Чтение онлайн

Время планового отлёта рейса уже давно прошло, но отдельными мольбами к капитану Вик Льюис и Брайан Эпстайн убедили его дождаться нас. Как только рейс 862 ‘Королевских нидерландских авиалиний’ оторвался от взлётно-посадочной полосы в 4-45 после полудня того дня, вся наша компания разразилась спонтанными аплодисментами. Джордж наклонился через проём между его местом и моим и сказал мне: “Единственной причиной, по которой я бы вернулся в это место это чтобы сбросить на него большую начинённую радиоактивными элементами бомбу”. Пол спросил меня, не записал ли я телевизионное заявление Брайана и если да, то не может ли он его услышать. Я сказал ему: “У меня есть оно на кассете. Там можно услышать вступление ведущего, но остальное неясно. Они размыли всё объяснение Брайана”. Прежде чем Пол покинул отель ‘Манила’, он в типичном рекламном жесте доброй воли от имени группы дал одно радиоинтервью с извинениями, что битлы не смогли встретиться с Имельдой Маркос, и сказал, что они ничего не знали об этом приёме с обедом. Во все времена, даже во враждебных условиях, Пол нёс достаточно масла для того, чтобы полить им неспокойную воду. В Лондоне он дал прессе отчёт о нашем отправлении: “Нас били и толкали из одного угла в другой. Эскалаторы были отключены, и мы не могли никуда попасть очень быстро. Когда они начали одолевать наших дорожных менеджеров, все в этом месте попадали. Клянусь, там их было, по меньшей мере, 30, окруживших нас”. Последнее слово принадлежало Джорджу. Когда его спросили по прибытию в Лондон, что следующее на повестке дня группы, он ответил лишь со слабым намёком на улыбку: “У нас будет пара недель на то, чтобы поправиться, перед тем, как нас изобьют американцы”. Нил Аспинолл сказал по философски: “Случай на Филиппинах стал одним из последних гвоздей в гроб гастролей ‘Битлз’”. Я бы сказал, целым мешком гвоздей, Нил!

Оглядываясь в прошлое, я вижу иронию в том, что битлы были обвинены в оскорблении жены президента, когда они ничего не знали об этом её приглашении “заскочить”. Я охотно признаю, что в других случаях Брайан Эпстайн или я часто допускали невинную ложь, чтобы оградить битлов от гражданских обязанностей или государственных церемоний, которые смущали и наводили на них скуку; обычно мы приносили их извинения, даже не советуясь с ними. Но в случае с обедом во дворце в Маниле, мы были серьёзно не до конца введены в курс дела нашим собственным местным организатором, и понятия не имели, что битлы своим отсутствием разочаруют сотни приглашённых гостей.

Год продолжался хаотично и с опасными подводными камнями. Касательно Джона Леннона, самый неудачный эпизод всего его времени с ‘Битлз’ начался ранее в том же году – в пятницу 4 марта 1966 года – когда лондонская ‘Ивнинг стандард’ опубликовала основанную на интервью статью Морин Клив о жизненном стиле Джона.

‘Преступление’ Джона заключалось в утверждении в одном из интервью с журналисткой лондонской ‘Ивнинг стандард’ Морин Клив, что битлы были в тот момент популярнее Иисуса. Богато украшенная цитата этого заявления на обложке американского журнала для фанатов ‘Дэйтбук’ привела к церемониям публичного сожжения альбомов, организованным радио ди-джеями, которые делали это скорее для рекламы, чем потому что они были оскорблены словами Джона. Это был один из отрывков её серии доскональных биографий под названием ‘Как живёт битл?’. В восьмом абзаце была спрятана цитата Джона, которая обрушила гнев религиозных фанатиков на его голову и преследовала его на протяжении всей его оставшейся карьеры в составе великолепной четвёрки: “Христианство уйдёт, оно съёжится и исчезнет. Мне не нужно доказывать это, я прав, и моя правота будет доказана. Сейчас мы более популярны, чем Иисус. Я не знаю, что уйдёт первым – рок-н-ролл или христианство. Иисус был ничего, но его последователи были толстыми и заурядными. Это они извратили всё, что разрушило всё это для меня”. В то время Джон сильно увлекался книгами о мировых философах и религиях и он дал то, что считал обоснованным комментарием о современном ему падении посещаемости церкви среди христиан. Это была не просто точка зрения Леннона, это было действительное положение вещей. Другими словами, пока фанаты ‘Битлз’ битком набивали британский ‘Одеон’ и театры ‘Эй-би-си’, чтобы увидеть концерты группы, в церковь по воскресеньем ходило меньше христиан. В этой же статье Морин Клив обратила внимание на дорогие владения, которые Джон продемонстрировал ей во время её визита в его 27-комнатную резиденцию в тюдорском стиле в Уэйбридже: “…огромный алтарь с распятием с буквами ИХС на ней” и “громадная библия, которую он купил в Честере”.

Первоначально высказывание Джона не вызвало никакого удивления или негодования среди читателей ‘Ивнинг стандард’, будь то верующих или нет. Затем, в последние дни июля, был опубликован сентябрьский выпуск американского журнала ‘Дэйтбук’, – своевременный для того, чтобы попасть в газетные киоски в качестве подготовки к американскому турне ‘Битлз’ – который включал в себя версию статьи Морин Клив, воспроизведённой в качестве ежемесячного выпуска ‘Кричите’. У ‘Дэйтбук’ была репутация, как у всегда слегка более серьёзной в её подходе к миру юных фанаток поп-музыки, чем, скажем, у лучше продававшейся ‘16’. На передней обложке последнего ‘Дэй тбук’ был крупный фотоснимок Пола, а рядом с ним была колонка цитат знаменитостей – Пола, Джона, Скотта Уокера, Дилана, Тима Лири и других. Фраза Джона была: “Я не знаю, что уйдет первым – рок-н-ролл или христианство”. Этот и остальные комментарии Джона были представлены внутри, в более сенсационном контексте, чем первоначальная статья в ‘Ивнинг стандард’. Они вызвали шум и волнения в различных религиозных организациях, многие члены которых, должно быть, прочли слова Джона не до конца или не видели их вообще. Некоторые христианские верующие ошибочно заключили, что ссылка Джона на “толстых и заурядных” последователей была предназначена для того, чтобы унизить и очернить их, а не современников Христа 2000 лет назад.

Ведущие и ди-джеи радиостанций Юга, вдоль так называемого библейского пояса Америки, присоединились к этому массовому движению и подстрекали юных фанатов сплотиться и устраивать церемониальные костры, в которых жечь пластинки ‘Битлз’. Некоторые из этих радиостанций никогда не ставили записей группы в прошлом, но всё равно заявляли о своём отказе от них. В Миссисипи один верховный колдун из Ку-клукс-клана заявил, что он думает, что битлам “промыли мозги коммунисты”. Великий дракон Ку-клукс-клана Северной Каролины, с энтузиазмом присоединившийся к этой священной войне, привязал пачку альбомов ‘Битлз’ к кресту, который затем поджёг перед подбадривающей толпой. Для всех кроме самых необъективных и предубеждённых наблюдателей эти костры были рекламными трюками для повышения общественной значимости организующих всё это радиовещательных компаний. Я сомневаюсь, что без выросшего, словно снежный ком, внимания прессы, которое вызвали эти церемонии, материал ‘Дэйтбук’ сочли бы таким уж возмутительным. Но пресса, радио и телевидение Америки выступили в защиту фанатичных проповедников и обратили всю мощь своей зобы против Джона Леннона. Радиостанция У-Эй-Кью-Уай из Бирмингема в штате Алабама заявила, что битлы были запрещены, потому что “мы считаем их неприемлемыми для большинства любителей хорошей музыки”. У-Ти-Ю-Эф из Мобайла осудила заявление Леннона, как “прямое кощунственное оскорбление Всемогущего Господа”. Ориентирующаяся на госпелы техасская радиостанция Кей-Зет-И-И решила запретить ‘Битлз’ “навечно”.

Что касается других мест планеты, то ‘Южноафриканская вещательная корпорация’ отказалась от проигрывания записей ‘Битлз’; одна испанская радиостанция поступила так же, и части голландского населения предпринимали попытки запретить записи группы и отказать битлам в праве вновь появляться в Голландии. Мы противостояли им из Лондона, как только могли, утверждая, что заявления Джона являлись проницательным и совершенно разумным социальным комментарием, абсолютно не богохульным. Морин Клив, выдающийся автор статей своего времени, добилась уважения битлов, и особенно близкие отношения возникли у неё с Джоном. Она бы не стала делать ничего умышленно, что могло бы причинить вред Джону или повредить имиджу группы. Она сказала, что её статья была неверно истолкована, а Джон не хотел быть дерзким или неуважительным. Он скорее сокрушался, чем одобрял существующее состояние дел, при котором христианство настолько слабо, что многие молодые люди больше осведомлены о жизни битлов, чем об Иисусе Христе. Она сказала: “У части американской публики создалось ошибочное впечатление, и оно абсолютно абсурдно”.

Брайан Эпстайн прервал свой предваряющий гастроли отпуск в похожем на итальянские курорты Портмейрионе в Северном Уэльсе – где он оправлялся от железистой лихорадки – для того, чтобы посетить срочную встречу исполнительных лиц НЕМС в Лондоне в начале августа. На этой встрече узкий круг приближенных к битлам лиц обсуждал серьёзность реакции США, и осмелимся ли мы отправиться в концертное турне, когда там перед нашим прибытием полным ходом идёт рост общественной ненависти. Заголовки в прессе описывали этот шум, как “священную войну Соединённых Штатов против ‘Битлз’”. Одна радиостанция, которая ранее не проигрывала записи ‘Битлз’, теперь решила делать это в 30-минутных паузах. Каждое проигрывание предваряло заявление, говорящее, что запрещение музыки группы является презренным “воплощённым лицемерием”, добавляя: “Некоторые из радиостанций, запретивших ‘Битлз’, ставят другие песни, которые являются самыми порнографическими с елизаветинских времён. Возможно, битлы могут быть популярнее Иисуса; возможно, это – то, что неправильно в обществе, и сделал их такими ты, дорогой друг, а не Иисус, не Джон Леннон и не ‘Битлз’”. Можно сказать, что это был другой способ сделать себе ту же самую рекламу! Неожиданная поддержка ‘Битлз’ пришла также из Солт-Лэйк-Сити штата Юта, где программный директор радиостанции Кей-Си-Пи-Икс сказал: “Я не верю в поборников религии сколь-нибудь больше, чем я верю в поборников ‘Битлз’. Я играю их записи, а не их религиозные идеалы”.

В конце первой недели августа Эпстайн полетел в Нью-Йорк с намерением успокоить дальнейшую злобу. Он сказал средствам массовой информации США, что всё это дело является типичным битловским фурором: “Леннон сильно интересуется религией и серьёзно беседовал с Морин Клив, хорошей подругой битлов. Он не собирался хвастаться”. Мюррей (К) Кауфман также поучаствовал в этом деле, сказав: “Думаю, что это заявление рассердило и вдохновило церковников, которые верят, что то, что сказал Джон, правда”. Во всех областях американских и международных средств массовой информации велись споры, ставя перед нами продолжающуюся дилемму, стоит ли рисковать жизнью Джона и отправиться с программой концертов в США перед лицом угроз физической расправы, особенно вокруг запланированного выступления в Мемфисе. Было решено, что заранее больше ничего нельзя сделать для того, чтобы изменить общественное мнение, и что мы должны посвятить нашу первую пресс-конференцию в Чикаго ситуации с Ленноном. Я полетел в Чикаго раньше ребят и разбил лагерь в отеле ‘Астор Тауэрс’, откуда начал оценивать взгляды прессы и публики.

Как только битлы прибыли, Джон попросил о встрече с Брайаном Эпстайном и со мной. Мы сели вместе – лишь трое нас – и я кратко обрисовал ему насколько возможно, чего ожидать от международного собрания журналистов, включая людей из всех трёх американских телевизионных вещательных компаний – Эй-Би-Си, Си-Би-Эс и Эн-Би-Си, которые уже были готовы ворваться в мой номер на 27-м этаже. Никогда раньше или позже я не видел Джона в таком смятенном состоянии, не потому, что он считал, что должен перед всеми извиниться, а потому, что он знал, что турне может быть отменено, если только он не поднимет прессу и не завоюет её поддержку на надвигавшейся пресс-конференции. Услышав всё, что мы ему сказали, Джон подался всем телом вперёд на своём стуле и умолк, уронив голову в ладони. Мы поняли, что он рыдает, и Брайан успокаивающе приобнял его за плечи. Джон поднял голову: “Я охотно извинюсь, если вы мне скажете, что это то, что я должен сделать. Я сделаю всё, что угодно, всё, что вы скажете. Как, чёрт возьми, я смогу смотреть в лицо остальным, если всё это турне будет отозвано лишь потому, что я что-то сказал? Я не хотел вызвать всё это”. Я предложил, что Джон должен попробовать объяснить, а не сказать прессе, что ему жаль. Брайан Эпстайн нарушил своё собственное правило, откровенно предупредив Джона, что существует самое настоящее опасение покушения на его жизнь, если настроение фанатичных проповедников Америки не улучшится. Он сказал: “Я скорее отменю концерты, чем стану так рисковать, Джон. И я возьму на себя ответственность и скажу Джорджу, Полу и Ринго”.

Когда пришло время для пресс-конференции, мы собрали остальных трёх и пошли в мой номер. Мы обнаружили его набитым людьми, камерами, светящимся оборудованием и другими атрибутами прессы. В моё отсутствие стол, за которым должны были сидеть битлы, был сдвинут назад к стене, чтобы вместить всех людей, и за ним оставалось место достаточное лишь для того, чтобы четвёрка ребят протиснулась на свои места. Эта пресс-конференция с самого начала не была похожа ни на одну из тех, что ребята давали за те шесть лет, что я был с ними. Джон, выглядевший бледным и напуганным, чуть не отпрянул перед первым шквалом вспышек фотографов. Затем он начал своё длинное извилистое объяснение, запинаясь на каждом предложении, иногда смотря прямо в телевизионные камеры, но в основном опустив глаза на стол: “Послушайте, я не говорил, что ‘Битлз’ лучше, чем Бог или Иисус. Я сказал ‘Битлз’, потому что мне легче говорить о ‘Битлз’. Я мог бы сказать ‘телевидение’ или ‘кино’, ‘автомобили’, или что угодно популярное, и всё бы на этом закончилось. На мои взгляды на христианство непосредственно повлиял ‘Заговор в пасху’ Хью Джей Скофилда. Предпологается, что весть Иисуса была искажена его учениками и извращена по многим корыстным причинам его последователями”.

Пока всё хорошо. Затем начались вопросы. “Каким было твоё собственное религиозное происхождение, Джон?” “Просто что Вы пытались донести своими комментариями, сэр?” “Господин Леннон, Вы верите в Бога?” “Вы сожалеете о своём высказывании, касавшемся Христа?” Джон никогда не ладил со словами, когда дело касалось официальных речей. Где-то между его мозгом и его языком то, что он хотел сказать, путалось, и когда слова вываливались из его рта, они имели меньше смысла, чем он хотел. Если бы он мог превратить своё чикагское заявление в текст какой-нибудь песни, всё было бы по-другому. Джон вкладывал намного больший смысл в стихи, которые он сочинял, чем в слова, которые произносил. И его стихи оказывали большее воздействие, чем его слова. В Чикаго он запинался, иногда терял свою мысль, и ему не хватало воздействия, чтобы убедить эту комнату, полную реалистичных людей мира новостей. “Я не против Бога, не против Иисуса и не против религии. Я не говорил, что мы более великие или лучше. Я верю, что то, что люди называют Богом, это нечто внутри всех нас. Я верю, что то, что говорили Иисус, Мохаммед, Будда и все остальные, было правильным, просто неправильными оказались переводы. Из того, что я прочёл или наблюдал, христианство просто кажется мне исчезающим, теряющим понимание”.