Чтение онлайн

Те кто постарше говорили о других метелях и настаивали на том что эта метель не более чем пыль в солнечный день по сравнению с тем, что они видели в зимы их молодости. Речные жители были поражены. Эти южаны не любят снег и холод. Мужчины входили в зал ютились возле каминов(?) или грели руки над светящимися жаровнями, пока их плащи сушились на колышках возле дверей.

Воздух был густой и дымный и его каша уже покрылась корочкой когда женский голос позади него сказал:

– Теон Грейджой.

Мое имя Вонючка, чуть не сказал он.

– Чего ты хочешь?

Она села рядом с ним на лавку, широко расставив ноги и убрала дикую копну рыже-каштановых волос со своих глаз.

– Почему вы едите в одиночестве, м'лорд? Давайте, поднимайтесь, пойдемте танцевать.

Он вернулся обратно к своей каше.

– Я не танцую.

Принц Винтерфелла был изящным танцором, но Вонючка, потерявший пальцы выглядел бы нелепо.

– Оставь меня. У меня нет ни монеты.

Женщина криво усмехнулась.

– Вы принимаете меня за шлюху?
– она была одной из прачек певцов, высокая и тощая, слишком худая и жесткая, чтобы быть симпатичной...хотя, были времена, когда Теон все равно покувыркался бы с ней, чтобы посмотреть - каково это, когда такие длинные ноги обхватывают его.

– Какую пользу принесут мне здесь монеты? Что я на них куплю, немного снега?
– Она засмеялась.
– Вы можете отплатить мне улыбкой. Я никогда не видела вас улыбающимся, даже во время пира в честь свадьбы твоей сестры.

– Леди Арья не моя сестра.

Он мог сказать ей, что больше не улыбается. Рамси ненавидел мою улыбку и выбил мне зубы молотком. Я даже ем с трудом.

– Она никогда не была моей сестрой.

– Тем не менее, милая девочка.

Я никогда не была прекрасной, как Санса, но все называли меня милой. Слова Джейми отдавались эхом в его голове под ритм барабанов, в которые стучали две другие девчонки Абеля. Еще одна тянула Маленького Уолдера Фрея из-за стола, чтобы научить его танцевать.Все смеялись.

– Оставь меня, - сказал Теон.

– Я не во вкусе м'лорда? Я могу послать к вам Миртл, если хотите. Или Холли, может она понравится вам больше. Всем мужчинам нравится Холли. Они тоже не мои сестры, но они милашки.
– Женщина придвинулась ближе. От нее разило вином.
– Если не улыбаетесь мне, расскажите, как вы взяли Винтерфелл. Абель сложит об этом песню и вы будете жить вечно.

– Как предатель. Как Теон Перевертыш.

– Почему не как Теон Умный? Это был бесстрашный подвиг, как мы слышали. Сколько людей у вас было? Сто? Пятьдесят?

Меньше.

– Это было безумием.

– Славным безумием. Говорят, у Станниса пять тысяч, но Абель утверждает, что и вдесятеро большим числом

не одолеть эти стены. Так как же вы взяли их, м'лорд? У вас был какой-то секретный ход?

У меня были веревки, подумал Теон. И крюки. Темнота была на моей стороне, и - сюрприз. Замок едва оборонялся и они застали их врасплох. Но он не сказал этого. Если Абель сложит песню о нем, очень вероятно, что Рэмси проколет ему барабанные перепонки, чтобы быть уверенным, что он ее никогда не услышит.

– Можете поверить мне, м'лорд, Абель напишет.
– Прачка положила свою руку поверх его. Его руки были одеты в шерсть и кожу. Ее были обнажены, с длинными пальцами, грубы и обкусаны до корня.
– Ты не спросил моего имени. Меня зовут Рован.

Теон отдернулся. Это была ловушка, он знал это. Рамси послал ее. Это одна из его шуток, как Кира с ключами.Веселая шутка, и все. Он хочет, чтобы я сбежал, чтобы он мог наказать меня.

Он хотел ударить ее, чтобы сбить эту издевательскую улыбку с ее лица. Он хотел поцеловать ее, трахнуть прямо здесь, на столе, заставляя кричать его имя. Но он знал, что не осмелится коснуться ее, в ярости или в вожделении. Вонючка, Вонючка, мое имя Вонючка. Я не должен забывать свое имя. Он резко поднялся и без слов направился к дверям, прихрамывая, на своих искалеченных ногах.

Снег все еще падал снаружи. Мокрый, тяжелый, безмолвный, он уже начал покрывать отпечатки ног людей, входящих и выходящих из залы. Сугробы почти достигли верха его ботинок. Они будут еще глубже в волчьем лесу...и на королевском тракте, где дует ветер, и там от него не убежать. Во дворе разворачивалась битва; Рисвелы бросали в мальчишек Бэрроутонов снежками. Над ними он видел нескольких оруженосцев, строивших снеговиков вдоль крепостных стен. Они вооружали их копьями и щитами, надевали железные полушлемы на их головы и выстраивали вдоль внутренней стены рядами снежных часовых.

"Лорд Зима пришел к нам со своими рекрутами" - смеялся один из часовых снаружи Большой Залы...пока не увидел лица Теона и не понял, с кем он говорит. Тогда он отвернулся и сплюнул.

За шатрами дрожали в стойлах боевые лошади рыцарей из Белой Гавани и Близнецов. Рэмси сжег конюшни, когда разграбил Винтерфелл, поэтому его отец выстроил новые, вдвое больше старых, чтобы вместить боевых и верховых коней знаменосцев и рыцарей своих лордов. Остальных лошадей привязали во дворе. Конюхи в капюшонах ходили среди них, накрывая попонами, чтобы сохранить их в тепле.

Теон направился дальше в разрушенные части замка. Когда он пробирался сквозь развалины камней, бывших когда-то башней мейстера Лювина, вороны смотрели на него сверху из пробоин в стенах, бормоча друг другу. Иногда один из них хрипло каркал. Он постоял в дверях спальни, которая когда-то была его (по щиколотку в снегу, который налетел через разрушенное окно), сходил в развалины кузницы Миккена и в септу леди Кейтелин. Под Сожженной Башней он миновал Рикарда Рисвела, уткнувшегося носом в шею одной из прачек Абеля, толстушки с яблочными щечками и носиком мопса. Девушка стояла в снегу босиком, покрытая меховым плащом. Он подумал, что она может быть голой под ним. Когда она увидела его, она сказала что-то Рисвеллу, что заставило его громко засмеяться.

Теон поковылял прочь от них. За клетьми была лестница, редко использовавшаяся, его ноги привели его к ней. Ступеньки были крутыми и ненадежными. Он поднимался осторожно и вскоре оказался на внутренней крепостной стене, в одиночестве, вдали от оруженосцев и их снеговиков. Никто не давал ему свободы внутри замка, но никто и не отнимал ее у него. Он мог ходить куда хотел внутри стен.

Внутренняя стена Винтерфелла была более старой и высокой, чем другая. Ее древние серые зубчатые стены с квадратными башенками на каждом углу возвышались на сто футов. Наружная стена, возведенная многими столетиями позже, была футов на двадцать ниже, но толще и в лучшем состоянии, с восьмиугольными башенками вместо квадратных. Между стенами был ров с водой, глубокий и широкий, но... замерзший.