Чтение онлайн

Длительность и глубина очень публичных романтических отношений Пола с Джейн Эшер подтверждали её место внутри элитной маленькой группы женщин, которю я называл ‘банда битловских склочниц’ – Би-Би-Си, если коротко. Менее хорошо воспитанные коллеги заменяли слово ‘склочницы’ на ‘спорщицы’ или ‘стервы’. Во всём, кроме официальных документов, отношения Маккартни-Эшер имели все признаки полноценного брака. Для мира, которому нравятся добрые истории любви, эти безумно влюблённые друг в друга возлюбленные составляли симпатично смотрящуюся пару, которая выглядела вместе просто замечательно. Пресса использовала такие фразы, как ‘сказочный роман’ и ‘созданы на небесах’. За своим внешним проявлением близости, Пол испытывал муки сомнений из-за заметной карьеры Джейн. В отличие от Синтии, Джейн не собиралась откладывать свои амбиции в сторону, и – хотя сначала Пола радовало присутствие рядом известной дамы – он не был уверен, насколько успешной он хочет, чтобы она была. Джейн не слишком горела желанием присоединяться к банде битловских склочниц или позволять думать о себе, как о приложении к ‘Битлз’. Она говорила, что Пол вёл себя иначе по отношению к ней, когда он был с ребятами: “Я не хочу быть частью какой-либо шайки. Я хочу чувствовать, что мы идём по жизни вместе вдвоём”. Я лишь мельком видел грозовые моменты между ними, но слышал о многих яростных перебранках, которые заканчивались тем, что один из них в гневе уходил. Такого рода вещи ставили обоих в особо неловкое положение, когда Пол жил под одной крышей со своими ‘родственниками со стороны жены’ в доме семьи Эшер на Уимпол-стрит.

Линда Истмэн вошла в жизнь Пола за пару лет до того, как Джейн покинула его. Помню, как я проверял её аккредитацию, когда она пришла в качестве внештатного фотографа на пресс-конференцию битлов в Нью-Йорке в 1966 году. Ходило много слухов, как о надвигающихся женитьбах, так и об односторонних разрывах отношений, прежде чем Пол расстроил обозревателей, сделав, наконец, предложение Джейн на рождество 1967 года. Думаю, что после этого ему было трудно прекратить отношения, которые продолжались почти пять лет, и он использоват ту, кого я прозвал ‘промежуточной девушкой’, в целях облегчить себе выход из этого положения с минимальными спорами. Это была 23-летняя американка по имени Фрэнсис Шварц, которая прислала Полу для передачи в ‘Эппл’ сообщение, в котором говорилось, что она написала сценарий и хочет, чтобы он сочинил музыку для звуковой дорожки. Он последовала за оставшейся без ответа телеграммой, приземлилась в Лондоне и появилась в офисе ‘Эппл’. Здесь её физическая привлекательность привлекла внимание Пола, в то время как её сценарий – нет, и он сказал Дереку Тэйлору нанять её на работу в свой пресс-офис в качестве помощницы по рекламе. Она побывала на нескольких сессиях звукозаписи на Эбби-роуд и, хотя она была в высшей степени осмотрительна, по узкому кругу лиц группы распространилась новость, что Фрэнси переехала из своего временного прибежища в Ноттинг-Хилле в дом Пола в Сент-Джон’с-Вуд. Даже в июне 1968 года, когда Пол и Джейн отправились на свадьбу его брата Майка, создавалось стойкое впечатление, что пара по-прежнему очень близка. Помню, как в доме семейства Маккартни – ‘Рембрандте’, из которого открывались чудесные виды на устье реки Ди в Хесуолле, Чешир – двое братьев Маккартни позировали в саду со своими девушками для фотографий прессы. На протяжении всего вечернего свадебного приёма – относительно небольшой семейной вечеринки, которую посетили мерсисайдские члены большого клана Маккартни – Пол и Джейн вели себя, словно две влюблённые пташки, что натолкнуло меня спросить их: “Следующими будете вы?” Спустя несколько часов Джейн отправилась назад на свою последнюю актёрскую работу, а Пол поехал домой в Сент-Джон’c-Вуд к Фрэнси. Большинство из нас не могло понять этого влечения. Фрэнси была простодушной, не производящей глубокого впечатления, маленькой брюнеткой, которая, казалось, прокладывала себе путь к чувствам Пола, не понимая, что он ей не по зубам. Фактически, она была секретным оружием Пола с целью избежать разборок один-на-один с Джейн по поводу Линды Истмэн, в которую он начигал по уши влюбляться. Неизбежно, Джейн, вернувшись с одного из театральных выездов, была страшно расстроена, обнаружив в дому Фрэнси. Слишком хорошо воспитанная, чтобы начинать крупное выяснение отношений, Джейн спешно отправилась домой к своим родителям, оставив свои вещи, которые позже забрала её мать. К сентябрю выполнившая свою функцию Фрэнси была выпровожена домой в Нью-Джерси – или куда-то ещё – и почти незамедлительно Линда заняла это освободившееся место, которое для неё грела ‘промежуточная девушка’.

Когда на сцене возникла сварливая и пугающая Линда Луиза Истмэн, я оказался не единственным, кто выказал удивление последним выбором Пола, хотя мы осмотрительно делали это за его спиной. Линда была 25-летней разведённой американкой с шестилетней дочерью. Лично я ожидал, что он женится на какой-нибудь юной свежелицей английской розе, например, бывшей мисс Великобритания. Вместо этого, Пол был полностью очарован этим реалистичным, интеллигентным и очень земным рок-н-ролльным фотографом из Нью-Йорка. Очевидно, ошиблись мы, а Пол оказался совешеннно прав, потому что его долгий и очень счастливый брак был абсолютно успешным.

Как и Джейн Эшер Пола, возлюбленная Джорджа во время разгара битломании была амбициозная женщина с карьерой, успешная модель по имени Патти Бойд, которая привлекла внимание Джорджа во время её маленькой роли в ‘Вечере трудного дня’, и он направился прямиком к ней. Она сыграла школьницу с текстом из одного единственного слова – ‘Заключённые?’. Изумительно красивая Патти совершенно очаровала Джорджа, решительно гнавший от себя тех, кто предполагал, что она предложила себя на роль в этом фильме с одной лишь целью – соблазнить ‘какого-нибудь битла’, и обнаружила, что он является единственным свободным на тот момент. Патти начала разговор, попросив Джорджа поставить автограф на фотографии и надписать её не только ей, но также и её сёстрам, Поле и Дженни. Её порадовало, что он поцеловал её имя большее число раз, чем имена двух других. Также подобно Джейн, Патти не афишировала свои отношения и тщательно ограничивала свои интервью прессе темами, которые касались её карьеры, а не её нового возлюбленного. Из-за того, что нью-йоркский издатель Глория Стэйверс разделяла с ней большой общий интерес к моде и последним веяниям подиума, она смогла убедить Патти вести регулярную колонку для ‘16’, но там говорилось скорее о лондонской ‘тусовке’, ‘прекрасных людях’ столицы в общем, а не её личной жизни с Джорджем. Эта пара была неразлучна и, в конце концов, поженилась в 1966 году, после того, как прожили вместе год или около того и устроились в доме в одном опрятном и просторном одноэтажном доме с верандой в Эшере. Именно Патти косвенно указала Джорджу на музыкуи культуру Индии, когда убедила его сопроводить её на одну лондонскую лекцию о духовном возрождении, которую читал торговец транцендентальной медитацией, Махариши Махеш Йоги. Позже она утверждала – не без оснований – что навязчивый интерес её мужа к индийской музыке в действительности оказался сильнее преданности ‘Битлз’. Джордж – который однажды сказал мне, что его видение рая это секс без ограничений круглые сутки, днём и ночью – продолжал встречаться с другими девушками и до и после своей женитьбы на Патти, и у меня создалось впечатление, что он знает о его репутации и готова смириться с этим. Но Джордж никогда не ввязывался в длительные романы. Он доставляли удовольствие стихийные отношения на одну ночь. Узнав, что Джордж и Патти назначили дату свадьбы, Джон сказал: “Он взял её в клуб, он должен”. Но он не взял ни тогда, ни позже, что могло позднее внести вклад в нестабильный характер их семейной жизни.

Одной августовской ночью во время концертного турне по США в 1965 году, за пять месяцев до женитьбы Джорджа на Патти, я вернулся в свой номер одного отеля Миннеаполиса, в которм обнаружил трёх юных сексапильных девушек, свернувшихся калачиками на моём полу; одна из них была грубой попыткой выглядеть похожей на Патти Бойд. Я сталкивался с довольно большим количеством таких. Парни из охраны часто называли их ‘приманкой’. Каждой из девушек было наказано ждать телефонного звонка от Джорджа, когда он скажет, что теперь её очередь присоединиться к нему. Я спросил похожую на Бойд: “Почему в моей комнате?” Она ответила: “Джордж сказал, что мы тебе понравимся”. Даже после того, как через 12 месяцев гастроли закончились, у битлов было больше, чем у обычных женатых людей, свободы, чтобы встречаться с другими женщинами и получать удовольствие от кратких, в сущности анонимных, любовных утех. Это обуславливалось просто тем, что они проводили так много времени в делах, которые держали их вдали от дома ночь или дольше. В случае Джорджа и Патти, казалось, её политикой было – если не можешь победить их, тогда присоединись к ним. По крайней мере, в начальных стадиях их отношений, многие из коллег парочки по шоубизнесу смотрели на её отношения с гитаристом Эриком Клэптоном, как на откровенную любовную связь в отместку, хотя самым большим сюпризом было то, что господа Харрисон и Клэптон остались такими хорошими близкими друзьями. Согласно тому, что он говорил мне, Джордж знал, что Патти не собирается оставаться в долгу в отношении внебрачных связей, и что на оставшейся части его первого брака лучшим, что он мог сделать, было принять открытые отношения, с которыми они могли бы смириться. За каким дьяволом любому мужчине с такой роскошной супругой, как Патти, гулять от неё – выше моего понимания, но, полагаю, у Джорджа были свои причины. В начале и середине 60-х я всегда считал Джорджа явно ревнивым парнем, особенно когда дело касалось какой-нибудь привлекательной девушки, но он, должно быть, полностью изменился в последующие годы.

Из всех четверых битлов – насколько я знал их в 60-х – самым преданным любви и браку был Ринго. У меня создалось впечатление, что степень настоящих романтических отношений между Ринго и ливерпульской парикмахершей Морин Кокс была выше, чем в других парах группы. Будучи на шесть лет моложе Ринго, Мо – или Мич, как её знала большая часть её самых близких друзей по родному городу – была страстной поклонницей ведущих ансамблей мерсибита, частой гостьей ‘Пещеры’, где она выстаивала с другими рано прибывшими по нескольку часов, прежде чем откроются двери, и нерегулярной подружкой нескольких ведущих местных музыкантов. Подобно остальным из его семьи, Мо называла Ринго Рич или Ричи – типичные ливерпульские уменьшительно-ласкательные от его настоящего имени, Ричард. Задолго до того, как Рмнго присоединился к ‘Битлз’, Мо видела, как он играл на барабанах в ‘Ураганах’ Рори Сторма, ещё одного ведущего небольшого ансамбля мерсибита. Она говорила мне: “Я испытавала к нему в то время симпатию, но, наверное, не могла сделать первый шаг. Решать должен был Ричи. Несколько раз на выступлениях Рори наши глаза встречались, но ничего не происхлдило. Я начала приходить к выводу, что я не его тип”. Они начали серьёзно встречаться лишь после того, как Ринго набрался храбрости пригласить её на танец одним вечером в ‘Пещере’. Но когда битлы увезли его из Ливерпуля, а она осталась дома, казалось, их отношения прекратятся. В конце 1964 года Ринго положили в больницу при лондонском университетском колледже для удаления его миндалевидных желез, и встревоженная Морин примчалась к его кровати, чтобы поддержать его. Она рассказывала мне: “Я не пыталась извлечь выгоду из этой ситуации и понятия не имела, приведёт ли мой визит к нему к чему-то большему. По правде говоря, мысль о необходимости переезжать в Лондон на постоянное место жительства отталкивала меня”. Через два месяца парочка поженилась во время гражданской церемонии в вестминстерском зале ‘Кэкстон’, а 13 сентября 1965 года родился первый из трёх их детей. В противоположность Леннонам, брак Старки казался надёжныи и намного более основательным романтическим делом, основанном, скорее на давно возникшем и медленно разгорающемся любовном романе, чем на беременности. Мо считала весьма важным сохранить свою домашнюю жизнь такой же обычной, спокойной и заурядной, насколько это было возможно, даже в чрезвычайной обстановке в годы битломании. И когда ребята начали проводить целые ночи в студии звукозаписи, у Мо по-прежнему была готова горячая еда для её мужа, когда он возвращался с работы во время завтрака. По крайней мере, в ранние годы их женитьбы Ринго уважал неприкосновенность своего брака больше обычного рок-н-ролльщика той эры, и я был ошеломлён и опечален, узнав, что он и Мо вынуждены были развестись в 1975 году.

Первые жёны Джона, Джорджа и Ринго собирались вместе в домах друг друга на регулярной основе, почти каждый день, когда группа была в отъезде. Положение жён членов самой знаменитой по-группы в мире означало, что между этими женщинами существовала уникальная связь. Остальным из нас было невозможно представить себе, каково это, когда тебе завидуют миллионы чуть ли не истеричных любовных соперниц, некоторые из которых были достаточно фанатичны для того, чтобы желать тебе серьёзного увечья или даже мучительной смерти. Синтия и Морин были ближе всего друг к другу, частично потому, что они обе были из Ливерпуля и имели эту дополнительную связь, но также и потому, что Патти часто то входила в этот круг, то покидала его для выполнения своих модельных обязательств. Джейн Эшер была очень редкой четвёртой участницей; это была группа девушек, проживавших на периферии, и горожане – подобные Полу и Джейн – туда не вписывались. Все три женщины являлись ярыми фанатками ‘Битлз’ и часто предпочитали звонить мне в офис по поводу грядущего турне или дат звукозаписи, чем требовать деталей от своих мужей. Когда Синтия, Морин и Патти собирались вместе, то это происходило обычно на кухне со множеством чашек чая или кофе, если был день, или с несколькими бутылками вина, если наступил вечер. Было две основных темы для обсуждения этой сплочённой кликой: семейные сплетни, которые ходили исключительно внутри собственного битловского узкого круга лиц и более широкие вопросы, возникавшие из иногда скандальных слухов, которые обыкновенно в изобилии ходили среди фанатов ‘Битлз’. Я смотрел на эту группу, как на клей, который удерживал в целостности битловские браки, по крайней мере, на тот момент. Разделять счастье и горе, успех и разочарования было хорошим способом штопать трещины, как только они появлялись. Являясь частями такой тёплой и заслуживающей доверия маленькой группы, они чувствовали себя более комфортно, чем если бы они сталкивались с травмами и кризисами своих необычных жизней поодиночке. Но за обсуждением информации о привилегиях, ловушках, проблемах и настоящем безумии, сопровождавших успешное замужество на битле, женщины могли балансировать на грани отчаяния или вырваться на свободу даже раньше, чем это случилось. К их чести, эти верные первые супруги держали свою частную жизнь в тайне все эти годы. Средства массовой информации согласились бы на любые условия за то, чтобы заполоучить их личные истории, но мне никогда не дозволялось устраивать интервью или фотосъёмки этих женщин, кроме обычных съёмок для каких-либо целей шоубизнеса или эксклюзивных снимков, чтобы отметить свадьбы или дни рождения.

Я никогда не смотрел на распад ‘Битлз’, как на несчастье. Я считал это положительным шагом, который освободил и позволил квартету связанных творческих личностей пойти каждому своим путём. На самом деле битлы перестали быть великолепной четвёркой по окончании своей гастрольной эры в 1966 году. С тех пор они больше походили на товарищество с ограниченной ответственностью, ведущие дела, как ‘Битлз’. Неслучайно у Джорджа появился такой громадный хит, как ‘Мой милый Господь’ вскоре после выходы из тени Леннона и Маккартни. Крах ‘Битлз’ был не только неизбежен, он был правильным событием для всех, к кому это имело отношение, в создавшихся условиях. Также я не отвожу новой любви Джона, Йоко Оно, или последней подруге Пола, Линде Истмэн, роли ‘злобных ведьм’ ‘Леса святого Джона’. В 1966 году битлы были готовы бросить вызов и игнорировать тех, кто контролировал деловую сторону их жизни, и управлял их развитием в качестве самых хорошо продаваемых музыкантов. К 1968 году они игнорировали друг друга. Ряд ребяческих роступков и ответных реакций Джона и Пола создали плохую атмосферу на сессиях звукозаписи. Оба открыто нарушили правило великолоепной четвёрки, при котором женщины со всеми другими, не являющимися необходимыми гостями, в студию не допускались. Это была разумная позиция, с которой Синтия, Джейн, Патти и Морин не спорили. В некоторых случаях, когда некоторые из них или все они собирались пообщаться после работы, женщины собирались в каком-нибудь клубе или ресторане Вест-Энда и ждали там встречи со своими мужчинами. Это не являлось проблемой и не вызывало разногласий. Затем Джон начал показываться на сессиях с Йоко. Пол контратаковал, сначала приведя с собой на работу Фрэнси Шварц, а затем позвав Линду Истмэн. Леннон и Маккартни сидели там подобно двум генералам в двух противоположных лагерях – Джон и Йоко совещались в секретном разговоре в одном конце студии, Пол с Линдой в другом. Гостье Пола хватало здравомыслия вести себя тихо и просто наблюдать за тем, что происходит. С другой стороны, Йоко Оно не умела держать рот закрытым и настаивала на предоставлении ей роли с большим количеством текста в этих делах, – величайших грех, согласно книге неписанных правил битлов. Йоко оказалась катализатором изменений; далёкий от того, чтобы считать её насаждательницей зла, которой изображают её фанаты, я видел в ней жизненно необходимое стимулирующее влияние, в котором нуждались Джон, Пол, Джордж и Ринго, чтобы вызвать распад в точно положенный срок. Когда Йоко в первый раз высказалась громко во время одной сессии звукозаписи, то лишь, чтобы передать какое-то относительно банальное слово совета Джону о том, что он пел в тот момент. Остальные битлы огляделись, с непроницаемыми лицами, удивлённые, ошеломлённые. Возник момент мёртвой тишины, которую нарушил Пол: “Будь я проклят! Кто-то что-то сказал? Кто, чёрт возьми, это был?” Конечно же, он отлично знал, кто это сказал. Остальные присоединились к нему: “Ты что-то сказал, Джордж? Но твои губы не шевелились!” “У нас здесь новый продюсер?”

Из таких небольших источников выросли не только дополнительные недоразумения внутри группы, но и более широко распространённого слуха, что Йоко и Линда разваливали ‘Битлз’ – тема, которую с радостью подхватили и стали быстро распространять средства массовой информации. К концу 1968 года – плавания или погружения – не Йоко или Линда, а сами битлы взяли решающую ответственность за судьбу группы, и это входило решение считать дело завершённым скорее раньше, чем позже. В чём они не нуждались на этом этапе, так это во влиятельном вмешательстве со стороны любящих поспорить посторонних. В феврале 1969 года прибыл идол Джона Аллен Клейн с миссией спасти и заново вырастить гниющее яблоко – ‘Эппл’. Его работой было выкорчевать мёртвое дерево, прежде чем началось гниение. Одной из его первых жертв стал долго служивший и долго страдавший Алистер Тэйлор, который никогда даже не виделся с Клейном. Тэйлор пришёл в мой офис поплакать на моём плече и сказал: “Я звонил Полу и всем остальным по очереди, и никто не стал со мной говорить. Увольнение американцем это уже достаточно плохо, но изгнание своими старыми друзьями без объяснений заставило меня чувствовать себя физически больным”.

Почти незамедлительно после назначения Клейна, Пол привёл своего собственного адвоката, брата Линды, юриста из Нью-Йорка Джона Истмэна, который получил отчасти таинственную внештатную должность под названием ‘главный консультант ‘Эппл корпс’’. Два противоборствующих лагеря внутри ‘Битлз’ усилили свои личные позиции – с разницей в лишь одну неделю друг от друга в марте 1969 года Пол женился на Линде, а Джон женился на Йоко Оно. Два наименования нового сингла ‘Битлз’, ‘Возвращайся назад’ и ‘Не подведи меня’, были неестественно подходящими. В августе группа в последний раз работала вместе в студии ‘Эбби-роуд’, нанося окончательные штрихи на одноимённый альбом и позируя для фотографий на альбомную обложку на пешеходном переходе возле студий ЭМИ. Джордж Мартин так оценил ‘Эбби-роуд’: “одна сторона была в очень значительной степени такой, какой хотел Джона, а вторая сторона была, какой её хотели видеть Пол и я”.

Начиная с этого момента, формальной распад уже-совсем-не-великолепной-чётверки приобрёл все качества – грязь, враждебность и словесные перепалки – серьёзного злогои язвительного развода. Пол последовал профессиональному совету, что он должен подать на остальных в суд, чтобы выжить, или погрязнуть в финансовой и эмоциональной трясине того, что он назвал “личными противоречиями, деловыми противоречиями и музыкальными противоречиями”. Пол говорил, что хотя он никогда и не разводился, он считает процесс распада ‘Битлз’ очень похожим на то, как “прокисают любовные взаимоотношения”. Тем временем, Джон был на уверенном пути к тому, чтобы стать самым настоящим наркоманом. В 1970 году он признавался, что он, должно быть, подывал в тысячах ЛСД-путешествиях с 1964 года: “Я часто просто ел его всё время”. Также он принимал героин, но об этом он не распространялся.