Чтение онлайн

Дамир опешил. В его логике уничтожение врага всегда было благом. Какая еще ипотека? Какая премия?

— Я могу дать тебе золото! — возмутился он. — Я засыплю эту пещеру с мигающими коробками динарами! Тебе не придется служить этим жалким червям!

— Я тебе уже говорила про налоги! — рявкнула Лера, наступая на него. Она была ниже на две головы, но от ее ярости отступил бы даже архидемон. — Ты живешь в двадцать первом веке, Дамир! Здесь нельзя просто убить или превратить в жабу того, кто тебе не нравится, потому что на нем завязан бизнес-процесс! И нельзя притащить мешок золота, потому что за мной придет отдел по борьбе с экономическими преступлениями!

Ифрит отшатнулся, прижавшись спиной к холодному металлу серверов. Впервые за свое долгое существование он почувствовал себя... неуверенно. Эта маленькая женщина не боялась его. Она орала на него так, как не смел орать ни один падишах.

— Быстро. Верни. Всё. Как. Было, — отчеканила Лера, тыча пальцем в его идеальный пресс.

— Это твое желание? — с надеждой и хитрым прищуром спросил Дамир.

— Нет! — отрезала Лера. — Это исправление твоего собственного косяка! Желание — это когда я прошу что-то для себя, а сейчас я требую устранить баг в системе, который ты сам создал! Исправляй, или клянусь, я залью ту медную турку эпоксидной смолой и сброшу в Марианскую впадину!

Пламя в глазах ифрита мигнуло и сменилось чем-то похожим на обиду.

— Злая, неблагодарная женщина, — проворчал он, складывая руки на груди. — Вы, смертные, измельчали. Никакого размаха, никакой поэзии. Жабу ей, видите ли, жалко.

Он щелкнул пальцами.

Снаружи раздался громкий хлопок, а затем истошный крик Эдуарда Генриховича:

— Кто выключил свет?! И почему я на полу?! И почему у меня во рту вкус мух?!

Лера выдохнула, прикрыв глаза.

— Так, — она посмотрела на недовольного джинна. — Слушай сюда, владыка пепла. Пока мы не найдем способ отвязать тебя от меня без этого бреда с желаниями, ты становишься невидимым и сидишь тихо, не вмешиваешься. Никого не превращаешь в животных, не наколдовываешь золото. Ты — тень. Понял?

Дамир гордо вздернул подбородок:

— Я никому не подчиняюсь. Я исполняю контракт.

— Вот и исполняй его молча, — Лера открыла дверь серверной. — Иначе я загадаю желание, чтобы ты до конца вечности перебирал бумажные архивы за две тысячи шестой год. Поверь, ад покажется тебе курортом.

Она вышла, оставив Дамира в полумраке серверной.

Ифрит медленно растворился в воздухе, переходя в невидимый спектр. Он парил под потолком офиса, наблюдая, как Лера возвращается к своему столу, как она, ни моргнув глазом, убеждает Эдуарда Генриховича, что тот просто упал в обморок от переутомления, а жаба ему приснилась на фоне стресса.

Дамир слушал стук ее пальцев по клавиатуре.

«Значит, магия силы на нее не действует, — задумчиво произнес он про себя. — Какая необычная, прагматичная душа. Она защищает свой скучный мирок с яростью пустынной львицы».

Владыка южных ветров усмехнулся. Вызов был принят. Если она не хочет получать блага силой, он найдет другой путь. Он окружит ее таким количеством мелких, идеальных чудес, что она сама захочет большего. Никто еще не уходил от Дамира, не возжелав невозможного.

Ифрит устроился прямо в воздухе над ее монитором, скрестив ноги, и приготовился наблюдать. Эта битва обещала быть куда интереснее, чем война с Персидским царством.

Путь домой выдался отвратительным. Впрочем, как и всегда в ноябре. Моросил мелкий, колючий дождь, превращая московские улицы в серое месиво. Лера ехала в переполненном вагоне метро, прижатая к дверям чьим-то мокрым рюкзаком, и мечтала только об одном: снять туфли, залезть в горячий душ и выпить чаю с ромашкой.

Дамир всю дорогу следовал за ней в режиме невидимости. Магическая привязка заставляла его болтаться в радиусе ста метров, поэтому ифрит летел прямо сквозь толщу земли, бетонные перекрытия и встречные поезда, брезгливо морщась. Этот мир вызывал у него глубокое отторжение. Железные черви, ползающие под землей, люди, уткнувшиеся в светящиеся прямоугольники, запах сырости и безысходности...

Как эта женщина может так жить? Она ведь не рабыня, не пленница. Она добровольно спускается в эту клоаку дважды в день!

«Ничего, — думал Дамир, скрестив невидимые руки на груди, пока Лера брела от метро к своей кирпичной пятиэтажке. — Скоро ты поймешь, от чего отказываешься. Я разорву этот серый кокон. Я ослеплю тебя величием, перед которым пали правители Вавилона».

Пока Лера поднималась на свой третий этаж, гремя ключами и мысленно проклиная перегоревшую на площадке лампочку, Дамир проскользнул сквозь дверь квартиры. Ему требовалось ровно три секунды.

Он хлопнул в ладоши.

Когда Лера вставила ключ в замок и повернула его на два оборота, она почувствовала неладное. Дверь поддалась с трудом, словно ее что-то подпирало изнутри. Навалившись плечом, Лера протиснулась в щель, шагнула в прихожую и... ослепла.

В ее маленькой, темной квартире, где обычно пахло пылью и старыми книгами, стоял густой аромат мирры, сандала и мускуса, но главное — свет. Квартира сияла, переливалась и слепила глаза безумным, желтым, маслянистым блеском.

Лера зажмурилась, протерла глаза и открыла их снова.

Ее бежевого линолеума больше не было. На полу лежал персидский ковер такой толщины и красоты, что в Эрмитаже за него бы отдали пару картин Рембрандта. Поверх ковра, занимая практически все свободное пространство от дивана до телевизора, возвышались горы. Настоящие, мать их, горы!

Это были сложенные идеальными пирамидами слитки чистого золота. Между ними перекатывались россыпи драгоценных камней: рубины размером с перепелиное яйцо, изумруды, сапфиры и бриллианты, сияющие в свете одинокой люстры, как звезды. На подоконнике громоздились золотые кубки, инкрустированные жемчугом, а на ее любимом рабочем кресле покоилась тяжелая, усыпанная алмазами корона.

На вершине самой большой кучи золотых слитков, прямо посреди комнаты, возлежал Дамир.

Он сменил шаровары на нечто совершенно неприличное: шелковые ткани, расшитые золотой нитью, едва скрывали его мощные бедра, на груди сверкали тяжелые ожерелья, а в черных волосах горели рубины. Он опирался на локоть, поигрывая в пальцах тяжелым золотым динаром, и смотрел на Леру с видом сытого, невероятно довольного собой хищника.

— Добро пожаловать домой, о жемчужина моих очей, — бархатным, вибрирующим голосом произнес Ифрит. — Я видел твою скорбную жизнь. Я зрел твою нищету и мое сердце дрогнуло. Узри же щедрость владыки южных ветров! Отныне ты богаче всех царей запада и востока.

Он сделал широкий жест рукой, обводя сверкающие горы. Динар со звоном упал на ковер.

— Тебе больше не нужно служить тем жалким червям в железных пещерах. Ты можешь купить их всех. Ты можешь купить этот город! Всё это — твое!

Дамир замер в ожидании. Сейчас. Сейчас она упадет на колени. Она будет плакать от радости, целовать полы его одеяний и молить о том, чтобы он никогда не покидал ее. Он знал этот сценарий наизусть.

Лера стояла в дверях, держа в руках мокрый зонтик, с которого капала грязная вода прямо на персидский шелк тысячелетней давности.