Чтение онлайн

– Значит, у нас много общего, сир.

– Я не рыцарь.

"Не только лжец, но и лжец неумелый. Это было нелепо и глупо, милорд." – Однако сир Утка сказал, что именно вы посвятили его в рыцари.

– Утка слишком много болтает.

– Удивительно, что он вообще говорит. Ладно, Грифф. Ты не рыцарь, а я Хьюгор Хилл, маленькое чудовище. Твое маленькое чудовище, если пожелаешь. Даю слово, что желаю быть лишь верным слугой твоей драконьей королевы.

– И как ты намерен ей служить?

– Языком.

Он облизнул себе пальцы.

– Я могу рассказать Её Величеству о мыслях моей сестры, если это можно назвать мыслями. Я могу рассказать её полководцам, как лучше всего разбить моего брата Джейме. Я знаю, кто из лордов храбр, а кто труслив; кто верен, а кто продажен. Я могу найти ей союзников. И я знаю о драконах намного больше, чем твой полумейстер. Еще я забавный и ем немного. Считай меня своим верным бесом.

С минуту Гриф взвешивал сказанное.

– Уразумей вот что, карлик. Ты самый последний и ничтожный среди нас. Держи свой язык за зубами и делай, что скажут. Или скоро начнешь мечтать о том, чтобы он вообще у тебя был.

Да, отец, почти сказал Тирион.
– Как вы скажете милорд.

– Я не лорд.

Лгун.
– Это была любезность, мой друг.

– Я не ваш друг также.

Ни рыцарь, ни лорд, ни друг.
– Жаль.

– Избавь меня от своей иронии. Я пока возьму тебя с собой до Волантиса. Если ты окажешься покорным и полезным, я оставлю тебя с нами, служить королеве тем, что умеешь лучше всего. Покажешь, что от тебя больше неприятностей, чем ты стоишь того – отправишься своей дорогой.

Да и мой путь приведет меня на дно Ройна, где рыбы будут поедать то, что осталось от моего носа. "ВАЛАР ДОХАЭРИС"

"Ты можешь спать на палубе или в трюме, как посчитаешь нужным. Юсилла найдет кровать для тебя".

– Как мило с ее стороны. – Тирион неуклюже раскланялся, но возле двери снова повернулся. – А что если мы найдем королеву и обнаружим, что эти рассказы о драконах всего-навсего пьяные фантазии матросов? Этот огромный мир полон такими безумными байками. Грамкины и снарки, призраки и упыри, русалки, гоблины, крылатые лошади, крылатые свиньи... крылатые львы.

Грифф, нахмурившись, уставился на него. – Я тебя честно предупреждаю, Ланнистер. Следи за свои языком или ты его лишишься. Здешние королевства в опасности. И наши жизни, наши имена, наша честь. Здесь не игра, в которую мы играем для твоего развлечения.

"Конечно, это игра," подумал Тирион. "Игра престолов". – Как скажете, Капитан, – пробормотал он, снова поклонившись.

ДАВОС

Молния расколола северное небо, выгравировав черную башню Ночного Светила на фоне бело-голубого небосвода. Через шесть ударов сердца грянул гром, подобно отдаленному барабану.

Стражники провели Давоса Сиворта через мост из черного базальта и под железной опускающейся решеткой со следами ржавчины. По ту сторону остался глубокий ров, наполненный соленой водой и подъёмный мост, поддерживаемый парой массивных цепей. Зеленое море внизу вздымалось, направляя струйки водяной пыли разбиваться о фундамент замка. Затем появилась вторая сторожка у ворот, больше первой, ее камни обросли бородой из водорослей. Давос спотыкаясь прошел через грязный двор, его запястья были связаны. Холодный дождь жалил ему глаза. Стражники подгоняли его на лестнице, ведущей в каменную пещерную тюрьму Волнореза.

Оказавшись внутри, капитан стражи снял плащ и повесил его на колышек, чтобы не оставлять лужи на потертом ковре из Мира. Давос сделал то же самое, помучавшись с застежкой из-за связанных рук. Он не забыл хорошие манеры, которые выучил на Драконьем Камне за долгие годы службы.

Лорд был один в темноте зала, ужиная пивом, хлебом и сестринским рагу. Двадцать железных канделябров были установлены вдоль толстых каменных стен, но только в четырех из них были факелы и ни один из них не горел. Зал тусклым мерцающим светом освещали две толстые сальные свечи. Давос слышал, как дождь хлестал по стенам, как падали капли там, где протекала крыша.

– Милорд, – сказал капитан, – мы нашли этого человека в Утробе Кита, он пытался покинуть остров. У него было двенадцать драконов и вот эта вещь. – Капитан положил на стол лорда широкую ленту черного бархата, отделанную золотыми нитями, с тремя печатями на ней: коронованный олень, оттиснутый на золотом воске, горящее сердце на красном, и рука на белом.

Давос ждал, насквозь промокший, с ссадинами на запястьях, где влажная веревка врезалась в кожу. Одно слово этого лорда и он вскоре он будет болтаться на Воротах Висельников Сестринца, но во всяком случае сейчас он укрылся от дождя, а под ногами у него прочный камень вместо вздымающейся палубы. Он был вымокший до нитки, больной и изнуренный, убитый горем и предательством и ему до смерти осточертели шторма.

Лорд вытер рот тыльной стороной руки и взял ленту рассмотреть поближе. Молния сверкнула снаружи, остроконечные петли вспыхнули голубым и белым на долю секунды. "Раз, два, три, четыре," считал Давос, перед тем как грянул гром. Когда он стих, он услышал звук капель и приглушенный рев под ним, где волны разбивались об огромные каменные арки Волнореза и кружились в водоворотах у его темниц. Он скорее всего закончит здесь, прикованный цепями к влажному каменному полу и оставленный утонуть, когда ворвется прилив. "Нет", постарался он успокоить себя, "контрабандист может погибнуть таким образом, но не королеская Десница. Ему будет выгоднее продать меня его королеве.

Лорд повертел в пальцах ленту, хмуро глядя на печати. Он был уродлив, большой и мясистый, с толстыми плечами гребца и без шеи. Грубая седая щетина с белыми клочками покрывала его щеки и подбородок. Над массивным выступом лба он был лысым. У него был бугристый нос в красных прожилках, толстые губы и что-то вроде перепонок на трех пальцах правой руки. Давос слышал, что у некоторых лордов Трех Сестер были перепончатые руки и ноги, но он всегда приписывал это к очередным матроским байкам.

Лорд откинулся назад. – Освободи его, – сказал он, – и сорви с него эти перчатки. Я хочу увидеть его руки.

Капитан сделал то, что ему велели. Когда он дернул изувеченную руку своего пленника, молния сверкнула снова, и тень от укороченных пальцев Давоса Сиворта упала на грубое и жестокое лицо Годрика Боррелла, лорда Милой Сестра.

– Кто угодно может украсть ленту, – произнес лорд, – но эти пальцы не лгут. Ты – луковый рыцарь.

– Меня так называли, милорд. – Давос и сам был лордом и рыцарем уже много лет, но глубоко внутри он оставался тем, кем был всегда – контрабандистом из простого рода, который купил свое рыцарство луком и рыбой. – Меня называли куда более худшими словами.

– Да. Изменник. Мятежник. Перебежчик.

Он разозлился на последнее слово. – Я никогда не был перебежчиком, милорд. Я – человек короля.

– Только если Станнис - король.
– Лорд рассматривал его жесткими черными глазами.
– Большая часть рыцарей, которые высаживаются на моих берегах, разыскивают меня в моем замке, не в Утробе Кита. Это место - убежище подлого контрабандиста. Вы возвращаетесь к вашему старому ремеслу, луковый рыцарь?

"Нет, милорд. Я искал дорогу к Белой Гавани. Король послал меня, с сообщением для его лорда".