Чтение онлайн

— Откуда дровишки?

 Оказалось, добро натаскали из разграбленного и наполовину сожженного две недели назад мебельного магазина в квартале.отсюда. Увидев мое резко поскучневшее лицо, ребята тут же принялись оправдываться:

 — Мы сами внутрь не заходили. Подобрали только то, что мародеры бросили на улице.

 Палыч обошел вокруг дивана и спросил, задумчиво попинав его со всех сторон:

— А это чудо вы как сюда втащили?

Ребята, отчего-то дружно покраснев, указали на окно.

 — Раму сняли и внесли. Потом обратно все поставили,как было,— осторожно подбирая слова, объяснил Семен.

 Тут подал голос Васильев, доселе скромно сидевший на розовом пуфике в углу, закрытый продуктовой тележкой с головой:

— А где же ваши остальные... м-м... гости?

 — Девчонки-то? Сейчас придут. Они пошли по дому гулять,— отозвался Семен.

 — И не страшно им? — Я вспомнил свои приключения здесь. 

Семен и Коля с недоумением уставились на меня: :

 — А кого тут бояться? Бомжей и гопников еще вы в свое время отвадили, а всякую одиночную шушеру мы тут гасим в один удар.— Семен показал глазами на стойку возле двери, на которой, помимо моей исторической монтировки и бейсбольной биты, лежали еще металлические нунчаки и милицейская дубинка.

 — Ну, и еще кое-что у нас имеется... — впервые за этот вечер подал голос Николай, поднимая подол своей рубахи. Я увидел револьвер, небрежно воткнутый за брючный ремень.

— Боевой? — насторожился я.

 — Газовый, но такой,., э-э... как бы усиленный... В общем, дробью шмаляет так, что двери пробивает,— с гордостью пояснил Николай.

 — Нас тут в районе уважают,—- похвастал Семен.— Если где рядом заварушка, к нам за помощью бегут.

— Ну а вы? — с интересом спросил я.

 — А мы — помогаем! — бодро ответили оба студента, расправляя широкие плечи под восхищенными взглядами своих подруг.

 — Короче, тимуровцы, мля,— бросил вполголоса Валера, то ли с укоризной, то ли с гордостью за родной Политех.

 Тут в коридоре послышался отчаянный визг, а потом дружный взрыв здорового девичьего смеха.

 Дверь распахнулась, и в комнату влетела смешная рыжая девчонка в каких-то совершенно минимизированных джинсовых шортах и отважно распахнутой белой блузке. Девчонка сначала с размаху захлопнула дверь, а потом прислонилась к ней спиной и, обреченно закатывая глаза, сказала в пространство:

 — Как же они меня напутали, эти противные мерзкие сучки! Я в этом долбаном коридоре на втором этажечуть не описалась от страха!

 Тут девушка заметила в комнате посторонних и сразу посерьезнела, вопросительно поглядывая то на меня, то на Семена с Николаем:

 — Это ваше начальство, да? — и, уже глядя только на меня, торопливо добавила: — Мы не хулиганим, не волнуйтесь! Мы сейчас уйдем!

 — Лично я тоже не прочь похулиганить,— отозвался из-за тележки Васильев, и девица с вежливым внима ием на лице посмотрела в его сторону.

 Я с восторгом разглядывал незнакомку, и в моей, вдруг посвежевшей и совершенно проснувшейся, голове крутилась только одна и, разумеется, пошлая мысль — неужели они делают это на одном, пусть и большом диване?.. Я вот так не умею и не хочу — мне понадобится, как минимум, изолированное помещение. Но найдется ли в доме подходящая мебель?

 — А что, у вас тут только одно жилое помещение? —вдруг деловито спросил у Семена Палыч, и я повернул голову, чтобы посмотреть на приятеля. Так и есть,Игорь с откровенным, прямо-таки животным вожделением таращился на рыжую.

 Ну уж нет! Перебьется! Что же это делается, граждане! Впервые за три месяца усталый работяга видит симпатичную барышню в подходящей обстановке, и вот те раз — эту девочку тут же пытаются увести...

 — Насчет похулиганить — это надо ко мне обращаться,— веско начал я, поворачиваясь к рыжей самым своим выигрышным ракурсом, то есть в профиль.— Вот как-то гуляю я по Лазурному берегу, чуть правее Ниццы, а тут навстречу Абрамович с женой несется. Ну, конечно, замечает меня и останавливается в изумлении. И говорит...

 — А говорит он вот что: отчего ты, Тошка, до сих пор водку не открыл!.. Она же стынет! — перебил меня Васильев, смело выдвигая из-за тележки свое сутулое туловище навстречу судьбе. Тоже, значит, заметил красавицу, Пинкертон самоходный.

 Рыжая скользнула по Валере равнодушным взглядом и повернулась ко мне, доверчиво хлопая мохнатыми ресницами:

 — Да? И что там Абрамович? На пиво-то удалось перехватить?

 Я с удовольствием смерил ее восхищенным взглядом и отрицательно покачал головой:

 — Я ему одолжил только сотню. Он ведь мне, зараза,

еще с прошлого года штуку никак отдать не может.

 Рыжую звали Ленкой, и вообще это было какое-то наваждение — мало того что она была похожа на мою Ленку, так она еще оказалась студенткой ЛГУ, причем тоже с филфака. Везет же мне на образованных барышень!

 Впрочем, в отличие от моей Ленки рыжая Ленка к Питеру никакого отношения не имела, а прибыла к нам на учебу из некоего города Каратау, что находится в Республике Казахстан.

 Когда мы расселись со стаканами на гостеприимном диване, а Васильев налил нам всем водки, Лена в двух словах рассказала мне историю своей жизни:

 — Я из семьи немецких переселенцев. Поэтому моя фамилия Клят. В переводе с немецкого — «замечательная».

 — Ну, это ты преувеличиваешь,— заявил я, хмурясь изо всех сил.— Вот, помню, гуляю я по Лазурному берегу, а навстречу мне замечательная Наоми Кэмпбелл ковыляет. Туфли за штуку евро ногу ей натерли, вот она в них и ковыляет уныло. Ну, а я ей и говорю...

 — Жаба ты противная! — опять встрял Васильев, сидя на розовом пуфике напротив и ревниво глядя на нас с Ленкой.— Сколько можно парить мозги бедной девушке! Говори уже правду — третий брак, четверо детей, алименты задолбали...

 Я с возмущением поднял глаза на Васильева и показал кулак.

 — Я ему не верю,— обнадежила меня Лена, чокаясь со мной своей водкой.— На самом деле алименты тебя не вовсе задолбали, верно?

 — Верно,— осторожно кивнул я, ожидая продолжения.

 — Ты совсем не похож на человека, который платит алименты,— продолжила Лена.— Ты, скорее всего, сматываешься молча, не прощаясь.