Чтение онлайн

Если бы я услышал эти плёнки прежде, чем написал материал своей статьи, я бы не стал так сильно торопиться. Битлы не впечатлили на сессии для ‘Декки’, и те, кто годами слушал эти записи из западного Хэмпстэда, согласились с главным человеком в А&Р ‘Декки’, Диком Роу, который отверг группу. Прослушав различные пробные плёнки по своему возвращению с новогодних каникул, Роу сказал младшему продюсеру, что он может подписать контракт или с ‘Битлз’ или с ‘Брайан Пул и тремелос’, но что он рекомендует ему последних. Совершенно не говоря уже о вопросе сравнения талантов, Дик Роу должен был знать, что внимание его отдела к ‘Битлз’ было привлечено отделом маркетинга, и вполне естественно, он негодовал, что на его продюсеров оказывается давление другого отдела. Предпочтение Роу ‘Брайана Пула и тремелос’ в коммерческом отношении имело смысл, так как они были местными лондонскими парнями, и было более удобно и менее затратно приводить их на будущие сессии, рекламные встречи, радиопередачи и другие выступления. Майк Смит говорил мне позже: “Я хотел и ‘Битлз’ и ‘Брайана Пула и тремелос’, но Дик настоял на том, что я не могу взять и тех и других. Он был начальником, я в значительной степени ему подчинялся”. Мог ли Майк оказать открытое неповиновение, поступив на своё усмотрение и заключив сделку с Брайаном Эпстайном прежде, чем Дик Роу вернулся в свой офис? Майк признался мне, что у него не было полномочий подписывать какие-либо бумаги в отсутствие Дика Роу, но будь ему позволено довериться своей интуиции и подписать контракт с ‘Битлз’ на основании мощи их выступления на сцене в Ливерпуле, он бы взял на себя решение и поступил бы так. “В студии они не оказались хороши, и их индивидуальности не проявились”, – добавил он. Согласно Эпстайну, Дик Роу отверг группу довольно грубо: “Буду говорить без обиняков, мистер Эпстайн, нам не нравится звучание ваших парней. Группы гитаристов выходят из моды. У Вас есть хороший бизнес пластинок в Ливерпуле. Придерживайтесь его”. Также казалось, что Роу демонстрирует удивительное отсутствие интереса к процветающему мерсибиту и его незнание. Многие коллеги Роу по его собственному бизнесу обвиняли его всю оставшуюся его карьеру за то, что он не ухватился за тех, кто вскоре стал великолепной четвёркой, когда у него была такая возможность. Тот факт, что ‘Декка’ в не столь отдалённом будущем подпишет контракт с ‘Роллинг стоунз’ не смыло это огромное пятно размером с ‘Битлз’ с его репутации.

Один миф гласит, что все другие ведущие звукозаписывающие компании Лондона также прослушали и отвергли ‘Битлз’ в первой половине 1962 года, когда Эпстайн устало обивал пороги в Лондоне, чтобы найти покупателя на свой ансамбль. Это правда лишь наполовину, ведь то, что отвергли другие, была та же самая далеко не первоклассная плёнка с прослушивания ‘Декки’. То есть возможно, ошибкой Эпстайна стало то, что он не профинансировал ещё одну независимую пробную запись для ‘Битлз’ и не перезаписал их на родной земле в Ливерпуле, а полагался на материал ‘Декки’, как на единственное своё средство.

В первой половине 1962 года Эпстайн часто бывал в Лондоне, каждый раз возвращаясь на ливерпульский вокзал Лайм-стрит, где его ожидали четыре чрезвычайно оптимистичных битла. Во время этих визитов он оставался со мною на связи, интересуясь моими мыслями о журналистах музыкальных газет и самых охотно идущих на контакт продюсерах радио Би-Би-Си. Он знал наизусть ту сторону бизнеса звукозаписи, что была связана с розничными продажами, но терялся, когда дело касалось, влиятельных лиц, связанных с творчеством в сфере Лондона. Уже собираясь прекратить свои поиски влиятельной фирмы записи, которая подписала бы контракт с ‘Битлз’, Эпстайн встретил Сида Коулмэна из ‘Ардмор и Бичвуд’, издательской компании, принадлежащей ЭМИ, с офисом над магазином пластинок Эйч-Эм-Ви на Оксфорд-стрит. Это была случайная встреча – Брайан пошёл туда, чтобы найти техника, который бы скопировал его ‘декковские’ плёнки на диски, потому что он наконец-то решил, что их будет легче носить и удобнее проигрывать людям из звукозаписывающих компаний. Услышав пару композиций Леннона и Маккартни с записи ‘Декки’, Коулмэн к приятному изумлению Брайана сказал ему: “Мне они нравятся. Мне хотелось бы опубликовать их”. Затем Коулмэн указал Брайану в направлении Джорджа Мартина из соседнего здания ЭМИ, пообещав позвонить этому продюсеру ‘Парлофона’ и порекомендовать ему прослушать эти песни. Когда Брайан позвонил мне в тот день из Манчестер-сквер, он был на седьмом небе от счастья, что он, наконец, нашёл открытую дверь. Большинство продюсеров звукозаписи в те дни были членами штата, где каждый специализировался на артистах или музыке определённого жанра. Репутация Джорджа Мартина держалась на его необычной комедийной клиентуре, и у него и у его фирмы ‘Парлофон’ не было впечатляющей репутации открывателей успешных талантов новой рок- и поп-музыки. Он присоединился к ЭМИ, чтобы записывать классическую музыку и лёгкие оркестры, но, хотя он заявлял, что интересовался тем, что происходит в списках популярности рок- и поп-музыки, в списке его продукции доминировали юмористы вроде Питера Селлерса, Спайка Миллигана, Бернарда Криббинса и группа сатириков ‘За бахромой’. Хотя его начальство по ЭМИ позволило ему принять ‘Битлз’, я не верю, что они ожидали от него большого успеха с этой группой. По этой же самой причине приятели поп-продюсеры Джорджа не чувствовали угрозы со стороны его ливерпульских протеже. Правда была в том, что Джордж не был перегружен студийной работой, и битлы оказались полезными заполнителями времени для него и его фирмы. Вся степень равнодушия ЭМИ стала очевидной, когда пришло время выпуска ‘Люби же меня’. Комитет продюсеров и рекламщики компании отвели первому синглу ‘Битлз’ до постыдного низкий статус, что означало, что на него будет потрачено минимум рекламного времени и усилий, и что он почти не получит рекламного бюджета. Ещё более важно то, что это означало отказ от насыщенного проигрывания в эфире Би-Би-Си и радио ‘Люксембург’, которое превратило многие посредственные записи в самые лучше продаваемые синглы.

Джордж Мартин назначил пробную запись на 6 июня 1962 года, в студии номер 3 ‘Эбби-Роуд’. Продюсер утверждал позднее, что “это была любовь с первого взгляда”. Битлы испытывали огромный благоговейный трепет перед своим новым продюсером. Они считали его представителем того же высшего класса, высокоуважаемой категории, что и Эпстайна, ведь он говорил на превосходном языке, был хорошо одет, и являлся высоким человеком импозантной внешности. К июлю Джордж уже принял решение и пообещал Брайану, что он запишет с ‘Битлз’ четыре песни. Это заставило Брайана умчаться впопыхах, чтобы сказать редактору ливерпульской газеты ‘Мерси бит’ Биллу Хэрри приукрашенную версию самого последнего состояния дел. Считая Эпстайна заслуживающим доверия источником, Билл быстро выпустил статью с заголовком ‘ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ НОВОСТИ ‘БИТЛЗ’’, в которой он написал: ‘Брайан Эпстайн проинформировал ‘Мерси бит’ о том, что он получил контракт на запись с могущественной организацией ЭМИ… у тех многих людей, которые выбрали ‘Битлз’ рок-н-ролльной группой номер 1 в Мерсисайде, теперь появится возможность сделать их первый диск хитом, покупая экземпляры, как только он будет выпущен в июле’. В этом преждевременном заявлении Брайан проигнорировал тот факт, что Джордж Мартин на тот момент ещё даже не обсуждал дату выпуска и не договаривался о дате, когда диск может быть выпущен. Эпстайну не терпелось увидеть какие-нибудь плоды в магазинах, но со стороны Мартина, казалось, не было большой спешки.

Затем продюсер ‘Парлофона’ провёл индивидуальные прослушивания пения и игры каждого из ребят в попытке найти лидера. Он надеялся, что может появиться какой-нибудь Томми Стил или Клифф Ричард, а остальные смогут образовать вокальную и/или инструментальную группу поддержки из трёх человек. Постепенно до него дошло, что будет неправильно изменять естественную природу группы, и он остановился на четвёрке без лидера, в которой пение будет постоянно меняться от песни к песне, главным образом оставляя в центре внимания превосходные голоса Леннона и Маккартни, но изредка давая возможность и другим. Почему ему нельзя экспериментировать в поп-музыке, как он это делал в комедиях? Не зная, что за их спиной ведутся такие важные дебаты, Джон и Пол раскопали несколько своих написанных лишь наполовину песен и начали заканчивать лучшие их них для своей первой полноценной сессии записи во второй неделе сентября. Как правило, в 1962 году певцы не являлись авторами песен и наоборот. Сочинение поп-хитов было ремеслом специалистов, которые редко исполняли свои собственные работы, кроме как на демонстрационных дисках, записанных для того, чтобы музыкальные издатели проигрывали их продюсерам звукозаписи. Когда битлы записывали свой первый сингл, у Джорджа Мартина было много общих дел с музыкальным издателем Диком Джеймсом, который проталкивал несколько привлекательных новых номеров, сочинённых композитором из северного Лондона Митчем Мюрреем. В данных обстоятельствах, позволить ‘Битлз’ записать композицию Леннона-Маккартни ‘Люби же меня’ на главной стороне их дебютного сингла было ещё одним проявлением экспериментальности или необычной щедрости со стороны Джорджа Мартина. Первоначальный контракт ‘Битлз’ наградил их авторской ставкой ровно в один пенни за каждый проданный сингл, когда фунт стерлингов состоял из 240 пенсов. Другими словами, битлы заработали бы менее, чем 4200 фунтов, разделяемых почти в равных долях между ними и Брайаном (примерно по 840 фунтов каждому), если бы было продано миллион копий ‘Люби же меня’ – крошечная сумма для такого достижения, даже если учитывать большую ценность 4200 фунтов в том 1962 году.

Пока я решал, принимать ли приглашение Брайана Эпстайна работать в ‘НЕМС Энтерпрайсиз’, у меня появился один напрашивающийся вопрос к нему: почему он пошёл в ЭМИ, самую престижную и успешную из фирм звукозаписи в этом бизнесе не вначале его поисков, а в конце? Он покраснел и заставил меня поклясться сохранить это в тайне, сказав, что это не должно никоим образом просочиться в прессу, но он был в ЭМИ незадолго до того, как пришёл, чтобы увидеться со мной в ‘Декке’, ещё в декабре 1961 года. ЭМИ было его первым выбором. Прождав какое-то время их решения и так ничего и не дождавшись, он двинулся в моём направлении, в качестве своего следующего порта захода. Вскоре после того, как Эпстайн встретил меня, он получил письменный отказ от ЭМИ. В письме, датированном 18 декабря 1961 года, которое я позже видел, Рон Уайт, начальник отдела маркетинга ЭМИ, говорил Эпстайну, что у компании “в данным момент достаточно групп такого рода на контракте”. Вычеркнув свой первый выбор компании звукозаписи, Эпстайн почувствовал себя вправе искать дальше и обратиться к другим потенциальным продюсерам. В тот момент он и договорился со мной встретиться в ‘Декке’.

Брайан никогда публично не говорил о первом отказе ЭМИ битлам в декабре 1961 года. Большинство людей всегда считало, что первой попыткой Эпстайна в его поиске контракта на запись была ‘Декка’. Невзирая на разницу во мнениях Дика Роу и Майка Смита, слабый уровень прослушивания ‘Битлз’ в день нового года мог сам по себе быть достаточной причиной для ‘Декки’ отвергнуть группу. На самом деле, у ЭМИ имелось даже ещё больше оснований отреагировать столь же негативно. Всё, что Эпстайн предоставил ЭМИ, это записи, сделанные в Германии для ‘Полидор’, когда битлы работали в одной студии Гамбурга с певцом Тони Шериданом весной 1961 года. Они были совершенно нехарактерны для поздних работ ‘Битлз’ – они были наняты в Гамбурге в основном для роли сессионных музыкантов и подпевающих певцов. Лидера одного немецкого ансамбля и продюсера звукозаписи Берта Кэмпферта, прежде всего интересовал Шеридан, как сольный записывающийся артист. Он посмотрел одно выступление ‘Битлз’ в клубе ‘Топ Тен’ и решил, что они хорошо подойдут в качестве аккомпанирующего ансамбля Шеридана для его сессий звукозаписи в ‘Полидоре’. Кэмпферта даже не волновало, как этот ансамбль называет себя, и возникла путаница, как надо наименовать их на этикетке пластинки с синглом, ‘Братья бит’ или ‘Битлз’. Именно в этом качестве они записали ‘Моя милая’ в аранжировке Шеридана, плюс стандарты ‘Разве она не мила’, ‘Святые’ и (очевидно, в качестве жеста доброй воли со стороны Кэмпферта) инструментал Джорджа Харрисона под названием ‘Плач по тени’, который являлся довольно слабой пародией на аккомпанирующую группу Клиффа Ричарда, ‘Тени’. Материал, который битлы записали для ‘Полидор’ был, в сущности, хуже пробной плёнки, записанной в Западном Хэпстеде с Майком Смитом 1 января 1962 года, но он добавил Брайану ещё одну головную боль, о которой он умалчивал так долго, как это было возможно – прежде чем он мог подписать контракт с ЭМИ и кем бы то ни было ещё в 1962 году, ему нужно было договориться о разрыве неистёкшего контракта на запись с ‘Полидор’.

Я видел ещё одно письмо, которое Брайан Эпстайн получил от Рона Уайта. Читая между строк, я чувствовал, что обнаруживаю некоторую степень раздражения в том, что приходилось говорить Уайту. Датированное 26 июня 1962 года, это новое письмо начиналось: “Я был в замешательстве и отчасти смущён, увидев детали контракта с ‘Битлз’, который я тщательно изучил пункт за пунктом, особенно в свете моего письма к Вам от 18 декабря 1961 года, когда я сказал Вам, что наши менеджеры артистов не думают, что смогут использовать их”. Не был ли он не только смущён, но и отчасти раздражён тем, что Эпстайн пробрался назад в ЭМИ через другую дверь без его ведома? У меня сложилось впечатление, что Уайт вполне мог предпринять шаги, чтобы остановить предложение Джорджа Мартина Брайану и его битлам каких-либо соглашений на запись, узнай он об этой сделке раньше. Письмо Уайта продолжалось вежливо: “Джордж Мартин сказал мне, что он был вполне впечатлён ими и сделал несколько предложений Вам, которые с его точки зрения могут улучшить их ещё больше, и именно по этой причине он предложил контракт”. На месте Рона Уайта я бы негодовал по поводу подпольного способа, которым Брайан Эпстайн вернулся в ЭМИ, и в этих обстоятельствах я бы не желал ‘Битлз’ удачи с их первым выпуском. Когда бы пришло время, у меня могло бы возникнуть сильное искушение использовать служебное положение в личных целях в отношении них в своём отделе маркетинга, который обладал полномочиями решать, сколько рекламного внимания должно быть уделено синглу ‘Люби же меня’.

Так как дата выпуска в октябре приближалась, Брайан Эпстайн спросил меня, что ещё, по моему мнению, он может сделать для рекламы ‘Люби же меня’. Я сказал ему, что как обозреватель пластинок, я часто получаю печатный материал, биографические заметки и фотографии от независимых рекламных агентов, которые представляют звукозаписывающихся артистов в добавление к любому материалу, который выпускает в средства массовой информации пресс-служба соответствующей звукозаписывающей компании. “Можешь сделать печатный набор о ‘Битлз’ для меня?” – спросил Брайан. Тут возникло потенциально щекотливое положение. Смогу ли я выйти сухим из воды, сидя за столом в ‘Декке’ и сочиняя рекламный материал для ансамбля ЭМИ? Я утешал себя мыслью, что ‘Декка’ никогда не оспаривала мою активность свободного художника. Я использовал свой кабинет в “Декке” последние пару лет, чтобы проигрывать пластинки ЭМИ и другие обзорные пластинки, а затем писал о них в ‘Эхо Ливерпуля’. Поэтому я убедился, что закончил свои месячные аннотации для конвертов вовремя, и, подумал, что то, что я работаю по совместительству на кого-то ещё, не имеет значения. Брайан согласился выплатить мне разово 20 фунтов, чтобы оплатить которые – как я подсчитал позже – битлам нужно было продать почти 5 тысяч копий ‘Люби же меня’.

Я начал собирать биографические детали о битлах, делая свои изыскания с помощью продолжительных телефонных звонков каждому из ребят в Ливерпуль, потому что Эпстайн посчитал, что это будет дешевле, чем оплачивать мне визиты к Джону, Полу, Джорджу и недавно присоединившемуся Ринго в их дома лично. В дополнение к этим слепым интервью я собрал остальное из своей ‘строки о жизни’ информации о ребятах (что любят, что не любят, предпочтения в еде, физические данные и так далее) у Фреды Келли, которая работала в ливерпульском офисе НЕМС и занималась фанатской почтой ансамбля. Джон сказал, что его хобби являются сочинение песен, стихов и пьес, девушки, рисование, телевизор и встречи с людьми. Полу нравились девушки, сочинение песен и сон. Джордж назвал вождение автомобиля и прослушивание пластинок, а затем девушек, тогда как главными предпочтениями Ринго были вождение автомобиля по ночам, сон и просмотр вестернов. Их списки любимых певцов были любопытны, так как ни один из выбранных ими не имел текущих хитов в списках популярности в сентябре 1962 года. Джон назвал ‘Ширеллес’, ‘Мирэклс’ и Бена И. Кинга; Пол назвал Бена И. Кинга, Литтл Ричарда и Чака Джексона; Джордж сказал Литтл Ричард и Ёрфа Китт; в то время, как Ринго выбрал Брука Бентона и Сэма ‘Молнию’ Хопкинса. Их личными целями были “сочинить мюзикл” (Джон), “чтобы опубликовали моё фото в ‘Денди’” (Пол), “разработать гитару” (Джордж) и “стать счастливым” (Ринго).

При составлении печатного набора я установил для себя несколько приоритетов. Первым было сделать акцент на написании названия группы. Если бы я не заострил внимание на ‘ea’ в середине, то корректоры и помощники редакторов по всей стране внимательно исправляли бы его на ‘Жуки’. Джон прислал мне копию безумной статьи, которую он написал для газеты ‘Мерси бит’ Билла Хэрри двумя месяцам ранее. Названное ‘Краткое отвлечение о сомнительных происхождениях ‘Битлз’ (переведённое с Джона Леннона)’ это произведение было его способом обратить внимание на название группы и её ранние корни, и в то же время сделать полезную рекламу в ‘Мерси бит’ в преддверии дебюта их в записи для ‘Парлофон’.