Чтение онлайн

— Знаешь, — задумчиво сказал Дамир, глядя на закрытую дверь. — А ведь она права. Зачем завоевывать чужие миры огнем и мечом, если можно просто построить свой собственный и установить там платную таможню?

— Это называется капитализм, дорогой, — Лера поцеловала мужа. — Добро пожаловать в новый дивный мир. И не забудь: вечером тебе нужно получить у дочери справку, чтобы зайти в детскую и почитать ей сказку на ночь. Да, кстати — сказка про колобка у неё теперь проходит по статье «несанкционированный уход от кредиторов».

Дамир счастливо рассмеялся. Кризис трех лет в их семье только набирал обороты, но он был к нему готов. В конце концов, нет ничего приятнее для отца, чем видеть, как твой ребенок строит империю, не выходя из пижамы с единорогами.

В любой семье с маленьким ребенком есть предмет, обладающий властью, превосходящей ядерный чемоданчик. Потеря этого предмета приравнивается к катастрофе класса «Омега». В семье Яхридовых-Скворцовых таким артефактом была обычная ортодонтическая соска-пустышка из зеленого силикона, купленная Лерой в аптеке за двести рублей.

Алиса Дамировна, несмотря на свой статус суверенного диктатора и гения аудита, всё еще оставалась трехлетним ребенком. Зеленая соска была её главным инструментом стресс-менеджмента. Когда квартальные отчеты (кубики) не сходились, или когда Брунгильда в садике задавала слишком сложные нормативы, Алиса ложилась на диван, вставляла соску в рот и погружалась в глубокую медитативную прокрастинацию.

Трагедия произошла в субботу, ровно в 14:15. Время послеобеденного сна.

Алиса провела инвентаризацию карманов своей пижамы. Затем обыскала кровать. Затем методично, не нарушая порядка, перевернула свои сейфовые ячейки с игрушками. Соски не было.

Девочка вышла в гостиную, где родители смотрели кулинарное шоу. Алиса встала посреди ковра. Её нижняя губа, пухлая и упрямая, начала предательски подрагивать.

Лера, обладающая материнским радаром, мгновенно почувствовала сдвиг в атмосферном давлении. — Алиса? Зайка, что случилось?

— Ак-тив… — прошептала девочка, и в её огромных глазах, где обычно плескался холодный расчет, заблестели слезы. — Ут-ра-чен ак-тив. Ус-по-ко-и-тель-ный.

Лера побледнела.

— Соска? Ты потеряла зеленую соску? Дамир! Ищи! Быстро! Под диваном, в ванной, у кота в лотке!

Дамир вскочил, отбросив лампу.

— Спокойно, женщины! Я — Ифрит! Я вижу сквозь стены! Мой взор пронзает материю! — Он зажмурился, его глаза вспыхнули рубиновым светом. Он просканировал квартиру. — Её… её здесь нет. Точнее, я не вижу зеленого силикона в радиусе нашей территории. Может, она дематериализовалась?

Алиса Дамировна заплакала.

Это был не обычный детский плач. Обычные дети просто громко кричат, вызывая у родителей мигрень. Плач наследницы пламени и дебета был похож на запуск турбины на гидроэлектростанции. Он начался с низкочастотного гула, который завибрировал прямо в грудной клетке.

Затем звук перешел в ультразвуковой спектр боли и обиды. И мир ответил.

Стены хрущевки угрожающе скрипнули. Люстра в гостиной закачалась с амплитудой маятника Фуко. Кот Барсик, издав нецензурный мяв, взлетел на шкаф, вцепившись когтями в потолочный плинтус. Пол под ногами Леры начал мелко, но очень ощутимо трястись. В серванте жалобно зазвенел хрусталь, подаренный Мариной Петровной на свадьбу.

— Тектонический сдвиг! — заорал Дамир, хватаясь за косяк двери, чтобы не упасть. — Её горе резонирует с ядром планеты! Лера! Она расколет евразийскую плиту!

— Так найди соску, идиот! — прокричала Лера, пытаясь удержать падающий телевизор. — Это шесть баллов по шкале Рихтера! Если наш дом сложится как карточный домик, ипотеку всё равно придется выплачивать!

Алиса, зажмурившись, выдала новую ноту. Тряска усилилась. Где-то на улице взвыли сигнализации сотен машин. В магазине «Пятерочка» через дорогу Анубис, дежуривший у касс, с подозрением посмотрел на вибрирующие полки с консервами. Банки с тушенкой начали синхронно съезжать на пол. Бог мертвых тяжело вздохнул, достал золотой посох и вонзил его в линолеум, стабилизируя хотя бы торговый зал.

— Она не умолкает! — Дамир смотрел на плачущую дочь с ужасом и бесконечной нежностью. Сердце отца разрывалось на куски. Слезы его маленькой принцессы были для него страшнее тысячи мечей крестоносцев. — Я не могу смотреть на её страдания! Обычный силикон не достоин её губ! Ей нужно нечто большее! Нечто вечное!

— Дамир, не смей! — Лера, знавшая этот фанатичный блеск в глазах мужа, попыталась перекричать грохот землетрясения. — Просто посмотри за шторами!

Но он уже не слушал. Дамир вспомнил древнюю легенду. Легенду эпохи, когда океаны были молодыми.

— Хасан! Малик! Зафар! — голос ифрита, усиленный магией, пробился сквозь тектонический гул.

Три визиря материализовались посреди трясущейся гостиной. На них были надеты строительные каски — они явно находились в астральном отгуле и занимались ремонтом.

— Слушайте мой приказ! — проревел Дамир, раскинув руки. Его плащ из теней взметнулся за спиной. — Слезы наследницы топят льды мироздания! Мы должны достать Великий Успокоитель! Соску Посейдона! Артефакт из перламутра и лунного света, который морской бог подарил своему первенцу, чтобы тот не вызывал цунами!

— Но господин! — взмолился Зафар, пытаясь удержаться на ногах. — Этот артефакт покоится в Главном Храме Атлантиды! А Атлантида затонула десять тысяч лет назад! Она на глубине четырех километров в Атлантическом океане!

— ЗНАЧИТ, МЫ ПОДНИМЕМ АТЛАНТИДУ! — рявкнул Дамир. — Начинайте синхронизацию! Открываю портал на координаты 31 северной широты, 28 западной долготы!

Лера отвлеклась от падающих книг.

— Вы что удумали?! Какая Атлантида?! Дамир, нет!

Но было поздно. Ифрит сомкнул ладони. Посреди гостиной, прямо на иранском ковре, вспыхнула гигантская воронка, пахнущая солью, йодом и тысячелетней тайной.

Тем временем в северной части Атлантического океана, в зоне патрулирования военных кораблей НАТО и мирного дрейфа китов, вода внезапно вскипела. Море вздыбилось. Огромные, покрытые водорослями и кораллами колонны из белого мрамора пробили толщу воды, устремляясь к небу. Громадный кусок суши, спавший во тьме тысячелетия, с ревом вынырнул на поверхность. Водопады соленой воды обрушивались с золотых крыш древних храмов.