Чтение онлайн

С праздником!

Ваш автор и вся странная, но очень любящая вас команда персонажей

Идея пришла спонтанно и показалась мне гениальной. Максим последнюю неделю пахал как проклятый: то учения, то внеплановая проверка, то очередные идиоты снова вызвали наряд, потому что им «что-то там показалось». Мы виделись урывками, целовались на бегу и обменивались грустными смайликами в мессенджере.

Я соскучилась. Честно, по-бабски, до дрожи в коленках.

Поэтому, когда он позвонил и усталым голосом сообщил, что наконец-то вырвался на заслуженные выходные, я приняла волевое решение: романтический ужин. Свечи, вино, паста, которую я умею готовить почти божественно, и полное отсутствие посторонних.

— Камиль! — пропела я, влетая в гостиную, где он традиционно музицировал на нервах соседей, наигрывая что-то меланхоличное на моей акустической гитаре (настраивать которую после него приходилось полдня).

Он поднял на меня взгляд, полный вселенской скорби.

— Ты чем-то больна? — осведомился он, откладывая гитару. — Голос звучит на три тона выше обычного, и эта идиотская улыбка… Это заразно?

— Это не заразно, это прекрасно! — я плюхнулась на диван рядом с ним. — У меня сегодня свидание.

— Я в курсе. Твой страж порядка уже неделю ходит с таким видом, будто ему мороженое на голову уронили, — хмыкнул Камиль. — И что? Мне нужен план эвакуации?

— Именно! — я просияла. — Тебя сегодня не будет.

Он медленно повернул голову и уставился на меня с выражением, которое я бы назвала «смесь ужаса и любопытства подопытного кролика».

— В смысле — не будет? И куда я по твоему денусь?

— Ты пойдёшь к Свете! — перебила я, сияя.

Камиль замер. Даже его вечно недовольное лицо на секунду потеряло саркастическое выражение, сменившись чем-то вроде растерянности.

— К Свете? — переспросил он. — Зачем?

— Затем, что у меня романтический ужин! — терпеливо объяснила я, будто ребёнку. — А ты будешь сидеть в кресле, пить чай и комментировать каждое наше движение. Это не способствует романтике. К тому же Света почти твоя девушка, она обрадуется!

— Я могу молчать, — неожиданно предложил он.

Я поперхнулась воздухом.

— Ты? Молчать? Добровольно? Камиль, ты не можешь заткнуться даже в душе, а от твоего пения у соседского кота случаются экзистенциальные кризисы!

— Это разные вещи, — обиженно насупился он. — В душе я пою, потому что акустика идеальная. А здесь я просто посижу в углу. Невидимый.

— Ты не умеешь быть невидимым! — взвыла я. — Ты даже чашку не можешь взять, не прокоментировав, насколько она ужасна!

Камиль задумался. Потом в его глазах мелькнула знакомая искорка ехидства.

— А что, если я превращусь в фикус?

— Что?

— В фикус, — повторил он с видом человека, предлагающего гениальное решение. — Буду стоять в углу, шелестеть листьями и не отсвечивать. Твой страж порядка даже не заметит.

— Камиль, фикусы не шелестят с интонацией профессионального критика, — простонала я. — И потом, ты не сможешь просидеть весь вечер в образе растения!

Он вздохнул так, будто я только что предложила ему съесть пророщенную гречку без соли.

— Ладно. Пойду к Свете. Но только потому, что она одна меня понимает, — он встал и направился к выходу, но у двери обернулся. — Где её величество живёт, напомни?

— На Набережной, дом 14, квартира 37. Ты же там уже сто раз был!

— Я джинн, Варвара, а не навигатор. Мне проще материализоваться, чем запоминать адреса, — он критически осмотрел свою идеально выглаженную рубашку. — Ладно. Пойду, развлеку твою подругу. Если что, я всего в пяти минутах лёту. Только свистни и я прилечу и превращу твоего ухажёра в хомячка. На всякий случай.

— Камиль!

— Шучу, — он закатил глаза и наконец-то закрыл дверь.

Я выдохнула. Свобода!

* * *

Следующие три часа прошли в авральном режиме. Квартира сияла, пахло базиликом и чесноком, паста томилась на плите, а в холодильнике дожидалась бутылка хорошего вина, которое посоветовал сомелье в магазине (я доверилась его вкусу, потому что в винах разбиралась примерно как Камиль в современной музыке).

Я надела то самое синее платье, которое он одобрил в прошлый раз, распустила волосы и осталась довольна собой на все сто. Из зеркала на меня смотрела красивая, уверенная женщина, готовая к романтическому вечеру.

Ровно в семь раздался звонок в дверь.

Максим стоял на пороге с букетом пионов (я обожала пионы, и он каким-то образом об этом узнал), бутылкой вина и такой улыбкой, что у меня подкосились колени.

— Привет, — сказал он хрипловато.

— Привет, — выдохнула я, впуская его.

Вечер начался идеально. Мы пили вино, ели пасту, говорили ни о чём и обо всём сразу. Макс рассказывал про учения, где его напарника укусила служебная собака (потому что он попытался угостить её бутербродом без разрешения кинолога), а я — про заказчицу, которая хотела посадить во дворе «кактусы, но чтобы цвели, и ещё пальму, но маленькую».

Мы смеялись. Я поймала его тёплый, внимательный, чуть хмельной (вино было отличное) взгляд, и поняла, что сейчас самое время для поцелуя.

Я потянулась к нему, он ко мне, и…

В дверь позвонили.

Мы замерли. Я мысленно перебрала всех, кто мог бы заявиться в субботу вечером. Соседи? Нет, они уже давно спят, Лидия Петровна после девяти не выходит. Курьер? Я ничего не заказывала.

— Я открою, — вздохнула я, выбираясь из-за стола.

На пороге стоял Камиль.

— Привет, — сказал он буднично, проходя мимо меня в прихожую и разуваясь. — У Светы родители приехали. Сюрпризом. Из Твери. Она сказала, что ей не до меня и чтобы я шёл обратно, потому что её мама считает, что любой мужчина в квартире незамужней дочери — это потенциальный зять, а она к такому не готова.

Я стояла с открытым ртом.

— Камиль, у меня свидание.

— Я помню, — он уже шёл в гостиную. — Максим, привет. Вкусно пахнет. Это паста? В древнем Риме, знаешь ли, была другая рецептура.

Максим, который сидел за столом с бокалом в руке, медленно перевёл взгляд с Камиля на меня.

— Варь… — начал он.

— Я сейчас всё объясню, — выдохнула я, хватая Камиля за рукав и утаскивая его обратно в прихожую. — Ты что творишь? — зашипела я. — Я же просила!

— А что я могу сделать? — он развёл руками с самым невинным выражением, на которое был способен. — У Светы занято, а на улице холодно. Я древний организм, мне противопоказаны сквозняки.