E-Mail - белая@одинокая
Шрифт:
– И не спорь - просто бери, и все. Не беспокойся, меня там не будет, и, если ты никогда больше не захочешь меня видеть, ты и не увидишь.
Я открыла конверт. Билет до Парижа.
– Ты в любом случае можешь туда поехать.
Я посмотрела на него.
– Ты знал, что это расстроило меня больше всего, да?
Билл кивнул.
– Потому что это был первый и единственный раз, когда мужчина готов был сделать для меня что-то романтическое и удивительное...
– А я заявил, что ты отпугнула меня разговорами о свадьбе.
– И тем, что ругала мужчин.
– Но ты их действительно ругала.
– У меня были на то причины!
Я сама поразилась боли, прозвучавшей в моем голосе. Сколько же хлама мне придется выкинуть в ту чертову корзину?
Билл похлопал меня по руке и тяжело поднялся на ноги.
– Ты куда?
– Поеду в гостиницу.
– А зачем тебе гостиница?
– Не могу же я вернуться в квартиру. Агент сказал, что она уже занята.
– Поехали ко мне. Можешь лечь на диване.
– Да нет, правда, все в порядке.– Он отмахнулся.– Надо было извиниться - вот я и приехал и извинился.
– Нет.
И на этот раз уже я поцеловала его, обхватив за шею и изо всех сил стараясь удержать равновесие - чтобы не опрокинуть на землю нас обоих.
– Спасибо, - выдохнул он наконец.
– Это действительно билет в Париж?
– Да, действительно билет в Париж.– Билл пожал плечами.– Ты это заслужила. Прошла от фермы до Урунги в этом платье. Да еще под дождем.
– Прежде наслушавшись от тебя гнусностей.
– Да.
Я сунула конверт с билетом в карман.
– Раз такое дело, я его беру. Вообще-то, если бы я не встала и не сказала целой толпе незнакомого народу...
– Я слышал. Ты оставляешь за собой право быть романтиком.
– Ты подслушивал!
Он рассмеялся и снова пожал плечами.
– Натура у меня такая - подслушивать. С этим ничего не поделаешь.
Мы еще немного помолчали. И тут я кое о чем вспомнила.
– Погоди-ка...
Билл посмотрел на меня.
– Извини, но я должна спросить.
– Да?
– Знаю, я сама сказала, что оставляю за собой право на романтику. Но от права на здравый смысл я тоже не отказывалась. Для разнообразия.
– И что?
– У тебя было два билета в Париж. Один для тебя, когда ты собирался за Резиновым Клювиком, и один для меня - который...
– ...я так тебе и не дал. Ага. Я обменял их.
– На один?
– На один.
– То есть, когда я туда прилечу, тебя там не будет?
– Виктория!– Билл изобразил глубочайшее потрясение.– Почему это тебя так тревожит?!
– Вовсе не тревожит.– Он недоверчиво покосился на меня.– Все изменилось... точнее, меняется, прямо сейчас, и мне это нравится. Но, знаешь, с меня, пожалуй, хватит всяких неожиданностей.
Билл покачал головой.
– Даю тебе слово хорошего дорригойского мальчика, что этот билет только для тебя и только в Париж, и если бы я эти билеты не обменял, то потерял бы тысячи три, так что сделай мне одолжение и возьми его.
Я притворно вздохнула.
– Что происходит с моим правом на романтику?
Но пока мы неторопливо шли в поисках такси по Джордж-стрит, рука Билла опять нашла мою руку, и никогда еще в жизни я не чувствовала себя более романтично.
– Лучше бы все-таки поехал ко мне и устроился на диване, - произнесла я.
– Нет, действительно не получится. Мне завтра обратно.
– Обратно?
Почему-то мое сердце ухнуло вниз на три этажа.
– И надо еще найти новую квартиру.
– В Сиднее?
– На работе место за мной сохранили. Но не волнуйся. Мои деньки в Ньютауне миновали.
Мимо проехало такси с включенным огоньком, но мы его пропустили.
– Поедешь на следующем, - сказал Билл.
– Позвонишь мне?
– Конечно, позвоню. Надо же проследить, чтобы ты все сделала.
– Позаботишься о Роджере, пока меня не будет?– спросила я.
– Да. Если и ты для меня кое-что сделаешь.
– Что?
– Подключись снова к электронной почте. Хочу написать тебе в Париж. Мне этого не хватает, Виктория. Очень не хватает.
Один из нас доведет нас обоих до слез, но это буду не я.
– Смотри, такси.
Я залезла в машину, а он стоял на тротуаре, глядя мне вслед, и махал до тех пор, пока красные огни не превратились в расплывчатые пурпурные пятна.