Чтение онлайн

– Взгляни на ту, - посоветовал Геррис, когда они проезжали мимо одного из них. – Мне кажется, она влюблена в тебя.

И сколько же стоит любовь шлюхи? Сказать по правде, девушки смущали Квентина, особенно хорошенькие.

Когда он впервые приехал в Айронвуд, его поразила Инис, старшая из дочерей лорда Айронвуда. Хотя он ни словам не обмолвился о своих чувствах, он годами лелеял мечты... пока её не определили в жены сиру Райену Эллириону, наследнику Божьей Благодати. Когда он в последний раз её видел, она держала одного сына у груди, а другой цеплялся за юбку.

После Инис были близнецы Дринкуотер, две юные рыжеволосые девицы, любившие охотиться с соколами, просто охотиться, лазать на скалы и вгонять Квентина в краску. Одна из них подарила ему первый поцелуй, но которая - он так и не узнал. Для брака близнецы - дочери присяжного рыцаря - были слишком низкого рода, но Клетус не считал это причиной прекратить целоваться. "Когда женишься, можешь взять одну из них в любовницы. Или обеих, почему бы и нет?" Но Квентин придумал несколько причин, почему нет, так что почел за лучшее прекратить отношения в близнецами, и второго поцелуя не случилось.

Позднее самая юная из дочерей лорда Айронвуда преследовала его по всему замку. Гвинет было всего лишь двенадцать лет, мелкая, костлявая девчонка, чьи каштановые волосы и темные глаза выделяли ее

из голубоглазого, светловолосого семейства. Она была умной, быстрой и на словах, и на деле; и с воодушевлением уверяла Квентина, что ему нужно дождаться, пока расцветет ее цветок, чтобы он мог жениться на ней.

Это было до того, как Принц Доран призвал его в Водные Сады. И теперь красивейшая женщина на свете ждет в Мирине и он намеревался выполнить свой долг и претендовать на ее руку и сердце. Она не откажет мне. Она почтет это за честь. Дэйнерис Таргариен будет нужен Дорн, чтобы захватить Семь Королевств, и это означает, что ей нужен он. Конечно, это не значит, что она будет любить меня. Я ей могу даже не нравиться.

Улица делала поворот в том месте, где река впадала в море и вдоль изгиба толпилось множество продавцов животных, предлагая ящериц, украшенных камнями, гигантских окаймленных змей, и маленьких проворных обезьянок с полосатыми хвостами и ловкими розовыми лапками. "Возможно, твоей серебряной королеве понравится обезьянка", сказал Геррис.

Квентин понятия не имел, что может понравится Дейнерис Таргариен.Он пообещал своему отцу, что приведет ее в Дорн, но все больше и больше задавался вопросом, способен ли он на это.

Я никогда не просил об этом, думал он.

По ту сторону широкого голубого разлива Ройна он мог видеть Черную Стену, построенную Валирийцами когда Волантис был просто аванпостом их империи: огромный овал из спаянных камней двух сотен футов высотой и такой толщины, что шесть запряженных четверок лошадей могли скакать по верху стены бок о бок, как они и делали каждый год во время празднований дня основания города. Инородцы, чужеземцы и бывшие рабы не допускались внутрь Черной Стены по настоянию тех, кто обитал там, отпрысков Старой Крови, которые могли проследить свою родословную до самой Валирии.

Людской поток стал оживленнее. Они находились возле западного конца Длинного Моста, соединявшего две половины города. Возы и телеги заполнили улицы, все они двигались от моста или направлялись к нему. Рабы были везде - многочисленные, как тараканы, они спешили по делам своих хозяев.

Неподалеку от Рыбной Площади и Дома Торговца с прилегающей улицы раздались крики, и дюжина Безупречных в разукрашенных доспехах и плащах из тигровых шкур появилась словно из ниоткуда, расталкивая всех прочь с дороги, чтобы триарх смог проехать на своем слоне. Слон триарха был серым чудищем, облаченным в доспехи, искусно покрытые глазурью, которые мягко звенели при его движении, беседка на его спине была так высока, что царапала своим верхом каменные орнаменты арки, под которой он проходил. "Триархи считают себя настолько возвеличенными, что их ногам не дозволено прикасаться к земле в течение года их службы" сказал Квентин своему попутчику. "Они всюду ездят на слонах".

– Перегораживая улицы и оставляя кучи дерьма таким как мы, - сказал Геррис.
– Никогда не мог понять, зачем Волантису три принца, когда Дорну хватает и одного?

Триархи не короли и не принцы. Волантис - республика, как Валирия в старые времена. Все вольнорожденные землевладельцы участвуют в управлении. Даже женщинам позволено голосовать, если у них есть своя земля. Трех триархов выбирают из знатных семей, чей род идет, не прерываясь, от древней Валирии, чтобы

они служили до первого дня нового года. И ты бы знал всё это, если бы потрудился прочесть книгу, которую тебе дал мейстер Кедри."

– Там не было картинок.

– Там были карты.

– Карты не считаются. Если бы он сказал, что они про тигров и слонов, я бы может и попытался. А они, похоже, были по истории.

Когда их повозка достигла Рыбной Площади, слон поднял свой хобот и издал гулкий звук как будто огромный гусь, сопротивляясь войти в нагромождение носилок, паланкинов и пешеходов по пути следования. Их погонщик пришпорил его ногами и заставил двигаться дальше.

Торговцы рыбой выбивались из сил, расхваливая утренний улов. Квентин в лучшем случае понимал одно слово из двух, но ему и не нужно было знать языка, чтобы узнать рыбу. Он видел треску, парусника и сардин, бочонки с мидиями и моллюсками. Угри были развешаны вдоль прилавка. С другой стороны на цепи за плавники подвесили громадную черепаху, тяжелую как лошадь. Крабы возились в бочках с рассолом и морскими водорослями. Несколько продавцов жарили рыбу с луком и свеклой, или продавали проперченную рыбу, тушеную в маленьких железных котелках.

В центре площади под растрескавшейся и безголовой статуей мертвого триарха, начала собираться толпа вокруг нескольких карликов, готовящихся к представлению. Коротышки были облачены в деревянные доспехи с миниатюрными мечами и готовились к поединку. Кветин увидел как один взобрался на собаку, а другой запрыгнул на свинью...тотчас же соскользнув с неё, вызвав смех

– Они выглядят забавно, - сказал Геррис.- Может остановимся и посмотрим на их бой? Смех будет полезен для тебя, Квент. Ты выглядишь как старик, который не просирался полгода.

– Мне восемнадцать и я на шесть лет моложе тебя, - подумал Квентин.
– И я не старый.

Но вместо этого сказал:

– Мне не нужны цирковые карлики, если только у них нет корабля.

– Миниатюрного, я полагаю.

Состоящий из четырёх этажей, Дом Торговца возвышался над доками, причалами и складами, которые его окружали. Здесь торговцы из Староместа и Королевской Гавани смешивались со своими коллегами из Браавоса, Пентоса и Мира, с волосатыми иббенийцами, бледнокожими путешественниками из Кварта, угольно-черными жителями Летних островов в их пернатых плащах, и даже с, носящими маски, заклинателями теней из Асшая, что за Тенью.

Квентин почуствовал теплоту мостовой под ногами, как только слез с повозки, даже сквозь кожу сапог. Возле Дома Торговца в тени был установлен стол на подмостках, украшенный полосатыми сине-белыми вымпелами, которые развевались от каждого дуновения ветра. Четверо наёмников развалились вокруг стола и зазывали каждого проходившего мимо мужчину и мальчика. Гонимые Ветром, понял Квентин. Сержанты искали свежее мясо, чтобы пополнить их ряды, пока они не отплыли к

Заливу Работорговцев. И каждый мужчина, который вступит в их ряды это еще один меч для Юнкая, еще один клинок, предназначенный выпить кровь моей невесты.