции, 007 остался неудовлетворённым. Он не любил играть роль спускового механизма для Секретной службы. Другое дело, операция «Удар грома» — вот там он действительно почувствовал, что принёс реальную пользу обществу.

По возвращении в Лондон Бонд узнал, что М. подобрал для него новое задание. Бонд должен был разыскать Блофельда. Но несмотря на все его аргументы о том, что найти иголку в стоге сена почти невероятно, М. был непреклонен. Всю весну и начало лета Бонд посвятил поискам главы СПЕКТР — безрезультатно.

— Возможно, М. хотел сбить с меня спесь после успеха операции «Удар грома», — сказал Бонд. — Я намекнул об этом Биллу Таннеру, и тот ответил, что если старика охватывает какая-то навязчивая идея, то бороться с этим бесполезно. Более того, он имеет ужасную привычку считать именно свою точку зрения единственно правильной.

Тем временем пришёл черёд новой книги о Бонде. Читатели ждали этого. Когда Уркхарт напомнил об этом Бонду, тот испытал лёгкое раздражение. «За последнее время не было ничего такого, о чём стоило бы написать», — ответил он. Этот ответ передали М. Последний придерживался мнения, что книжную эпопею следует продолжить. Более того, планируется снять и фильм о Бонде. Услышав такое, Бонд и вовсе пришёл в ужас. «Не волнуйтесь, 007, — сказал ему М. — В таких вопросах мы должны быть дальновидными (шеф взял это слово на вооружение недавно, и Бонду оно не нравилось). Очень важно то, что герой в нашем кино будет британцем, а не американцем или французом». «И ещё это, — продолжил М., придвинув к нему журнал через стол. — Роман „Из России с любовью” — входит в десятку любимых книг американского президента Кеннеди». Бонд насторожился. «Вот как? И на каком он у него месте?» «На шестом. После „Пармской обители” Стендаля».

Однако энтузиазм М. по поводу написания Флемингом очередной книги о Бонде не оправдал себя. За последнее время в жизни 007 действительно не произошло ничего такого, что могло бы послужить сюжетом для интересной книги.

Вскоре Бонд узнал тревожную новость: у Флеминга случился сердечный приступ. Бросив все дела, он поехал его навестить.

К моменту его приезда Флеминг уже выглядел бодрее, и даже пошутил по поводу высокого рейтинга своей книги у президента Соединённых Штатов. По поводу отсутствия подходящего сюжета для нового романа он не расстроился — скорее испытал облегчение. Однако Уркхарт был более настойчивым. Он полетел в Канаду, где узнал о девушке по имени Вивьен Мишель. Бонд не упомянул о ней в своём отчёте, поскольку приключение с ней не имело отношения к его заданию в Торонто. Он указал только, что разобрался с двумя гангстерами в мини-отеле, в котором остановился, и передал это дело местной полиции. Однако Уркхарт узнал, что девушка осталась так впечатлена происшедшим, что непременно хочет об этом написать (литературный талант она в себе чувствует). Так появился роман «Шпион, который меня любил». Бонд говорит, что эту книгу он недолюбливает особо. И виною всему считает Уркхарта, который вовлёк Флеминга в издание этого «недоразумения».

Конечно, Бонда можно понять. Роман о шпионе превратился в интимные откровения одинокой женщины. Особенно ужасным Бонд находит «правдивое описание» той страстной ночи, которую он провёл с ней. Когда он пожаловался обо всём этом М., тот ответил, что это не заслуживает обсуждения. И противодействовать выходу романа Бонд не мог: хитроумный Уркхарт не показывал ему текст до самого последнего момента.

В июле М. вышел в отпуск. Однако после возвращения на работу спокойнее он не стал — скорее наоборот. Даже невозмутимая Манипенни нашла его невозможным. Видя, насколько она этим расстроена, Бонд пригласил её на ужин в ресторан. Она с благодарностью приняла приглашение, и за порцией спагетти рассказала ему, что её волнует. «Я не знаю, что с ним происходит, Джеймс, — сказала она. — Но он никогда раньше таким не был». «Стал более нервным?» «Не то слово. Наорал на меня ни за что. И спихнул бумаги со стола с такой злобой, что я тут же выскочила из кабинета». «Выдержанный старый моряк так легко вышел из себя? — подумал Бонд. — Что-то тут не то». Одновременно с этим он трудом сдержал улыбку — горделивая мисс Манипенни так легко сдалась и ушла в отступление… «Может, у него начался климакс?» — вопросил он. «Климакс у него уже давно, Джеймс, — ответила Пенни. — Тут что-то другое. И перемены произошли именно после отпуска». «Где же он отдыхал?» «На греческом острове Спиреллос. Но он наказал мне никому не говорить об этом». «Это немного отличается от его обычного времяпровождения на рыбалке в Гемпшире». «А может, он влюбился?» — спросила Манипенни с нежностью. «Может и влюбился, — ответил Бонд. — Знаешь, пожалуй, мы всем так и скажем».

Идея о том, что начальник Секретной службы влюбился, прижилась в отделе. Начальника понимали и ему сочувствовали. Однако вскоре Бонд узнал, что М. сильно напился в «Блейдзе», а на второй день Бонду позвонил его друг из Министерства обороны и спросил, что это такое происходит с их боссом. «А что происходит с нашим боссом?» — переспросил Бонд. «Вышел из себя на заседании Объединённого комитета начальников штабов. Речь шла о возможной подрывной деятельности внутри Секретной службы. Ваш шеф вспылил не на шутку. Меня попросили. в общем, Джеймс, ты не мог бы приглядеть за ним? Узнать, что с ним стряслось». «Но вы ведь сами его так долго продвигали на эту должность», — мягко заметил Бонд. «Да, это верно. И именно поэтому мы не можем допустить, чтобы с ним что-то пошло не так. Нельзя позволить, чтобы этот человек сломался».

М. может сломаться! Идея казалась Бонду невероятной. И всё же, чем больше он думал о ней, тем более реальной она ему представлялась. И что теперь делать? М. — не тот человек, которого можно пригласить на коктейль и поговорить с ним на эту тему. Он строг, и так легко о своей личной жизни не расскажет. А ведь Бонд толком-то и не знал, какая она у него — эта личная жизнь. В свой дом в Виндзоре шеф практически никого не приглашал, ничего не было известно и о его возможных друзьях. После того как старый чёрный «Роллс-ройс» М. отъезжал от Реджентс-парка в конце рабочего дня, жизнь шефа словно прерывалась — до следующего утра. Да и по большому счёту, Бонд не хотел интересоваться личной жизнью своего начальника.