Чтение онлайн

– Малый Ройн, - сказал Утка.

– Она самая.

«Довольно симпатичная речка, полагаю, но даже самый маленький из зубцов Трезубца вдвое шире, и у всех трех течение быстрее». Город так же не поражал воображение. Гхоян Дроэ никогда не был большим, Тирион помнил это из книг, но это было красивое место, зеленое и цветущее, город каналов и фонтанов. До войны. До прихода драконов. Тысячу лет спустя каналы заросли тиной и камышом, а пруды со стоячей водой породили рои мух. Разбитые камни храмов и замков осели в землю, а речные берега поросли искривленными старыми ивами.

Среди этого запустения все еще обитали немногочисленные жители, ухаживая за маленькими садами, поросшими сорняками. Цокот копыт по старой валирийской дороге заставил большую часть из них рассыпаться по своим норам из которых они выползли, но те, что посмелее задержались на солнце, тупо и безразлично уставившись на проезжающих всадников. Одна голая девочка с грязными коленками, казалось, не могла отвести от Тириона глаз. «Она раньше никогда не видела карлика, – понял он, – и уж тем более безносого карлика». Он скорчил гримасу и высунул язык, девочка начала плакать.

– Что ты ей сделал?
– Спросил Утка.

– Я послал ей воздушный поцелуй. Все девушки плачут, когда я их целую.

За спутанными ивами дорога резко оканчивалась, они повернули на север, чтобы скосить путь, и поехали возле воды, пока заросли не уступили дорогу и они оказались около старого каменного причала, полузатопленного и окруженного высокими бурыми сорняками.

– Утка! Халдон!
– раздался крик. Тирион повернулся в ту сторону и увидел мальчика, стоящего на крыше низкого деревянного здания, размахивающего широкополой соломенной шляпой. Он был хорошо сложенным юнцом, долговязого телосложения, гибким и с копной темно синих волос. Карлик предположил, что ему лет пятнадцать, шестнадцать или около того.

Крыша, на которой стоял мальчик, как оказалось, была каютой "Застенчивой Девицы", старой ветхой одномачтовой лодки. Она была широкой и имела мелкую осадку - идеальную для передвижения по самым малым речушкам и отмелям.

("Невзрачная девица, - подумал Тирион, - но иногда самые уродливые бывают самыми ненасытными в постели").

Лодки, которые бороздили реки Дорна часто были ярко разукрашены и изящно изрезаны узорами по дереву. Но не эта. Она была окрашена мутной буро-серой краской, изошедшейся пятнами и отслаивающейся; её большой изогнутый румпель был простым и не украшенным. Лодка выглядела как грязь, думал Тирион, но не сомневался, что это было сделано специально.

Утка прокричал в ответ. Кобыла пошлепала по мелководью, пригибая вниз камыши. Мальчик спрыгнул с крыши каюты на палубу, Затем появилась остальная команда "Застенчивой девицы". Взрослая пара с характерными чертами жителей Ройна стояла рядом возле румпеля, пока красивая септа в мягкой белой одежде не шагнула через дверь каюты, убирая локон темных коричневых волос со своих глаз.

Это был без сомнения Грифф.

– Хватит орать, - сказал он.

Над рекой сразу стало тихо.

– С этим будут проблемы, догадался Тирион моментально.

Плащ Гриффа был сделан из шкуры и головы рыжего волка Ройна. Под ним он носил одежду из коричневой кожи, стянутую железными кольцами. Его чисто выбритое лицо тоже было жесткокожим, с морщинами по углам его глаз. Хотя его волосы были такими же синими как у его сына, их корни были рыжими; брови тоже были рыжими. На его бедре висели меч и кинжал. Если он и был рад видеть Утку и Халдона снова, он скрыл это хорошо, но он даже не попытался спрятать своё неудовольствие при виде Тириона

– Карлик? Что это?

"Я знаю, ты надеялся увидеть сырную голову". Тирион повернулся к Молодому Гриффу и одарил его своей наиболее обезоруживающей улыбкой. "Синие волосы могут хорошо послужить тебе в Тироше, но в Вестеросе дети будут бросать в тебя камни, а девушки будут смеяться тебе в лицо".

Парень отступил назад. "Моя мама была леди Тироша. Я выкрасил свои волосы в память о ней". "Что это за создание?"- воскликнул Грифф.

"Иллирио послал письмо с объяснениями"- ответил Халдон.

"Тогда я хотел бы его прочитать. Отведите карлика в мою каюту".

Не нравятся мне его глаза,подумал Тирион, когда наемник сел напротив него в полумрак каюты за исцарапанный стол с сальной свечой между ними. Они были ледяно-голубыми, бледными,холодными. Карлику не нравились бледные глаза. У Лорда Тайвина были бледно-зеленые глаза с золотыми прожилками.

Он наблюдал как наемник читает. То,что он умел читать, само по себе уже о чем то говорило. Сколько наемников могли похвастать этим? Он почти совсем не шевелил губами, подумал Тирион.

Наконец Грифф оторвался от пергамента и его бледные глаза сузились.

– Тайвин Ланнистер мертв? От твоей руки?

– От моего пальца. Вот этого.
– Тирион поднял его,чтобы Грифф полюбовался.
– Лорд Тайвин сидел в уборной и я всадил арбалетный болт ему в кишки, чтобы посмотреть, правда ли то,что он срет золотом.Оказалось,что нет. А жаль, мне бы не помешало немного золота. Я также убил свою мать, немного ранее. О, и мой племянник Джоффри, я отравил его на свадебном пиру и наблюдал, пока он насмерть не задохнулся. Торговец сыром ведь не пропустил ни одной из этих частей? Я еще намерен добавить в этот список своего брата и сестру, прежде чем меня прикончат, если так будет угодно вашей королеве.

– Угодно ей? Иллирио что сошел с ума? С чего он вообразил ,что Её Светлость захочет пригласить к себе на службу цареубийцу и предателя, который этого даже не скрывает.

"Законный вопрос", подумал Тирион, но вместо этого сказал:

– Король, которого я убил, сидел на её троне; а предавал я только львов, так что сдается мне, я уже оказал королеве хорошую услугу.

Он почесал обрубок носа.

– Не бойся, тебя я не убью - ты ведь мне не родственник. Можно взглянуть, что написал сыроторговец? Я так люблю читать о себе.

Грифф проигнорировал просьбу. Вместо этого он поднес письмо к огню свечи и смотрел, как пергамент потемнел, изогнулся и вспыхнул.

– Между Таргариенами и Ланнистерами пролита кровь. С чего тебе поддерживать королеву Дейенерис?

– Ради золота и славы, - весело ответил карлик.
– Ах да, ещё из ненависти. Знал бы ты мою сестру, ты бы понял.

– Я знаю, что такое ненависть.

По выражению, с которым Грифф произнёс эти слова, Тирион понял, что это правда. Ненависть питает его и согревает по ночам. Уже долгие годы...