Чтение онлайн

Один из Гонимых Ветром окрикнул их. "Я не разговариваю на твоём языке" - ответил Квентин. Хотя он умел читать и писать на Высоком валирийском у него было мало практики в общении на нём. Да и волантийское яблоко укатилось довольно далеко от валирийского дерева.

"Вестеросец?" - ответил мужчина на общем языке. "Дорниец. Мой господин виноторговец."

"Господин? Забудь об этом. Ты раб? Иди с нами и будь сам себе господином. Разве ты хочешь умереть в постели? Мы научим тебя обращению с мечом и копьём. Ты будешь ездить бок о бок с Оборванным Принцем и вернёшься домой богаче, чем лорд. Мальчики, девочки, золото, всё, что захочешь, будет твоим, если ты достаточно смел, чтобы взять это. Мы Гонимые Ветром, и мы имеем богиню бойни прямо в ее зад. "

Двое наёмников начали петь,выкрикивая слова какой-то походной песни. Квентин понял достаточно, чтобы понять её суть. Мы Гонимые Ветром, пели они. Гони нас на восток до Залива Работорговцев, мы убьем короля-мясника и трахнем драконью королеву.

"Если бы Клетус и Уилл всё ещё были с нами, мы могли бы вернуться со здоровяком и убить большинство из них." - сказал Геррис.

Клетус и Уил мертвы. "Не обращай на них внимания" - сказал Квентин. Пока они заходили в "Дом купца", наемники смеялись им в спину, обзывали вялыми трусами и пугливыми девчонками.

Здоровяк ждал их в покоях на втором этаже. Несмотря на то что капитан "Жаворонка" хорошо отзывался об этой гостинице Квентин не хотел оставлять их вещи и золото без охраны.

"Я уже собирался идти искать вас", - сказал сир Арчибальд Айронвуд отодвигая засов чтобы впустить их. Кличку здоровяк придумал ему его кузен Клетус, но по правде говоря он ее заслуживал. Арчи был ростом в шесть с половиной футов, с широченными плечами, огромным животом, с ногами похомижи на стволы деревьев, в его руках было больше мяса чем в поросенке, и ни намека на шею. Из за болезни перенесенной в детстве он лишился волос. Его лысая голова напоминала Квентину гладкий розовый валун. "Итак", загрохотал он, "Что сказал контрабандист? У нас есть лодка?"

"Корабль" - поправил Квентин. "Да, он возьмет нас, но лишь до ближайшего пекла".

Геррис сел на продавленную кровать и стянул сапоги. "Дорн звучит более заманчиво с каждым мгновением."

Я все еще считаю,что мы добились бы большего успеха, если бы отправились по дороге демонов.
– сказал здоровяк.
– Может это и не так опасно, как говорят люди. А даже если и так, это означает только больше славы для тех, кто отважится на это. Кто посмеет на нас напасть? Дринк с его мечом, я со своим молотом, это больше, чем любой демон может переварить.

– А если Дайнерис умрет до того, как мы доберемся?
– сказал Квентин.
– Нам нужен корабль. Пусть даже это будет "Приключение".

Геррис рассмеялся:

– Вы должно быть помешались на Дейнерис больше, чем я думал, если готовы терпеть эту вонь месяцы. Через три дня я начну умолять их о смерти. Нет, мой принц, прошу Вас, только не "Приключение".

– Ты знаешь лучший путь?
– спросил его Квентин.

– Знаю. Мне только что пришло это в голову. Там есть свои опасности, и, допускаю, вы не сочтете его почетным... но он доставит вас к вашей королеве быстрей дороги демонов.

– Расскажи мне, - попросил Квентин Мартелл.

ДЖОН

Джон Сноу перечитывал письмо до тех пор, пока слова не начали расплываться и набегать друг на друга. Я не могу это подписать. Я это не подпишу.

Он собрался было покончить с пергаментом здесь и сейчас, спалить его. Вместо этого он сделал глоток эля из кружки, в которой оставалась еще половина, послле вчерашнего одинокого ужина. Я должен это подписать. Они выбрали меня своим лордом коммандующим. Стена моя, как и весь Ночной Дозор. Дозор не принимает ничьей стороны.

Его тяжелые раздумья прервал Скорбный Эдд Толлет открывший дверь и доложивший что Джилли ждет снаружи. Джон отложил в сторону письмо мейстера Эемона. "Я приму ее". Он боялся этого разговора. "Найди для меня Сэма. После этого я хочу поговорить с ним."

"Он внизу, с книгами. Мой старый септон частенько говорил, что книги это россказни мертвецов. А мертвецы должны помалкивать, как по мне. Никому не охота слушать болтовню покойника." Скорбный Эдд вышел, продолжая что-то бубнить про червей и пауков.

Войдя, Джилли сразу упала на колени. Джон обошел вокруг стола и поставил ее на ноги.

— Я не король, чтобы ты преклоняла передо мной колени.

Будучи уже и матерью и женой, она все еще казалась ему наполовину ребенком: маленькая хрупкая фигурка, завернутая в один из плащей Сэма. Плащ был настолько велик, что в его складках можно было бы спрятать еще несколько таких девушек.

— С детьми все в порядке? — спросил он.

— Да, милорд, — одичалая робко улыбнулась из под капюшона. — Сначала я боялась, что у меня не хватит молока, но чем больше они сосут, тем больше я могу дать. Они сильные.

— Я должен сказать тебе кое о чем неприятном, — у него едва не вырвалось "попросить", но в последний момент он поймал себя.

— О Мансе? Вель просила короля пощадить его. Она сказала, что позволит какому-нибудь коленопреклоненному жениться на ней, и не перережет ему глотку, если только Манса оставят в живых. Гремучую Рубашку же пощадят, а он делал вещи намного хуже. Крастер всегда клялся убить его, если тот покажется рядом с крепостью.

– Ну да, все что Манс сделал это всего лишь собрал и возглавил армию против королевства которое он однажды поклялся защищать. "Манс принес нашу клятву, Джилли. А затем вывернул свой плащ, женился на Далле и назвался Королем за Стеной. Сейчас его жизнь в руках короля. И не о нем нам сейчас нужно говорить, а о его сыне. Мальчике Даллы.

— Ребенок? — ее голос задрожал. — Он не нарушал никаких клятв Милорд. Все что он делает: спит, плачет и сосет. Он никому не причинил никакого зла. Не дайте ей сжечь его, пожалуйста, спасите его.

– Только ты можешь спасти его, Джилли, - и Джон рассказал ей как.

Другая на ее месте кричала бы на него, бранила или прокляла бы на муки в седьмом пекле. Другая женщина могла бы впасть в ярость, наброситься на него, выцарапать его глаза своими ногтями. Другая женщина заставила бы его почувствовать материнский гнев на своей шкуре.

Джилли покачала головой:

— Нет, пожалуйста, не надо.

Ворон подхватил слово и прокричал: "Нет". "Если откажешься, мальчика сожгут. Не завтра и не послезавтра ... но скоро, как только Мелисандре понадобится разбудить дракона, или вызвать ветер, или еще какое заклинание, требующее королевской крови. Манс к тому времени обратится в прах, и она потребует предать огню его сына, а Станнис ей не откажет. Если ты не заберешь мальчика, она его сожжет".

"Я убегу," сказала Джилли. "Я возьму его, я возьму их обоих, сына Даллы и моего сына." Слезы катились по ее щекам. Если бы они не заблестели в пламени свечи, Джон никогда бы не узнал, что она плакала. Жены Крастера, должно быть, научили своих дочерей ронять слезы в подушку. Может, они уходили из дома чтобы поплакать, подальше от кулаков Крастера.