Чтение онлайн

В начале 1963 года в ‘Мировой ярмарке’, торговой газете для хозяев ярмарок и индустрии развлечений Британии, я написал статью в гостевой колонке, которая включала мои предсказания на год в отношении хит-парадов поп-музыки. Полагаю, что в смысле стиля она была расширением вещей, которые я сочинял для аннотаций на конверты: “Сейчас, в 1963 году, есть изобилие знаков, чтобы предположить, что ведущие группы Ливерпуля могут выйти в свет в записи, а затем начать управлять национальным курсом в сторону доморощенных, но искусно представленных хитов групп с достаточным количеством встроенной поп-музыкальной мощи, чтобы превзойти в продажах изящные американские эстрадные ансамбли. Первым на старте является любимый вокально-инструментальный квартет северо-запада, ‘Битлз’, который добился некоторого убедительного успеха последней осенью своим первым синглом на ‘Парлофоне’, ‘Люби же меня’. Они продемонстрировали готовность к ещё большему своим вторым синглом, ‘Пожалуйста, порадуй меня’. Позади ‘Битлз’ стоит прозорливый, энергичный молодой менеджер по имени Брайан Эпстайн. Он является директором НЕМС, одной из крупнейших ливерпульских компаний розничной торговли дисков, а также директором ‘НЕМС энтерпрайсиз лтд’, компании, управляющей сливками талантов Мерсисайда, осуществляющей их менеджмент, руководство и продвижение. Успех ‘Битлз’ создал ему репутацию местного Ларри Парнса, и он уже устроил две своих других группы в значительные компании звукозаписи. Одна из них, ‘Биг три’, запишется в следующем месяце в ‘Декке’, а другая, Джерри и ‘Пэйсмэйкерс’, несколькими днями позже появится в студиях ЭМИ. Последним подписанием Эпстайна является исключительно привлекательный певец, по имени Билли Крамер. Меня не удивит, если конюшня Эпстайна из молодых, но горячих новых звёзд выйдет на ведущие роли среди вокальных групп британской сцены в течение следующих 12 месяцев”.

Я написал эту статью в декабре для январского номера незадолго до того, как я согласился присоединиться к ‘НЕМС энтерпрайсиз’, поэтому не было причин подлизываться к моему новому начальнику, и, между прочим, я даже не встречал Билли Крамера на время написания статьи, и описание “исключительно привлекательный певец” было в действительности прямой цитатой Эпстайна. К декабрю 1963 года битлы записали пять ставших хитами в Британии синглов, включая четыре, возглавлявших хит-парады. У Джерри и ‘Пэйсмэйкерс’ лидерами хит-парада стали первые три их сингла, – впервые в индустрии. Между маем и ноябрём Билли Джей Крамер с ‘Дакотой’ выпустил три сингла, которые вошли в пятёрку лучших. ‘Формост’ дебютировали в сентябре и насладились попаданием в десятку лучших ‘Привет, девочка’ Леннона и Маккартни. Даже ‘Биг три’ дважды попали в хит-парад между апрелем и июлем. Не стесняйтесь сбросить со счёта мои упомянутые выше предсказания на 1963 год, как всего лишь расхваливание специалиста по рекламе, и можете сказать себе: “Ну, он должен был сказать это, не так ли?” Это правда, я уже почти являлся работником на полную ставку на ‘Битлз’ и Брайана Эпстайна. Но как вы на это ни посмотрите – как на изумительную прозорливость или рекламные штучки-трюки специалиста по связям с общественностью – я угадал!

Видные журналисты с Флит-стрит также закрыли 1963 год, написав статьи, восхвалявшие потрясающую четвёрку. В ‘Таймс’ от 27 декабря Уильям Манн писал: “Выдающимися английскими композиторами 1963 года представляются Джон Леннон и Пол Маккартни. Песни являются самыми образными и изобретательными примерами стиля, который получил своё развитие в Мерсисайде… Они привнесли специфический и бодрящий привкус в музыкальный жанр, который грозил вообще перестать являться музыкой”. Двумя днями позже в ‘Санди таймс’ Ричард Баклз написал, что господа Маккартни и Леннон являются “величайшими композиторами после Бетховена”, что, должно быть, заставило Бетховена перевернуться в своём гробу. Когда НМЭ опубликовала результаты своего опроса подведения-итогов-года, на первом месте в разделе ‘Ведущая группа в мире’ оказались ‘Битлз’. Теперь, по крайней мере, в Британии ребята Брайана Эпстайна были теперь более великими, чем Элвис.

“Кто такая Глория Стэйвенс?” – спросил Брайан Эпстайн, взглянув на листок бумаги, который я протянул ему через свой стол, и на котором были её имя и нью-йоркский телефонный номер.

Я сказал ему: “Мне бы хотелось, чтобы ты угостил её вином и обедом, когда будешь в Нью-Йорке. Это чрезвычайно влиятельная дама с большой властью в мире молодёжных музыкальных журналов”. Эпстайн улетал в Нью-Йорк сразу после появления ‘Битлз’ в ‘Королевском эстрадном выступлении’, и это было подходящее время, чтобы он укрепил фундамент, который недавно я заложил с Глорией Стэйверс.

Ближе к концу 1963 года, когда наш план по надвигающемуся вторжению ‘Битлз’ в США был в своей начальной стадии, я надеялся сделать Глорию Стэйверс своим секретным оружием, убедив её возглавить эту битву с помощью большого прорыва в отношении освещения в печати. Она была главным редактором журнала ‘16’, возможно, самого могущественного ежемесячного издания, направленного на молодых фанатов поп-музыки. В отличие от многих своих конкурентов, Стэйверс, казалось, принимала почти сестринское участие в звёздах, которых она продвигала на своих страницах. Часто она лично писала свои собственные основанные на интервью статьи о тех, кто производил на неё наибольшее впечатление.

Стэйверс была высокой, привлекательной, элегантной, энергичной и искушённой. Она была из тех Глорий, которых вам и в голову не пришло бы назвать Гло. Когда мы узнали друг друга ближе, я увидел её, как исконно нью-йоркскую деловую женщину тех дней; сексуальную, полностью контролирующую себя, привыкшую жить пышно, работать упорно и добиваться своего. Она на дух не переносила некомпетентность и небрежность, часто кричала слово на букву ‘е’ на неумелых служащих, допускавших грамматические ошибки или неточности в фактах, в эпоху, когда мало кто их женщин ругался так смачно. Слово, которым её мне описал её французский издатель, было ‘пугающая’. Когда я узнал Глорию ближе, то обнаружил у неё сердце из золота, которое могло вмиг превратиться в сталь, если она чувствовала угрозу или измену себе. Она была как бы повзрослевшей неистовой фанаткой, у которой были свои собственные идолы, герои и героини – и враги – в мире развлечений. Она очень быстро становилась близкой подругой звёзд, которыми восхищалась, но она быстро бросала тех, кто терял благосклонность публики.

Офисы Глории располагались на 745-Парк-авеню, не на краю света от шикарного отеля ‘Плаза’, где останавливалось так много заезжих в Нью-Йорк звёзд. Она родилась в Северной Каролине и бросила хорошо оплачиваемую карьеру модели ради работы секретаршей в журнале ‘16’, где она поднялась до должности главного редактора в 1958 году. Её особый талант заключался в выборе и вскармливании карьер новых имён, выращивании звёзд, которые большей частью были красивыми мальчиками. Она часто предсказывала славу своих самым последним любимцам, а затем помогала им достигнуть её, предоставляя им непрерывную драгоценную рекламу с помощью фотографий и статей на страницах ‘16’. Она требовала, чтобы её ‘открытия’ были талантливыми, амбициозными и симпатичными. После это – раз уж она поверила в потенциал ансамбля, певца или начинающего артиста – она могла для них творить чудеса, предоставляя им частое появление в прессе, которое не купишь за деньги. Я знал из своих изысканий, что предыдущие выпуски ‘16’ предоставили обильную рекламу в снимках привлекательным мускулистым мужчинам с голыми торсами, включая Пола Ревера с ‘Рэйдерс’, Пола Анка, Бобби Ви и Бобби Райделла, а также общеизвестным именам, вроде Элвиса Пресли и Рикки Нельсона. Стэйверс использовала самый верный подход для выманивания на нужные темы разговора юношей во время интервью, флиртуя с ними в нужных для этого пределах, но не более того. Враги Глории называли её беспощадной самодовольной дивой, но – с ежемесячным тиражом, обычно превышающим миллион копий, и читательской массой из юных и впечатлительных фанаток – Глория Стэйверс была той, чьей дружбы любыми средствами добивались все разумные специалисты по связям с общественностью.

Когда я впервые позвонил ей из Лондона, помощница с капризным голосом решительно сказала мне: “Госпожа Стэйверс не отвечает на звонки специалистов по рекламе, которых она не знает. Могу я дать Вам одного из её помощников редактора?” Не позволяя избавиться от меня, я стойко продолжил: “Пожалуйста, скажите госпоже Стэйверс, что я звоню из Лондона и представляю ‘Битлз’”. Через несколько секунд на линии оказалась сама дама: “Поздравляю с успехом в лондонском ‘Палладиуме’”. Лишь несколькими днями ранее битлы добились публичного триумфа, когда Флит-стрит объявила о начале битломании вслед за хорошо принятым появлением группы на Эй-Ти-Ви в ‘Воскресном вечере в лондонском ‘Палладиуме’’. То, что Глория Стэйверс настолько быстро ознакомилась с освещением в наших лондонских газетах, произвело на меня впечатление. Это подтвердило мои ощущения, что эта женщина является исключительным профессионалом в своей работе, следящей за положением дел в международной поп-музыке так же, как и за талантами американского производства. Я был рад узнать, что статьи в нашей прессе на заре битломании достигали нужных людей на другой стороне Атлантики. Лишь много позже выяснилось, что Глория водила дружбу с нью-йоркским адвокатом в областях шоу-бизнеса и разводов по имени Нэт Вайсс, который представлял лондонского импресарио Ларри Парнса и стал близким другом Эпстайна и его деловым партнёром по ‘Немператор холдингс’ в 1965 году. Я допускаю, что использовала Вайсса в качестве своих глаз и ушей в том, что происходило в европейской индустрии развлечений. “Я слышала кое-что хорошее о ваших четырёх ребятах” – продолжила Глория, одарив меня превосходным вступлением, - “Теперь позвольте мне рассказать Вам намного больше”.

Она сказала: “У Вас интересный английский акцент, но он – не ливерпульский”. Я ответил: “Он – ливерпульский. Вы знаете, я родился и вырос в Мерсисайде, но значительная часть акцента сгладилась с тех пор, как я переехал жить в Лондон”. Я намеревался сделать короткий предварительный телефонный звонок, но мы проговорили далеко за полчаса. Он спрашивала о каждом из битлов по очереди, о Брайане Эпстайне и о так называемом звучании мерсибит. Я пообещал прислать ей авиапочтой кипу прессы с нашей коллекцией самых последних фотографий, множество недавних выдержек из прессы, включая обзоры выступлений и кучу биографических данных о Джоне, Поле, Джордже и Ринго. Моим способом добиться расположения Глории Стэйверс было не только путём забрасывания её рекламными материалами, но и предложением ей время от времени эксклюзивных статей, подписанных кем-нибудь из битлов или одним из двух дорожных менеджеров группы. Мы согласились оставаться на связи, и я пообещал регулярно держать её в курсе свежих новостей группы, особенно о первом визите в Америку. Она сказала: “Я бы хотела встретиться со всеми вами, когда вы будете здесь”. Я сказал ей, что Брайан Эпстайн довольно скоро будет в Нью-Йорке, приведёт с собой к ней своё последнее приобретение, Билли Джей Крамера, и остановится в отеле ‘Ридженси’ на Парк-авеню. Она сказала: “Какой хороший выбор!”

Я думаю, что солидное количество редакторского пространства, которое предоставила Глория Стэйверс великолепной четвёрке в одно время с их американским запуском, значительно помогло нам и ‘Кэпитол рекордз’ быстро проложить курс группе к вершинам хит-парадов после успеха ‘Я хочу держать твою руку’. Оказав помощь в ускорении широкого признания группы американской публикой, авторитетное освещение её журналом последующих нескольких лет долгие периоды поддерживало их пик популярности между их ежегодными летними концертными турне по всей стране. За подписями Нила Аспинолла и Мэла Эванса и с их участием, я написал много колонок для ‘16’, озаглавленных, как “эксклюзив из английского Ливерпуля”, во время гастрольных лет и впоследствии. Мы хорошо снабжали это издание новейшими и часто эксклюзивными фотографиями. Стэйверс издавала специальные выпуски, чтобы отметить каждый художественный фильм ‘Битлз’, и с ней обращались, как с очень важной персоной прессы в качестве фотожурналиста во время съёмок ‘Помогите!’ на острове Нью-Провиденс на Багамах. На своё первое интервью с ребятами она ворвалась в их комнату, словно страстно ожидавшаяся голливудская знаменитость, и заявила: “Привет! Я – ‘16’”. Хотя ей явно было около тридцати, Ринго ответил: “Вам не дашь 16, Вы выглядите намного моложе”.

Под личным контролем Глории ‘16’ сохранил изумительное по-детски-непосредственное пренебрежение к миру взрослых, глядя на всё сквозь розовые очки девочек-подростков с косичками – ‘школьниц в гольфах’, как называли их американцы. Читатели журнала достигали и проходили взросление, а ‘16’ оставался неувядаемым изданием для подростков, которому не терпелось служить следующему поколению фанаток поп-музыки с косичками. Пол Маккартни знал о ‘16’ ещё до того, как битлы прилетели в Америку, и он знал, что у издания хорошая репутация среди американских поклонников битлов: “Мы знали, что нам нужно оказаться в нём, хотя мы и считали его ‘набором милашек во льду’”. Пол вспоминал Глорию, как очень величавую, очень профессиональную и абсолютно практичную. Он говорил: “Она вызывала уважение у всех нас”. Когда имидж битлов вырос из образа ‘милашек’ в период после окончания гастролей, ‘16’ принялся холить и лелеять новый набор мальчишеских звёзд, включая ‘Манкиз’.