Чтение онлайн

 Я сделал еще один быстрый обход, теперь уже первого этажа, убедился, что Гриша и впрямь тут сидел один-одинешенек, и заодно нашел нечто вроде дворницкой, где лежали метлы, фанерные лопаты и прочий хлам.

 Туда мы тащили проклятое тело еще минут тридцать, вполне осознавая, что надо спешить — ведь дети могли в любой момент сунуть свои любопытные мордашки в столь привычное и родное для них типовое здание детского садика.

 Усадив покойника в углу кладовки, я перетащил туда несколько ящиков спирта из коридора — во-первых, расширил проход на второй этаж, а во-вторых, хоть как-то прикрыл несомненное безобразие.

 А Палыч тем временем прогулялся по дому и, судя по доносящимся до меня звукам, нашел наконец туалет и вожделенную раковину с водой. Теперь раньше чем через полчаса он оттуда не выберется. Такую истерику простой помывкой рук не успокоишь — ему сейчас впору с головой в раковину засунуться...

 Я вышел во двор, и меня тут же окликнул Валера, уже без пистолета в руках, но все равно встревоженный донельзя:

— Ну, что там у вас, Тошка?

 Я отвел его в сторону от совершенно распоясавшейся малышни и в двух словах рассказал последние новости.

 К моему немалому удивлению, Валера без колебаний одобрил убийство Гриши:

 — Палыч все правильно сделал. Ты бы еще полночиэтого урода уговаривал, а ночью он бы своих вызвал, и тогда бы уже мы дырки у себя в черепах конопатили...

 Я пожал плечами. Своего мнения у меня на этот счет не было, а Чужой озадаченно молчал, еле заметно пульсируя где-то в самой глубине моего подсознания.

 Деду решили ничего не говорить — какая ему разница, на каких условиях мы арендовали этот дом?..

 Зато Олег Меерович очень обрадовался, узнав, что весь второй этаж остался неприкосновенным, и тут же принялся раздавать команды старшим детям, безропотно принявшим на себя обязанности воспитателей и нянечек для малышни:

— Саша и Паша! Ведите своих за дядей Антоном! Ксюша и Лена — тоже соберите свою группу и быстро на второй этаж. Будем мыться, кушать горячее и спать в кроватках!

— Ура! Кушать горячее! Спать в кроватках! — раздались со всех сторон жизнерадостные вопли, и дети забегали по двору с удвоенной скоростью, хохоча и повизгивая, когда их все-таки отлавливали и тащили в дом.

Глава восемнадцатая

«За весь этот вечер никому из нас не удалось и минуты посидеть спокойно — процесс помывки, а потом еще и кормления трех с лишним десятков детей совершенно подорвал наши силы. Наверху нашелся небольшой запас каш и сухого молока, а внизу, в гнезде Гри-шани, мы нашли два ящика тушенки, так что процесс приготовления ужина был прост, но вот сама процедура кормления оказалась совершенно изматывающим аттракционом, после которого, кстати, детей снова пришлось отмывать...

 Малышня успокоилась и затихла в кроватях только часам к десяти, и только тогда мы смогли спуститься вниз и немного расслабиться, устроившись в расчищенном от ящиков холле, где обнаружился телевизор, два дивана, кофеварка и даже микроволновая печь.

 Мы разделили сутки на четырехчасовые дежурства, бросили жребий, и первым дежурить выпало Палычу. Он стоически принял этот удар судьбы, забрал чашку горячего кофе и вышел во .двор, на прощание попросив не сжирать все запасы каких-то необыкновенно вкусных галет, обнаруженных нами в Гришиных кладовых.

 Еще мы нашли Гришин сотовый телефон, и Палыч забрал его себе, резонно предположив, что подельники покойника наверняка позвонят, прежде чем явятся сюда.

 Васильев уселся перед телевизором со стаканом водки и папиросой. Блаженно щурясь, он щелкал каналами, которых здесь было удивительное множество — видимо, хорошая антенна.

 Олег Меерович устроился возле книжного шкафчика и увлеченно рылся в какой-то сугубо специальной медицинской литературе, изредка похрустывая галетами, которые он запивал чаем из огромной литровой кружки, найденной тут же.

 Я сидел на диване с чашкой кофе и раздумывал, не прилечь ли мне — меня слегка знобило.

 — О! — сказал вдруг наш психиатр и задумчиво посмотрел на меня: — Скажите, Антон, а у вас плечо не зудит?

 Я прислушался к своим ощущениям и немедленно признал, что таки да, зудит немного.

 — Тут пишут, что в случае глубоких поражений мягких тканей, помимо наружной стерилизации, больному обязательно следует принять антибиотики. Иначе у вас разовьется гангрена,— торжественно объявил Олег Меерович и с профессиональным интересом взглянул на меня. Типа, не лезет ли уже из моего плеча наружу гангрена.

 Я судорожно сглотнул свой кофе, отставил чашку в сторону и снял куртку.

 Бинты потеряли былую белизну, превратившись в серую растрепанную тряпку, а кожа вокруг действительно была угрожающе красной.

 Психиатр подошел поближе и стал пристально рассматривать мое плечо, сверяясь с описанием симптомов в своей книжке.

— В общем и целом похоже,— констатировал он.

— Похоже на что? — спросил я, заранее обмирая от жалости к себе.

— На развитие гангрены, разумеется,— пожал плечами Олег Меерович.— Но вы не пугайтесь, я нашел на втором этаже огромное количество самых разных антибиотиков.

 Дед выгрузил из кармана брюк на стол несколько пузырьков.

— Правда, они все немного просрочены, но это несущественно. Валера, вы мне поможете?

— Конечно,— плотоядно улыбнулся Васильев и тут же встал на ноги, показав психиатру штык-нож: — Где резать будем ?

— Резать? Резать будем здесь.

 Олег Меерович показал на мои грязные бинты, а сам начал возиться с пузырьками, срывая с них крышки и наливая туда кипяток из кофейника.

 Валера разрезал грязные бинты, и я отвернулся в сторону, не желая смотреть на то, что было под ними.

 Тем временем психиатр управился со своими склянками и тоже подошел ко мне:

 — Вы, Антон, действительно лучше глаза закройте и поспите. А мы пока прочистим рану, как рекомендуют в этом учебнике, обработаем ее антибиотиками, укольчик сделаем. Верно, камрад Валера?

 Чьи-то руки принялись осторожно отдирать присохшие бинты, и я услышал первый комментарий Васильева:

— Не выбрасывайте! Это нужно сохранить для пато-логоанатомического исследования.

— Э-э, коллега, а наш пациент никому не завещал свои органы?—бодро подхватил психиатр.— Здоровая почка стоит на черном рынке двадцать тысяч. А у него их две! Как вы думаете, он заметит пропажу?