Чтение онлайн

После «Bangla Desh» вся компания отправилась на праздничную вечеринку, где музыканты из Whoи Grand Funk Rail Roadстояли в одной очереди в буфет со свами и игроками на сароде. Пьяный Фил Спектор играл на фортепьяно «Da–Doo–Ron–Ron» и другие вещи из своего объемистого каталога. Харрисон снова пригласил его совместно продюсировать тройной альбом, и снова дерганый Спектор смог провести в студии всего несколько часов — когда записывались «Bangla Dhun» и «Bangla Desh». Старру, Дилану и другим, кто принимал участие в записи альбома, было обещано, что их имена не будут упомянуты, «если он получится паршивым». Однако все одобрили результат, кроме Рассела, настоявшего на ремикшировании своей доли.

Хотя участники имели контракты с разными звукозаписывающими компаниями, это не вызвало особых проблем. Обвинив президента «Capitol» Бхаскара Менона — которому случилось оказаться индусом — в проволочке, Джордж передал права на распространение альбома CBS, лейблу Дилана, организовавшему телевизионную трансляцию концерта. Миру за пределами Северной Америки пришлось ждать до следующей весны, когда фильм был выпущен через посредство «20–th Century Fox».

Джордж и режиссер Саул Свиммер смонтировали записанные фрагменты двух концертов. Обогатив свой технический опыт кинопроизводства в процессе устранения изъянов, он заметил «двенадцать монтажных кадров. Девять из них были искусственными. Нам пришлось взять кадры общего плана, где не видно моего рта, потому что у них не было начального сегмента». Тем временем Боб Дилан, присутствовавший при монтаже, добился того, чтобы «не менялись углы камеры. Получилось довольно шероховато, но Боб хотел, чтобы было именно так. Вообще здорово, что он принимал участие во всем этом».

Фильм «Оскара» не получил, зато альбом, вышедший к Рождеству, заработал «Грэмми» и провел большую часть 1972 года в Hot 100. Многим участникам проекта не понравилась французская кавер–версия «Bangla Desh», а также номер, в котором были скопированы развратные манеры Леона Рассела, исполненный на конкурсе «Battle Of The Bands» в университете Рединга. Хитом, и то не очень крупным, стал только сингл Харрисона «Bangla Desh», тогда как сопутствовавший ему сингл Рави «Joi Bangla» даже не появился в чартах. Это была самая мелодичная вещь в стиле «индо–поп», какую когда–либо продюсировал Джордж.

В примечании, помещенном на конверте альбома, упоминался Фонд катастрофы в Бангладеш, созданный UNICEF, в который поступило 243 418,50 долларов, вырученных с концертов, плюс более внушительные суммы, принесенные альбомом, фильмом, а также «Material World Charitable Foundation», учрежденным Джорджем с целью «поощрения беженцев к занятию сельским хозяйством, дабы они могли сами кормить себя». Хотя звукозаписывающие компании могли бы и отказаться от авторских гонораров, теоретически принадлежавших их исполнителям, Джордж выяснил, что «от юристов и служащих налоговых органов помощи ждать не приходится. Они ведут себя так, что не имеет смысла делать что–нибудь стоящее». Шоу, возможно, и кончилось, но «одно это решение помочь Рави отняло у меня два года жизни», потому что бюрократы по обеим сторонам Атлантики занимались собранными для Бангладеш деньгами с ужасающей медлительностью. Поскольку Джордж не зарегистрировал мероприятие как благотворительное, львиная доля наличности оставалась в распоряжении IRS в Вашингтоне до того самого момента, когда после беседы со своим продвинутым сыном и Джорджем президент Форд «помог направить деньги в нужные каналы, благодаря чему проблема была решена».

В Лондоне даже личные просьбы Джорджа не способствовали снижению налога на продажи альбома, хотя главный секретарь министерства финансов Британии был «рад побеседовать с человеком, который поднялся на вершину и остается там так долго». В конце концов Джордж выписал чек британскому правительству на 1 миллион фунтов стерлингов, после того как ему процитировали «статьи, разделы и прочую чушь, представляющую собой часть политической игры. Пока политики не станут людьми, нам придется обходиться без их помощи».

Слабый луч надежды блеснул из палаты лордов, когда лорд Харлеч встретился за обедом с Алленом Клейном. С той поры, когда он принимал Beatlesв британском посольстве в Вашингтоне в 1964 году, Харлеч занял — среди множества других — пост председателя общества «Shelter», занимавшегося проблемами бездомных. Его дочь незадолго до этого переехала к Эрику Клэптону, и он как никто другой из представителей высшего класса понимал, что Beatlesзаработали больше денег, чем кто бы то ни было за всю историю индустрии развлечений. Джордж, прилетевший из Нью–Йорка, встретился с членом парламента от партии тори Джеффри Арчером, который организовал ему встречу с Патриком Дженкином. Некоторые газеты даже называли дату — 10 октября 1971 года, — когда Харрисон должен был повторить свое чудо в Британии для «Shelter» в более грандиозном масштабе. Не сообщалось только о невыполнимых условиях, выдвинутых Клейном в качестве компенсации за эту акцию. Для того чтобы аннулировать обвинение Харрисона и Леннона в хранении наркотиков, пришлось бы пересматривать британское законодательство.

Одним ударом Джордж превзошел интервью четы Леннон в постели, отказ Джона от ордена MBE и другие изощренные тактические приемы по исправлению человечества. Вероятно, желая взять реванш, Леннон поговаривал некоторое время о концерте на «Wembley», в котором бы приняли участие они с Йоко и приближенные к ним музыканты.

Между тем воззвание Джорджа нашло отклик в сердцах людей, и не только молодых. «Многие собирали деньги на улицах в помощь беженцам из Бангладеш, другие осаждали офис UNISEF, спрашивая: «Чем мы можем помочь?» В большинстве своем люди действуют по вдохновению, и, как мне кажется, я вдохновил многих людей на то, чтобы что–то сделать». Пусть Джордж взвалил на себя это бремя и без особой охоты, он — в качестве представителя простых людей — лично ездил в Индию, чтобы разобраться, как пелось на второй стороне его сингла 1973 года «куда делся рис, отправленный в Бомбей». Сочиненная на следующий день после концерта его наивная «The Day The Word Gets 'Round» родилась из вопроса, почему устранять несправедливости должна поп–звезда, а не правительственные органы.

По примеру «The Concerts For Bangladesh» Боб Гелдоф организовал в 1985 году «Live Aid», а Джордж за свои усилия был удостоен членства в Зале славы музыкантов журнала «Playboy». Он получил орден MBE за гораздо меньшие заслуги. За два года до «Live Aid» он предъявил чек на часть чистой прибыли от концерта Хагу Даунсу из американского комитета UNISEF во время ток–шоу на телевидении США. Получив взамен выражение благодарности, он обратился к зрителям: «Приятно сознавать, что ты сумел сделать это, пусть даже концерт был десять лет назад и публика забыла о проблемах Бангладеш. Дети все еще отчаянно нуждаются в помощи, и деньги имеют большое значение». Джордж считал ниже своего достоинства говорить то, что он думает, о тех, кто облагал непомерными налогами умиравших с голоду и страдавших от болезней людей, спасавшихся от террора.

Концерты в пользу беженцев из Бангладеш стали пиком музыкальной карьеры Джорджа Харрисона. Невозможно было придумать лучшего времени для мирового тура, чем 15–месячный промежуток между премьерой фильма и выходом следующего альбома. Вошедшая во вкус после «All Things Must Pass» и концертов в пользу беженцев из Бангладеш, публика ждала праздника, по своим масштабам сравнимого с туром Волшебной Четверки, хотя, как однажды выразился Брайан Эпштейн, «не в контексте прежних условий». Джордж был теперь наиболее уважаемым и, судя по всему, наиболее перспективным экс–битлом. В Коннектикуте появился его первый персональный фэн–клуб — «Harrison Alliance». Доллары плясали перед его глазами, но Денежному битлу, обретшему наконец независимость, «было абсолютно все равно, услышит ли кто–нибудь» о нем снова.

Его финансовое положение было далеко не стабильным, но после десяти лет туров духоте гардеробной он предпочитал природу. Отныне никто не должен был думать, будто Джордж Харрисон существует только для того, чтобы устраивать дешевые развлечения. Ему не позволили бы спокойно расхаживать по общественному парку, поэтому он был вынужден приобрести собственный парк. Скрытый от любопытных глаз, он прогуливался по утрам вдоль берегов озера, по перелескам и полям своего поместья. И тогда все, чем до сих пор была наполнена его жизнь — безудержное поклонение, хиты, деньги, — отступало на задний план и утрачивало значение.

Во время первого из таких периодов бездействия, которых было потом немало, он любовался тем, как распускаются цветы, подводил итоги своего безрадостного брака и ходил ужинать в ресторан, где ему отводили лучший столик. Хотя его популярности пока ничто не угрожало, Джордж явно не выигрывал от того, что его частная жизнь была насыщена религиозными атрибутами. Некогда настоящий бунтарь и нонконформист, теперь он подвергался насмешкам со стороны хиппи, считавших его еще одним буржуазным либералом с консервативными тенденциями. Экономический потенциал возвращения на сцену перевесил бы его творческую значимость.