Чтение онлайн

 В результате Палыч позорно бежал из садика на «форде», объявив во всеуслышание, что отправляется на поиски солярки для «Икаруса».

 Днем мы с Олегом Мееровичем провели ревизию съестных припасов, но так и не нашли ничего подозрительного. Дед объявил, что речь идет о «психосоматическом расстройстве на фоне бурного стресса». Впрочем, лечили мы детей все равно не психиатрическими лекциями, а банальным бисептолом, и это лекарство, в отличие от лекций, действительно помогло.

 Аккурат к финалу поносной эпидемии, когда вялые и бледные дети уныло лежали в кроватках, отказываясь погружаться в дневной сон и требуя от дяди Антона очередной сказки, вдруг ожил мой мобильный телефон.

 — Привет, родное сердце! Наконец-то ты в зоне приема! — обрадовалась Ленка и тут выложила на меня ворох своих французских новостей: — Лизка в порядке, лопает фрукты, купается и знает уже больше французских слов, чем я русских... На всех местных курортах введен комендантский час, потому что ночные грабежи магазинов стали все-таки массовым явлением... Туристов мародеры пока не трогают, но некоторая нервозность в отеле ощущается, особенно по ночам...

 Деньги Ленка получила, но сумма в десять тысяч евро кажется ей подозрительно огромной, даже с учетом того, что половина денег принадлежит Палычу.

 — Ты там что, убил кого-то? — спросила жена, и я чуть было не ответил, что да, действительно убил, и даже не раз и не два.

 Кстати, а сколько народу мы успели убить за последние дни, вдруг призадумался я, но меня оторвали от этих размышлений жалобы близнецов Саши и Паши — они, как большие, хотели устроиться на унитазах, а не на горшках, но все семь унитазов туалета опять были заняты девочками.

 Пока я сгонял заболтавшихся девиц с унитазов, восстановив справедливость в отношении нетерпеливо переминавшихся рядом со мной пацанов, Ленка потря-сенно помалкивала, видимо, прислушиваясь к нашей возне, но потом все-таки спросила:

— Ты чем там занимаешься, Тошка? Ты где вообще?..

— Не поверишь, в детском саду! — отозвался я, но она, разумеется, не поверила.

— Я же слышу какие-то блядские голоса! Ты в борделе, что ли?! — возмущенно заголосила она, и я подумал, что никогда еще Ленка не была так далека от исти ны в своих предположениях.

— Лен, я тебе потом все подробно доложу.

Я выключил трубку, не дожидаясь возражений. Меньше всего мне хотелось повторять утреннее шоу с нервными выкриками и гневными обвинения-

ми — дети могут решить, что я типичный скандалист, а мне не хотелось так низко падать в их чистых и светлых глазах.

 Впрочем, рядом стоял все понимающий Олег Мееро-вич. Он медленно пожевал воздух огромными, как у негра, губами и с фальшивым сочувствием спросил:

 — Женщина не верит? Это бывает. Они ведь и сами такие непредсказуемые существа. Женщина — это та ая загадочная «вещь в себе», которая в любой момент может из себя выйти,— подытожил он, явно гордясь собой.

 Я пожал плечами, бросая нетерпеливый взгляд в туалет, откуда все никак не могли выйти теперь уже мальчики. За ними следовало обязательно и тщательно все смыть и еще вымыть им попы и руки, чтобы кишечная инфекция, если это была кишечная инфекция, не распространялась бы снова по своему извечному циклу рот—попа—руки—рот.

 Заметив, что деваться мне некуда, Олег Меерович с мягкой улыбкой встал напротив и начал рассказывать очередную историю из своей бурной молодости:

 — Помню, в пятьдесят восьмом году, зимой, приезжаем мы с ребятами из Мединститута в санаторий под Кубинкой. Нам студенческий профком тогда бесплатных путевок на всю группу выделил. А в санатории уже живут девчонки из другого института. Ну, мы с ними,конечно, хотим познакомиться, а как? Вышли на улицу,там снега по колено. Придумали — кричим девчонкам:

давайте, мол, в снежки поиграем! А те легко так соглашаются. Ну, мы свою крепость быстро построили, пошли в атаку, и тут такое началось!.. Потом оказалось,что девушки учатся в Спортивном институте на отделении гандбола. Поэтому они, во-первых, никогда не промахиваются, а во-вторых, когда в тебя попадают, делают тебе верный нокдаун. Впрочем,— печально добавил психиатр, яростно пожевав губами,— тогда случались даже нокауты.

 Тут, очень вовремя, закончили свои дела близнецы и примкнувшие к ним товарищи по несчастью, и мы, вместе с дедом и Валерой, приступили к исполнению обязанностей санитаров сумасшедшего дома, переживающего эпидемию дизентерии.

 Только три часа спустя, примерно к вечернему файв о'клоку, дети все-таки успокоились, а многие даже заснули, и мы поняли, что победили.

 — Надо бы это дело обмыть,— строго сказал Васильев, спускаясь на первый этаж, в холл, ставший для нас офицерской кают-компанией.

 Впрочем, внизу Валеру ждало разочарование. Он то хлопал себя по лбу, то выглядывал в мутное немытое окно, глядя на асфальтовую площадку, где еще утром стоял «форд», и причитал:

 — Как же это я запамятовал! Как же я мог это допустить! Ну, ё-мое!

 Оказалось, в «форде», в багажном отделении, хранились два ящика водки, один из которых Валера успел уже распечатать. И вот теперь приходилось волноваться не только за судьбу Палыча, но и за сохранность столь важного груза.

 — Палыч, конечно, редкий дятел,— возмущался Валера.— Всякое дерьмо вроде фамильных драгоценностей он, значит, выгрузил. А два ящика водки забыл!

Два! Ящика! Водки! Ну, разве он не дятел?..

 Эти стенания продолжались, пока мы с психиатром не указали ему на штабеля со спиртом, которыми был заставлен весь первый этаж детского садика. — Я этот спирт в рот не возьму,— брезгливо отмахнулся Васильев.— Это все равно что кровь пить. Причему покойников,— предложил он странную аллегорию, но я не стал с ним спорить, потому что ужасно устал за этот день.

 Я сварил себе кофе, включил телевизор, уселся на диван, блаженно откинувшись на спинку, и никакой водки мне уже было не надо.

 Олег Меерович вывалил на тарелку банку тушенки, затолкал ее в микроволновку и в бесцельном ожидании пошарил глазами по сторонам. Потом усмехнулся и поставил перед Валерой пустой стакан:

 — Напиток называется «Коктейль "Не понял"»,—объяснил он.

Валера заглянул в стакан и разочарованно сказал:

— Не понял?

 Мы с дедом прыснули, а Валера надулся, забрал у меня пульт и начал молча щелкать кнопками, даже не вглядываясь особо в то, что творилось на экране. .

 Впрочем, там ничего интересного не происходило — ретроспектива из устаревших для кинопроката фильмов или сериалы — вот и все, чем могли порадовать обывателя вечером российские медиамагнаты. Даже когда часы показали ровно семь вечера, ни один из каналов не разродился программой новостей — то ли сказать было нечего, то ли некому.

 Когда во двор въехал «форд», я уже дремал на своем диване, щурясь в телевизор — там шел какой-то азиатский боевик, в котором громко кричали, часто стреляли и редко попадали. В общем, все, как у нас...