Чтение онлайн

Верный, заботливый и честный больше, чем предписывало чувство долга, все эти годы он продолжал собирать авторские гонорары и доходы от имени оставшихся в живых битлов и имущество тех, кто умер. Он вёл непрерывную войну против нарушения авторских прав, возвращая под надёжную опеку ‘Эппл’ многие тысячи фотографий и других уникальных кусочков истории группы, на которые умудрились наложить свои лапы посторонние. Несколько лет назад, после выздоровления от болезни, Нил поведал мне за обедом, что вся расползающаяся бизнес-машина ‘Битлз’ резко со скрежетом остановится – по крайней мере, на время – когда он умрёт, потому что группа настояла, чтобы он никому не поручал никакой части своего эксклюзивного управления их делами. Не будет преувеличением сказать, что Нил посвятил свою жизнь заботе о великолепной четвёрке. Начав с перевозки группы на её первые выступления туда-сюда по Мерсисайду и подсчёта её выручки перед тем, как покинуть каждое место, он пошёл дальше и принял предложение работать дорожным менеджером. Когда они пришли подписывать контракт с Брайаном Эпстайном, они довели до сведения своего нового менеджера, что Нел является их частью. Позже он возил их дальше – например, в Лондон и обратно – и кормил их в гримёрных, снабжая их хот-догами и кокой. До появления ‘нежного гиганта’ Мэла Эванса, который стал очень необходимым помощником Нила, он также следил за сценичной экипировкой ‘Битлз’, рубашками, костюмами и ботинками, убеждался, что все гитары и усилители располагались на сцене так, как этого хотели ребята, и что драгоценная ударная установка Ринго собрана правильно. Но самой большой ценностью Аспинолла для битлов являлось не то, что он был мальчиком на побегушках и подсобным рабочим, сборщиком выручки или доставщиком выпивки, а то, что он был самым надёжным союзником, который никогда не подводил их за 45 лет и готов служить их интересам до самой смерти.

Полагаю, всё это более чем даёт право Нилу на почётный титул пятого битла.

Я могу указать вполне точно дату рождения битломании. Это было воскресенье, 13 октября 1963 года.

К сентябрю многие интервью и фотосъёмки, которые мы делали с молодёжными журналами в течение лета, начали появляться в печати. У меня не было возможности предоставлять ‘Битлз’ такое же частое появление в передовицах британских национальных газет, но несколько хороших историй там было. В июле ‘Дэйли миррор’ описала ‘Битлз’, как “одно из важнейших записываемых достояний Британии”, а в сентябре ‘Дэйли геральд’ сообщила, что эта “культовая” группа сравнялась с Элвисом и стала “самой высокооплачиваемой собственностью британского шоу-бизнеса”. 10 сентября ‘Дэйли миррор’, таблоид с наибольшим тиражом в Британии в те дни, опубликовал на двух страницах привлекающую внимание статью известного обозревателя Дональда Зека под заголовком: ‘ЧЕТВЕРО БЕЗУМНЫХ МАЛЕНЬКИХ ЛОРДОВ ФОНТЛЕРУА, КОТОРЫЕ ЗАРАБАТЫВАЮТ 5000 ФУНТОВ В НЕДЕЛЮ’. В 1963 году пять тысяч были невиданным делом, и эта цифра являлась преувеличением, даже если учитывать возможные авторские отчисления Леннона и Маккартни за недавние самые продаваемые записи группы. До сих пор ими в Британии являлись синглы ‘Пожалуйста, порадуй меня’ (январь), ‘От меня тебе’ (апрель) и ‘Она любит тебя’ (август), мини-альбомы ‘Танцуй и кричи’ (июль) и ‘Хиты ‘Битлз’’ (сентябрь) плюс альбом ‘Пожалуйста, порадуй меня’ (март). В своём типичном неправильном стиле написания Зек провозгласил ‘Битлз’ “такой же милой группой музыкантов с хорошими манерами, какими Вы найдёте сверление барабанных перепонок” и описал их, как “четырёх нахально выглядящих парней с причёсками в стиле каменного века, ботинками из Челси, тремя электрическими гитарами и одной ударной установкой, которые знают свои усилители и омы, если не их Бетховена”. Вышедшее из-под едкого пера весьма читаемого Зека, это было большой похвалой! Откровенно говоря, если бы Зек сказал о ‘Битлз’ много приятного, мне бы его история понравилась меньше. Дело в том, что его статья, которая насмешливо прошлась по ним, была – на мой взгляд – хорошей рекламой, ведь если бы Зек в своей статье обожал Джона, Пола, Джорджа и Ринго, это оттолкнуло бы подростков! Что касается, размера той истории, то для Зека было довольно необычно дать поп- или рок-ансамблю такую большую публикацию. Мне казалось неслучайным, что ‘Мелоди мейкер’ – журнал, относящийся к группе ‘Миррор’ – был готов провозгласить результаты своего поп-опроса 1963 года, которые показали ‘Битлз’ ведущей британской группой.

Когда Брайан Эпстайн замазал большую часть сентября в своём офисном дневнике и накарябал поперёк страниц: “БИТЛЫ НА КАНИКУЛАХ – И НИ В КАКИХ БУХГАЛТЕРСКИХ КНИГАХ!!!”, он не рассчитывал на победу в ‘Мелоди мейкер’ и на последовавшую волну интереса в прессе. Один за другим журналисты, с которыми я связывался ранее для продвижения ребят, вернулись ко мне сказать, что их редакторы передумали и хотели бы написать что-нибудь. Но в тот самый момент, когда моя напряжённая работа могла бы окупиться сторицей и превратиться в ценные сантиметры рубрик, битлы были за пределами страны и недосягаемы для меня.

В октябре у нас нами было запланировано оставить наши крошечные офисы на Монмаут-стрит и уже назначили эти помещения на двух этажах под новый национальный головной офис официального фан-клуба ‘Битлз’. Брайан перевозил свою ливерпульскую менеджерскую деятельность в Лондон – вместе с несколькими самыми отважными служащими его штата – а нас должны были поселить в более просторном помещении на Эргилл-стрит, рядом с лондонским театром ‘Палладиум’. Обладавшая золотым голосом, Лори Маккаффри, начальница телефонного коммутатора в ливерпульском офисе, стала одной из служащих Брайана, которые переехали в Лондон. К несчастью, секретарше фан-клуба, Фреде Келли пришлось по семейным обстоятельствам остаться дома. Я ожидал переезда с нетерпением, потому что становилось просто невозможно работать не только с великолепной четвёркой, но также и с Силлой Блэк, Джерри и ‘Пэйсмэйкерс’, Билли Джеем Крамером с ‘Дакотас’, ‘Биг три’ и ‘Формост’ в таком тесном офисном помещении. В те дни, когда мы проводили сеансы пресс-конференций, это место было похоже на приёмную занятого врача с журналистами, стоящими в очереди с артистами, ожидавшими, что и для них откроется уникальная возможность. Даже без дополнительного скопления, вызываемого приходом артистов, мой офис был свидетелем настоящего безумия, когда Брайан Эпстайн работал на другом конце моего стола и делил со мной мою единственную телефонную линию всякий раз, когда он был в городе. Я не уверен, кого из нас меньше позабавила новость, что переезд придётся отложить до весны 1964 года (из-за чего-то, связанного с задержками в добавлении разделения) и что нам суждено провести зиму на Монмаут-стрит в окружении растущих гор почты, ожидавшей внимания со стороны персонала фан-клуба, который к тому времени занял место этажом выше моего офиса. Посреди всего этого хаоса я бешено работал над началом карьеры в звукозаписи Присциллы Марии Вероники Уайт, также известной, как Силлы Блэк. Эта молодая рыжеволосая певица из известного ливерпульского района Скотланд-Роуд только что выпустила свой первый сингл, включавший в себя ‘Любовь любимых’ Леннона и Маккартни.

Если взять дату выпуска ‘Люби же меня’ в качестве времени зачатия, то был 12-месячный период беременности перед рождением битломании. Лондонские фанаты какое-то время не видели свою любимую, неистовую великолепную четвёрку – ни поодиночке, ни всех вместе. Джон и Синтия были на каникулах в Париже, запоздало празднуя свой медовый месяц и впервые проводя солидное время вместе со времени появления на свет Джулиана. Во время этих мимолётных моментов в романтической обстановке французской столицы, вероятно, пара была настолько близка друг к другу, как никогда после. А затем – вы бы поверили в это? – к ним без приглашения присоединился Брайан Эпстайн, без сомнения оживив в голове Синтии воспоминания с неприятным привкусом о Барселоне. Джон заключил, что Париж является “одним чёртовым большим ночным клубом”, подразумевая, что он одобрил это место, и он так и написал мне на обороте одной почтовой открытки с каникул. Пол и Джейн отправились в Грецию вместе с Ринго и Морин, где они снимали виды на Афины своими новыми видеокамерами. В свою очередь Джордж полетел в Америку, чтобы навестить свою сестру, Луизу, в Бентоне в штате Иллинойс. Почти никто не знал о ‘Битлз’ в Бентоне, что отлично подходило Джорджу.

По своему возвращении группа дала несколько разовых вечерних концертов в Шотландии сделала пару записей на радио и телевидении в Лондоне, но они не освещались широко, и мало фанатов знало, что они вернулись из своих путешествий. Затем наступила неделя телевизионного ‘Воскресного вечера в лондонском ‘Палладиуме’’. В последнюю минуту ребята осознали, что перед таким важным выступлением им следует провести небольшую репетицию. К тому времени, когда они попросили нас найти им помещение для репетиции в центре Лондона в субботу вечером, все обычные места были уже заказаны. В конце концов, они пришли на Монмаут-стрит и воспользовались моим офисом в качестве импровизированной студии для репетиции. Помню, они использовали несколько дорогих мне горшков с пластиковыми цветами, как пепельницы.

‘Палладиум’, известный в шестидесятых годах, как величайшее в мире место проведения эстрадных концертов, имел очень специфическое театральное обаяние. Созданное ‘Объединённым телевидением’ (Эй-Ти-Ви), это часовое эстрадное шоу с самым высоким рейтингом передавалось в лучшее эфирное время вживую по телевещанию Ай-Ти-Ви, обычно в восемь часов, привлекая в среднем аудиторию в 15 миллионов зрителей. Парадоксально, но ведущими номерами в программе постоянно являлись американские эстрадные артисты, а восходящим комедиантам часто приходилось ждать годами, чтобы заработать краткий, но драгоценный временной отрезок где-то внизу в списке программы. Качество звучание любых музыкальных номеров было ужасным, в основном из-за нехватки времени на проверку звука и плохо сбалансированных голосов и инструментов. Тем не менее, все отдавали себе отчёт, что если певец или ансамбль добился появления на этом шоу, продажи записи впечатляюще вырастут, а выступления будут распродаваться быстрее. Поп-группы также добивались своим появлением на телевидении в ‘Палладиуме’ ценный скачок вверх в своём статусе. Это происходило потому, что зрительская аудитория была из намного более широко раскинувшегося населения, по сравнению со средней поп-музыкальной программой, предлагавшей номер вниманию нескольких миллионов человек, которые бы в обычном случае не обратили много внимания на новейшую группу из Ливерпуля и не стали бы покупать записи из хит-парадов.

К осени 1963 года, уже записав для поддержки первичного успеха ‘Люби же меня’ один за другим три сингла, возглавивших хит-парады, битлы создали такой повышенный интерес к себе, что их быстро вознесли на вершину телевизионной программы в ‘Палладиуме’ на воскресенье, 13 октября, со всей сопутствующей рекламой перед трансляцией, которая сопровождала продажу билетов. Они были первыми в программе, которая также включала в себя американского исполнителя баллад Брука Бентона и британских исполнителей Деса О’Коннора и Брюса Форсайта. Фанаты по всей стране видели бесчисленные грузовики с экранами в дни, предшествовавшие тому воскресенью, и – когда тот день настал – множество их стеклось к центру Лондона и наводнило Эргилл-стрит в надежде хотя бы мельком увидеть прибытие Джона, Пола, Джорджа и Ринго в ‘Палладиум’ на дневную репетицию. Некоторые умудрились достать бесплатные билеты на этот вечер, остальные находились там просто, чтобы шумно поддержать великолепную четвёрку снаружи от места выступления.

Как правило, было общеизвестно, что воскресенье является спокойным днём в отделах новостей на Флит-стрит – днём, когда издатели знали, что у них лучшие шансы получить незначительные истории о мире шоу-бизнеса для утренних газет следующего дня. Другими словами, утро понедельника было тем, когда национальные газеты, вероятнее всего, публиковали статьи со старыми – как мир – историями про ‘уши от мёртвого осла’. Национальные газеты с Флит-стрит привычно посылали фотографов и репортёров на репетиции в ‘Палладиуме’, чтобы сделать ранние снимки звёзд. В тот день они, должно быть, сказали своим людям из фотоотделов: “Пусть кто-нибудь сгоняет и сделает снимки с репетиции тех ливерпульских парней на сцене вовремя, чтобы успеть к первому тиражу”. Поэтому когда фанаты начали вопить и кричать на улице за театром тем днём представители всего спектра британских ежедневных газет были налицо, чтобы услышать, а затем и увидеть всё происходившее. Ценность этой сцены в отношении новостей увеличилась после появления полицейских из близлежащего центрального полицейского отделения Вест-Энда. Толпа внезапно переключила своё внимание с парадного входа в театр на Эргилл-стрит на служебный вход на Грейт-Марльборо-стрит. Битлы приезжают? Уезжают? Нет, это было не более волнующим, чем прибытие дорожных менеджеров Нила и Мэла, несущих картонные коробки с Кокой и хот-догами в кафе на Карнэби-стрит, чтобы покормить своих четырёх хозяев. Толпа хлынула назад к углу Эргилл-стрит, где энергичное подкрепление полицейских остановило их, не дав достигнуть ступенек к ‘Палладиуму’ и тем самым обеспечив идеальную возможность для фото. Засверкали камеры, а подростки открыли рты и завопили. Репортёры собирали высказывания некоторых фанатов, чтобы сопровождать ими снимки. Из-за того, что это было важнейшей новостью тем вечером, ‘уши от мёртвого осла’ были вновь на время оставлены, и передние страницы утренних изданий в понедельник усеивала битломания. Одна газета назвала это “Битловская лихорадка!”, а ‘Дэйли миррор’ придумала термин ‘битломания’. Эта история была также включена в сводку новостей Ай-Ти-Ви поздно вечером в воскресенье.

Как парню, ответственному за рекламу группы, мне бы очень хотелось заявить, что я разработал весь этот сценарий, что я собрал подходяще фотогеничное буйство возле ‘Палладиума’, но правда состоит в том, что рождение битломании не было вызвано искусственно; это было совершенно естественное событие. Это было спонтанное проявление преданности, любви, привязанности – даже обожания – части фанатов, первой из множества, которые возникали всякий раз, когда битлы появлялись на публике. Большинство аспектов карьеры группы полагалось на её естественные способности, а не на изобретённые рекламные трюки и штучки. Моей ролью в прогрессе ‘Битлз’ являлось держать средства массовой информации в курсе планов и достижений и представлять самые положительные моменты истории группы, а не торговать вразнос чистым вымыслом. Мне было очень хорошо известно, что нет никакой нужды поливать потоком слов выдуманной рекламы четырёх настолько ярких и красочных персонажей.

Казалось, что редакторы с Флит-стрит не осознавали, что битломания незаметно овладела нами – и ими – за несколько месяцев. То, что произошло возле ‘Палладиума’ в октябре в меньших масштабах происходило возле провинциальных театров и отелей большую часть лета. С моей точки зрения, Флит-стрит всегда чудовищно опаздывала в чутье на новейших звёзд мира поп- и рок-музыки. Точно так же они годами писали о людях, давным-давно утративших своё положение, тогда как молодёжная пресса не стояла на месте. Бесспорно, после возникновения битломании моя работа с ‘Битлз’ разительно изменилась. Большая часть того, что я делал прежде, можно классифицировать, как упреждающее и продвигающее. Теперь в мою стратегию вошли значительные элементы опеки и осторожной избирательности. Я становился весьма избирательным в отношении того, что битлы делали для прессы, предпочитая работать только с теми публикациями, фотографами и авторами, которые приносили нам больше всего пользы. Когда давление на время битлов возросло, они стали менее доступными для меня, и мне приходилось отвергать всё больше и больше предложений ценных и заманчивых статей и публикаций фото лишь из-за фактора недосягаемости. Снежный ком наращивал темп – больше славы означало больше выступлений, больше выступлений оставляло меньше возможности маневра для меня, чтобы договориться о времени для мероприятий, связанных с прессой.