Чтение онлайн

– Внизу. Тайная пещера под скалой, которая появляется только во время отлива.

Но Коннингтон не намеревался "позволить им приходить". Грифоний Насест был крепок, но мал, и все то время, пока они будет сидеть здесь, они тоже будут казаться незначительными. Но неподалеку от них был еще один замок, гораздо больше и неприступнее. Займи его, и королевство пошатнется.

– Прошу меня извинить, генерал-капитан. Мой лорд-отец похоронен под септой, и прошло слишком много лет с тех пор, как я молился за него.

– Конечно, милорд.

Однако когда они разошлись, Джон Коннингтон не пошел в септу. Вместо этого он направился на крышу восточной башни, самой высокой в Грифоньем Насесте. Когда он поднимался, он вспоминал все прошлые восхождения – сотни раз с его лордом-отцом, который любил стоять там и смотреть на леса, скалы и море, зная, что все вокруг принадлежит Дому Коннингтонов, и один раз (только раз!) с Рэйгаром Таргариеном. Принц Рэйгар возвращался из Дорна, он и его эскорт задержались здесь на две недели. Он был молод тогда, а я еще младше. Мальчики, мы оба. Во время пира в честь его прибытия, принц взял свою арфу со струнами из серебра и играл для них. Песнь любви и судьбы, вспомнил Джон Коннингтон, и каждая женщина в зале рыдала, когда он закончил и отложил свою арфу. Мужчины, конечно, не плакали. Особенно его отец, единственной любовью которого были его земли. Лорд Армонд Коннингтон провел весь вечер, стараясь переманить принца на свою сторону в споре с лордом Морригеном.

Дверь на урышу башни заело так крепко, что стало ясно: ее годами никто не открывал. Чтоб заставить ее открыться, ему пришлось приналечь плечом. Но когда он вышел на высокую зубчатую стену, передним окрылся вид, столь же опьяняющий, каким он его запомнил: изъеденые ветром скалы и зубчатые шпили, море, грохочущее и волнующееся внизу у подножья замка как какой-то беспокойный

зверь, бескрайние лиги неба и облаков, лес в осенних красках.

– Земли твоего отца прекрасны, - сказал тогда принц Рейегар, который стоял точно там же, где он сейчас. А он, мальчишка, ответил:

– Когда-нибудь все они будут моими.

Как будто это могло произвести впечатление на принца, который был наследником целого королевства от Бора до Стены.

В конце концов Грифоново Гнездо действительно стало его, но лишь на несколько жалких лет. Отсюда Джон Коннингтон правил землей, простирающейся на многие лиги на запад, север и юг, как и его отец, а до этого отец его отца. Но его отец, как и отец его отца никогда не теряли своих земель. Эта участь постигла его. Я слишком высоко поднялся, слишком рьяно любил, слишком дерзнул. Я попытался дотянутся до звезды, но взлетел слишков высоко и пал.

После Колокольной Битвы, когда Эйерис Таргариен лишил его титулов и отправил в изгнание в приступе безумной неблагодарности и паранойи, но оставил все земли и власть Дому Коннингтонов, передав их кузена Джона, Сиру Рональду, человеку, которого он назначил кастеляном замка, перед тем, как уехал в Королевскую Гавань служить Принцу Рейегару. После войны Роберт Баратеон завершил разрушение Дома Грифов. Кузену Рональду сохранили замок и голову, но он потерял власть, став с тех пор простым рыцарем Грифова Гнезда, а девять десятых земель были отобранны и розданны соседствующим лордам, поддержавшим притязания Роберта.

Рональд Коннингтон умер годы назад. Нынешний Рыцарь Грифонова Гнезда, его сын Роннет,отбыл на войну в речные земли. Оно и к лучшему. Джон Коннингтон знал, люди дрались за собственность, котороую они считали своей, даже если она была ими украденна. Ему не хотелось праздновать собственное возвращение убийством родственника. Отец Красного Роннета быстро воспользовался падением своего кузена, это правда, но сын был в то время еще ребенком. Джон Коннингтон не испытывал ненависти и к самому Сиру Рональду, как можно было бы предположить. Он сам был виноват.

В своей гордыне он потерял все у Каменной Септы.

Роберт Баратеон прятался где то в городе, раненый и одинокий. Джон Коннингтон это знал, как знал и то, что голова Роберта на пике прекратила бы востание раз и навсегда. Но он был молод и полон гордыни. Отчего бы и нет? Король Эйерис назначил его Десницей и поставил во главе армии и ему хотелось оправдать доверие короля и любовь Рейегара. Он собирался сам убить главу воставших и отвести место своему имени в истории Семи Королевств.с

И так он устремился к Каменной Септе, запер город и начал поиски. Его рыцари обыскивали дом за домом, врывались в каждую дверь, заглядывали в каждый подвал. Он даже послал людей в городскую канализацию, но Роберт был недосягаем. Его прятали горожане. Они переводили его из одного скрытого убежища в другое, каждый раз на шаг впереди людей короля. Весь город оказался гнездом предателей. В конце концов узурпатора спрятали в публичном доме. Какой король позволил бы себе прятатся за женскими юбками? И пока поиски Роберта затянулись, Эддард Старк и Хостер Талли подошли с армией к стенам города. Последовала битва и звон колоколов, Роберт сбежал из борделя с мечом в руке, чуть не зарезав Джона на ступенях старой септы, в честь которой город и получил название.

Годы спустя Джон Коннингтон успакаивал себя, что сделал все возможное и никто на его месте не смог бы сделать больше. Его солдаты обыскали каждый закоулок и лачугу, он раздавал помилования и вознагрождения, брал заложников и вешал их в вороньих клетках, обещая не давать им ни еды, ни воды, пока ему не приведут Роберта. И все безрезультатно. Однажды ночью, в первый год своего изгнания он спорил с Блэкхартсом: - Тайвин Ланнистер и тот не смог бы сделать больше.

– Тут ты ошибаешься, отвечал Майлс Тойн.
– Лорд Тайвин не утруждал бы себя поисками. Он бы сжег весь город и все, что жило в нем к чертовой матери. Мужчин, мальчиков, грудных младенцев, знатных рыцарей и пресвятых септонов, свиней и шлюх, крыс и смутьянов, он бы всех их отправил в огненный ад. А когда огонь затих и остались лишь пепел и зола, он послал бы своих людей принести ему кости Роберта Баратеона. А потом, когда появились бы Старки и Талли со своим войском, он принес бы свои извинения и они, поджав хвосты разошлись по домам.

Он был не так уж и далек от истины, размышлял Джон Коннингтон, опираясь на зубцы замка. Мне хотелось славы убийства Роберта в битве, а не прозвище мясника. Так Роберт ушел от меня и убил Рейегара на Трезубце.
– Я подвел отца, вымолвил он, - но не подведу сына.

К тому времени как Коннингтон спустился с крыши, его люди собрали гарнизон замка и челядь во дворе. Не смотря на то, что Сир Роннет отбыл куда-то на север с Джейме Ланнистером, в Гнезде оставалось несколько грифов. Среди них были младший брат Роннета Реймунд, его сестра Элинн и его бастард, с ярко-красной шевелюрой, названный Роналдом Сторм. Все были прекрасными заложниками, приди в голову Красному Роннету вернуться и попробовать отбить замок, который был украден его отцом. Коннингтон отправил их в западную башню под стражу. Девчонка в ответ разрыдалась, а бастард попытался укусить ближайшего копейщика.
– Прекратить, оба, - прикрикнул на них Джон.
– Вам не причинят вреда, если только Красный Роннет не окажется полным дураком.

Из пленных только несколько служили в замке при Джоне Коннингтоне: седой сержант, слепой на один глаз; пара прачек; конюх, бывший конюшонком во время Востания Роберта; повар, растолстевший вширь и ввысь; оружейник замка. Грифф отпустил бороду, пока они плыли, впервые за много лет, и, к его удивлению, он выросла красной, хотя кое где среди огня пробивался пепел. Одетый в длинную красно-белую тунику с вышитыми двойными грифонами его Дома, дерущимися друг с другом, он выглядел старше и суровее, чем в молодости, когда был другом и спутником Принца Рейегара...но мужчины и женщины Грифонова Гнезда не узнавали его.

– Некоторые из вас узнают меня, сказал он.
– Остальные познакомятся. Я ваш полноправный лорд, верунвшийся из изгнания. Мои враги сообщили вам, что я мертв. Но все это сказки, как вы можете удостовериться сами. Служите мне так же верно, как моему кузену и вам не причинят зла.

Он приказал им выходить по одному вперед, называя свое имя и преклоняя колени в клявте служить верно. Все прошло быстро. Солдаты гарнизона - лишь четверо пережили нападение, старый сержант и три мальчишки - положили свои мечи под его ноги. Никто не воспротивился. Никто не умер.