Чтение онлайн

[Брунгильда Одиновна (Директор)]: Так. Группа «Гномики». Я прочитала вашу переписку.

Шторы отменяются. Истинный воин должен уметь спать даже при свете сверхновой. Серость закаляет сетчатку.

Снежана. Если ты еще раз попытаешься собрать с моего отряда «дань» без утвержденной сметы, ты будешь лично чистить снег на плацу до конца декабря. Без лопаты.

Подарков мне не надо, но Дамир… насчет точильного камня. Если сможешь достать гранит из недр Дума — я приму этот дар с честью. Мой старый совсем сточился.

Отбой. Кто напишет сюда хоть одно слово до 8:00 утра — завтра его ребенок бежит кросс три километра с рюкзаком песка. И я не шучу.

Дамир победоносно положил дымящийся смартфон на стол. Он тяжело дышал, как после битвы при Гавгамелах. Капельки пота блестели на его бронзовом лбу.

— Враг разбит, — торжественно произнес ифрит. — Казна в безопасности. Честь Брунгильды спасена, а эта Снежана больше никогда не посмеет использовать пиктограмму молящихся рук в связке со значком купюры.

Лера подошла к мужу, обвила руками его мощную шею и поцеловала в щеку, от которой всё еще исходил жар.

— Дамир, — прошептала она с обожанием. — Ты — самое страшное оружие массового поражения, которое когда-либо применялось в родительских чатах. Теперь я уверена: наша дочь под надежной защитой.

— Это только начало, о свет моих очей, — Дамир обнял Леру, довольно улыбаясь. — Завтра мы идем на утренник. Я должен лично убедиться, что Артемий не покушается на активы моей дочери. И если он посмеет… я напишу о нем такую поэму позора, что её будут петь скальды до скончания времен.

В этот момент из детской раздался требовательный голос Алисы. Она проснулась и громко требовала свою законную бутылочку молока, сверяя время по настенным часам.

Мир снова сузился до размеров хрущевки. Война престолов в WhatsApp была выиграна с разгромным счетом. Ифрит, победивший бюрократию токсичных мамаш, отправился на кухню греть молоко — ровно до тридцати семи градусов, строго по утвержденному графику. Ведь с Алисой Дамировной шутки были плохи, и никакие древнеперсидские стихи не могли оправдать задержку в выдаче продовольственного пайка.

Детская площадка во дворе дома вечером становилась местом повышенной опасности. И дело было не в сломанных каруселях или подростках с энергетиками, а в элементарной физике.

Лера Скворцова сидела на лавочке, методично проверяя квартальный отчет с телефона, и краем глаза наблюдала за тем, как Дамир качает Алису на качелях.

Процесс качания был далек от классического «выше-выше, полетели!». Алиса Дамировна, зажатая в пластиковом сиденье с цепочками, не смеялась и не визжала. Она держала в руках свой любимый светящийся калькулятор и хладнокровно высчитывала амплитуду маятника, периодически выдавая отцу корректировки:

— Папа! Век-тор! Сдвиг на два гья-ду-са! — командовала полуторагодовалая аудиторша, недовольно морща носик, когда Дамир прикладывал чуть больше ифритской силы, чем требовала математическая модель.

— Слушаюсь, моя госпожа! — покорно отвечал Дамир, стараясь контролировать свою мощь, способную сдвигать тектонические плиты. — Корректирую вектор! Идем на снижение амплитуды!

Трагедия, как это обычно бывает, произошла из-за неучтенного человеческого фактора. Точнее, собачьего.

Мимо площадки пробегал чей-то потерявшийся джек-рассел-терьер. Собака, увидев Алису, радостно тявкнула и бросилась прямо под качели. Дамир, чьи рефлексы были отточены тысячелетиями боев, мгновенно попытался остановить качели, чтобы не задеть пса. Он схватил железные цепи, но забыл отключить свою магическую инерцию.

Качели остановились как вкопанные. А вот Алиса, подчиняясь законам ньютоновской механики, не остановилась.

Девочка вылетела из сиденья. Время для Леры замедлилось. Она вскочила с лавочки, роняя телефон в песок. Дамир издал сдавленный рык, пытаясь поймать дочь в воздухе, но даже скорость владыки ветров оказалась недостаточной против эффекта внезапной пращи.

Алиса пролетела метра три и приземлилась прямо на прорезиненное покрытие площадки. Приземлилась она головой.

Раздался звук. Это был не глухой удар или детский плач. Звук был такой, словно огромный, кристально чистый колокол ударил в самом центре Ватикана, а затем эхом отозвался в кассовом аппарате, который только что закрыл смену с рекордной прибылью.

— Алиса! — Лера подлетела к дочери первой, её сердце колотилось где-то в районе горла.

Она ожидала увидеть кровь, слезы, истерику или, на худой конец, гигантскую фиолетовую шишку, которая обычно вскакивает у детей после контакта с асфальтом. Алиса не плакала. Она сидела на попе, потирая лоб пухлой ручкой, и выглядела скорее возмущенной, чем травмированной.

— Сбой си-сте-мы! — сердито констатировала девочка, подбирая оброненный калькулятор.

А затем началось свечение. Прямо над головой Алисы, на расстоянии примерно трех сантиметров от её темных кудряшек, воздух пошел рябью. Сначала появилась маленькая золотая искорка. Затем она развернулась в идеальный, светящийся круг.

Это была не просто шишка. Это был полноценный, стопроцентно каноничный, ослепительно яркий божественный нимб.

Свечение от него было таким мощным, что сумерки мгновенно превратились в ясный солнечный полдень. Яркость нимба составляла, по самым скромным подсчетам Леры, около десяти тысяч люмен. Свет был теплым, золотистым, с легким оттенком фиолетового пламени, и он бил во все стороны, не зная пощады.

— О, великий огонь творения… — прошептал Дамир, закрывая глаза рукой. — Это… это аура неуязвимости! Сработал пассивный протокол защиты наследницы высшего ранга!

— Дамир, она светится как прожектор на стадионе! — Лера зажмурилась, пытаясь осмотреть дочь. Алиса была абсолютно цела, но теперь её голова работала как маяк в открытом море.

Свет от нимба осветил не только детскую площадку, но и окна соседней пятиэтажки. Птицы, решившие, что наступило утро, внезапно запели. В окнах начали появляться недовольные лица соседей.

— Эй! Кто там с дальним светом на площадку заехал?! — заорал с балкона третьего этажа пенсионер Михалыч. — Вырубите фары, людям спать пора! — Это что, съемки кино? — крикнула какая-то женщина с пятого этажа. — А почему без предупреждения управы?!

Лера запаниковала. Бюрократ внутри нее мгновенно просчитал риски: привлечение внимания, нарушение закона о тишине и световом загрязнении, возможный визит полиции, органов опеки и, не дай бог, инквизиции.

Она лихорадочно сорвала со своей головы широкую панаму, которую носила для защиты от солнца, и нахлобучила её на Алису.

Результат оказался катастрофическим. Панама не блокировала свет. Ткань пропиталась божественным сиянием, и теперь на голове у ребенка красовался не просто нимб, а гигантский светящийся абажур. Алиса стала похожа на радиоактивный гриб-боровик, излучающий благодать и полную готовность к налоговой проверке.