Чтение онлайн

Был ли Джейми Стритон действительно влюблен в свою бывшую, если любил в это время меня? Ведь случались и такие субботние вечера, которые он проводил с ней, а не со мной ("Ты же нормально к этому отнесешься, да, Виктория?"), и при этом и сама бывшая, и все ее подружки вели себя так, будто они с Джейми и не расставались. Но теперь, годы спустя, я думаю, что вовсе он ее не любил. Похоже, что в конечном счете влюблен он был только в самого себя.

Кстати, это было одно из его излюбленных выражений. Прямо слышу, как он произносит это, растягивая слова в своей нью-йоркской манере: "В конечном счете, Виктория, "Янкиз" без хорошего менеджера полное барахло" или "В конечном счете мы с ней просто друзья". И в конечном счете я с уверенностью могу сказать: очень уж не хотел Джейми отказывать себе в удовольствии мотать нервы двум бабам сразу. Потому он так легко и оставлял меня горестно грызть морковку и морить себя голодом, а сам по-дружески, только по-дружески обнимал свою хоккеистку. Он хоть замечал, что стряслось с моим пищеварением? Сомневаюсь. Только не во время матча "Янкиз" - "Бостон Ред Сокс". И не во время хоккея. Чудесно. Сколько лет прошло, а мысли об этом все еще убивают меня. А как я гордилась собой, когда обнаружила, что немного ниже горла у меня выпирает ключица! Сочла это настоящим достижением - после двух недель супчика из сельдерея и шпината (никакой соли!), апельсинов от случая к случаю, пятикилометровых пробежек и нескольких литров воды в день. На грани анорексии? Только не я. Ха!

По лужайке к нам шагала Бобби. Ясновидящей вроде Кары из "Хрустальных контактов" Бобби не была, но профессиональное чутье у нее работало. Точно так же кошка вскидывает нос, когда открывается дверца холодильника. Бобби явно умела чуять служебные неприятности на расстоянии в пятьдесят метров.

– Ну, как дела, Вики? Давай отойдем на минутку.

– Я этого делать не стану, - прошипела я, едва мы оказались достаточно далеко.

– Уже поняла. Почему бы нам не присесть и не обсудить все?

– У тебя в машине.

– Хорошо.

Она не такая уж плохая, эта Бобби, просто всю жизнь смотрела американское телевидение у себя в Нью-Джерси. Бобби улыбалась и склоняла голову набок, совсем как миссис Брейди, удивленно раскрывала глаза, как Летающая Монахиня, а руки у нее на бедрах лежали, как у мамаши из "Семейства Партридж". Кайли, кстати, она нравилась. Да и мне тоже. А может, я просто жалела ее, эту несчастную симпатичную сорокалетку.

– Бобби, я не могу этого делать.

– Миленькая, ты и не обязана это делать.

– Я только что поссорилась со своим парнем. Нет... Он меня бросил. У него есть другая. Я понимаю, это никакого отношения не имеет... Ох, черт, можно салфетку?..

И я плакала, плакала... Бобби вытащила из бардачка сразу несколько пахнущих мятой салфеток, и я сморкалась в них, пока ментол не забил мне всю носоглотку и поток слез не прекратился.

– И однажды я чуть не довела себя до анорексии, - бормотала я.
– Да что там. У меня была анорексия. Даже цикл нарушился.

– Гм-м.

– Я ела ту самую гадость, которую они едят. Немного желе "Худей с улыбкой", пятьдесят приседаний - и у меня так живот болел!

– Да...

– Я не буду этим заниматься! Нет.

Бобби помолчала и вздохнула, и тут перед лобовым стеклом появилась Кайли: она направлялась к нам, помахивая пакетиком хлопьев.

Бобби опустила стекло.

– Мы заняты, Кайли.

Она положила ладонь мне на руку. Ее рука была совсем не похожа на мою. Загар, и обручальное кольцо с огромным бриллиантом, и длинные блестящие красные ногти.

– У моей сестры было расстройство пищеварения, - сказала она. Она произносила "раус-трой-ство".

– Вот как.

– Но ты же видела этих женщин, Вики: они счастливы.

– Я не могу.

– Ладно, - сказала Бобби, - этим займется кто-нибудь другой.

У меня не было сил вернуться туда и извиниться. Наверное, эту работу поручат Кайли. Может, она за этим сюда и скакала.

– Ну что ж. Приведи-ка себя в порядок.

У Бобби была вязаная косметичка от Шанель с крохотными салфетками для лица и в пару к ней - компакт-пудра Шанель. Бобби великодушно позволила мне залезть в косметичку.

– Спасибо.
– Я выбралась из машины и наткнулась на Кайли.

Она уже не размахивала руками, а разговаривала с Лаймом. Лайм! Я и не представляла, что так обрадуюсь ему.

Смутившись из-за красных пятен на лице, я взбила волосы - насколько возможно было взбить эти рыжие перья.

– Еще кому-нибудь шампанского?
– спросила Кайли и услужливо ушла.

Лайм посмотрел на меня. В упор.

– Ты был в Перте, - невпопад брякнула я.

– Ты заметила.

Я не настолько близко знакома с ним, чтобы спрашивать, что случилось, - и все-таки спросила.

– А ты посмотри на это с моей точки зрения, - сказал он и резким движением запустил комочек хлопьев в сторону пруда.

– Что? Я тебе бог знает сколько писем послала... И ведь послала, ублюдок.

– Разве?

Я посмотрела на выражение его лица, обдумала это... Электронная почта. Я. Новый компьютер. Полный компьютерный чайник. О нет.

– Да, я посылала, только если ты не получал...

– Я пригласил тебя на выступление - ты убежала, никаких вестей от тебя не было, ну...
– Лайм пожал плечами.

Потом он пробормотал что-то про то, что вечно его тянет к сукам, а может, про то, что его вечно тянет к букам, - и ушел.

Глава восьмая

Если большую часть половозрелой жизни привыкаешь к тому, что от тридцати процентов мужчин взаимности не дождешься, то открытие, что и ты можешь наколоть их, оказывается изрядным шоком. И если посмотреть на случившееся глазами Лайма, картина получается довольно скверная. Он приглашает меня в клуб - ну ладно, пусть вместе с мини-юбочными обитательницами Сиднея, но ведь приглашает, - и я оттуда сбегаю. Потом от меня ни слуху ни духу - спасибо моей компьютерной грамотности. Получается, я действительно выгляжу бессердечной сукой.

Надо все ему объяснить. И не только насчет писем, которые он так и не получил, - я должна объяснить Лайму все насчет Дэна. Потому что если у нас что-нибудь заладится, то рассказать про Дэна рано или поздно все равно придется. Словом, я позвонила Лайму, долго что-то смущенно мямлила, и наконец, после моих вымученных "ха-ха-ха", мы договорились: прихватываем что-нибудь съестное и устраиваем пикник в Ботаническом саду. Я сомневалась, что туда можно приносить спиртное, но нам явно не мешало выпить; в общем, бутылку я на всякий случай с собой прихватила.

Лайм опоздал, а я пришла с запасом. И добрых минут двадцать у меня только и было дела, что пялиться на пространные ботанические описания деревьев. Вот бы и людей подгонять под такую классификацию. Только представьте: Дэниэл Хоукер - Эмоциус Кретинус. Джейми Стритон - Да-мус Манипулирус. Филип Зебраски - Фаллос Одер-жимус. Надо же, сколько времени сберегли бы мы с Хилари еще с 1982 года (начало нашей личной жизни), если бы мужчины расхаживали с металлическими ярлычками на головах - вот как эти деревья.