Чтение онлайн

— Бежим, Ваше Высочество! — крикнул я, не вполне, впрочем, представляя, куда нам следует двигаться.

— Идите, — усмехнулся дьявол, — сделайте правильный выбор!

В холодном поту я открыл глаза. Вокруг лежало ненавистное болото. Всё так же громко жужжала проклятая мошкара, привычно похрапывал гоблин, но что-то было не так. Я повернулся к Люции и увидел, что девушка тоже не спит. Принцесса дрожала, а в глазах её явственно читался страх. Очевидно, что и я сейчас смотрел на неё похожим взором. Не могло же нам присниться одно и то же?!

И тут мы увидели ЭТО! Между нами лежал жертвенный нож! Оружие переливалось демоническим красным цветом. Казалось, что оно буквально взвыло к нам, требуя крови. На какое-то время у меня пропал дар речи. Предмет перенесся к нам прямо из страны грез! Разве такое могло быть?!

Люция оказалась храбрее меня, решившись, девушка, вытянула ручку и осторожно дотронулась до ножа. Не иллюзия! Оружие оказалось вполне материальным!

— Странно! — прошептала девушка, — он как будто не закончен, в рукояти есть выемка для драгоценного камня, но его нет!

— Умоляю, Ваше Высочество, мы должны найти Храм Света, — произнес я.

Принцесса странно на меня посмотрела, а потом в задумчивости кивнула.

— Да, нам нужно знать всё, — согласилась Люция.

Я испытал облегчение! Уговорил. Вот только, что делать со "зловещим" подарком? Оставлять его здесь нельзя. Подобные вещи никогда не теряются, их находят, и, как правило, те, кому в последнюю очередь их можно доверить. Дрожащей рукой Люция взяла кинжал и спрятала его в складках своего платья. Я не посмел возразить.

Утром жизнерадостный гоблин, успевший за ночь хорошенько выспаться, повёл нас в город. Сперва, правда, пришлось заняться менее приятными, но всё же необходимыми делами. Не без ехидства Жупель сообщил, что в таком виде мы не только не сможем найти в болотах Храм Света, но и просто преодолеть трехчасовой переход до гоблинской столицы. Первыми жертвами подготовки к походу стали туфельки Люции. Проблему утопающих во влажной топкой почве каблуков Жупель решил с помощью топора, принадлежавшего ранее убитому вожаку. Принцесса гневно отчитала гоблина, не забыв заодно и про меня, но в конце концов примирилась с потерей. По сырой и зыбкой земле красавица не могла и шагу ступить, не утопив туфли в грязи. Без каблуков передвигаться девушке, и правда, стало удобнее. Затем Жупель попытался впихнуть меня в принадлежащие вожаку сапоги, но я отказался наотрез. Обувь, которую носил гоблин! Брррр… Мало ли какую заразу можно подцепить?! Нет уж, лучше месить грязь в своих старых добрых сандалиях, да почаще мыть ноги. Тем более что за годы службы в дружине я, худо-бедно, но успел привыкнуть к церковной обувке. Правда, одно дело разгуливать в сандалиях по сухой и твердой земле, и совсем другое — по болоту.

К великому сожалению, топор вожака мне все же пришлось взять. Жупель и Люция насели на меня вдвоем, и все отговорки — дескать, служителю Святой Церкви, истинно верующему в величие Светлого Владыки, грешно носить оружие, на них не подействовали. Равно как и напоминание о том, что светлому брату противна сама мысль о насилии. В ответ Жупель заржал во всё горло, незамедлительно сообщив, что появляться без видимого глазу оружия в городе, полном гоблинов, означало гарантировать насилие, а уж никак от него не уберечься. Люция поддержала зеленомордого гада, посоветовав считать топор инструментом для рубки дров, так сказать, не для кровопролития предназначенным, а во спасение и дарование благодати костру путников, вознамерившихся найти Храм Света и испросить Божьего благословения. Под их нажимом я сдался. В конце концов, Жупель прав. Нам следовало максимально оградить себя от любых неприятностей. В последнее время их на наши головы выпало более чем достаточно. Правда, в грязной серой робе, порванной в нескольких местах, открытых легких сандалиях и сумочкой под целебные травы, висящей у пояса, я мало чем напоминал вояку, способного оказать хоть сколько-нибудь достойное сопротивление. Оставалось лишь уповать на общеизвестную трусость гоблинов. По счастью, нести топор в руках мне не пришлось. Помимо оружия, при убитом вожаке обнаружился ещё и потертый кожаный чехол, изготовленный, по-видимому, из-под колчана для длинных стрел, кои использовали егеря и охотники королевской гильдии Следопытов. Как сказал Жупель, жадность была пороком не только гоблинов, но и людей. Особенно таможенников, решивших, что добротный лук позволит им заставить честных контрабандистов из Гадючьих Топей поделиться прибылью. Древко топора плотно ложилось в чехол и для верности перетягивалось веревкой, мешавшей обуху при быстрой ходьбе ерзать туда-сюда. Немного поковырявшись, Жупель удлинил ремень колчана под мою фигуру. Так что, забросив чехол на левое плечо, я оказался во всеоружии. Ремень, под тяжестью топора, слегка давил, но не смертельно, таскали и потяжелее. В кольчугу вожака гоблинов я, слава Господу, не влез, и контрабандист, на пару с принцессой, наконец-то оставили меня в покое.

Завершающим актом мародерства Жупеля над телами соплеменников стало извлечение на свет кошельков нелюдей. Солдаты, как и положено, оказались нищими. Так, всего лишь с две горсти мелких медяшек, а вот в загашнике вожака завалялись аж ТРИ целковые золотые монеты и дюжина серебряников. По правде говоря, при виде такого количества денег у меня отвисла челюсть. Мама, отпахавшая на князя всю жизнь, могла только мечтать о подобной сумме, а тут зеленая тварь, и разгуливает с эдакими деньжищами!

— Сколько же король платит стражникам? — ахнул я.

Гоблин аж поперхнулся от моего вопроса.

— Спроси, лучше, сколько забирает? — ответил он.

Тяжело вздохнув, гоблин рассказал нам с Люцией об устройстве местной системы налогообложения. Как выяснилось, ни выживший из ума король, ни его советники толком не знали, сколько конкретно в Гадючьих Топях проживало подданных. Провести в болотах перепись населения не представлялось возможным, поскольку лишь немногие гоблины постоянно находились на одном месте. В землях Великого Королевства, населенного преимущественно людьми, всё обстояло намного проще, сборщикам налогов достаточно было лишь посчитать количество жилых дворов в какой-либо деревне, дабы понять, сколько золота можно собрать с её жителей. В Гадючьих Топях же те деньги, что гоблинам-стражам всё же удавалось выбить из населения, как правило, не доходили до короля, так как бойцы по причине малограмотности регулярно путали общественную казну со своим личным карманом. В результате ни один из королей гоблинов так и не смог долго просидеть на своём месте. Как правило, незадачливого правителя свергали сразу после того, как ему становилось нечем платить за содержание монаршего двора. Пять лет назад нынешнему королю (пока он был ещё умственно дееспособным правителем) удалось изменить существующее положение вещей и надолго (по меркам гоблинов) закрепиться на троне. Вместо того, чтобы обкладывать налогами всех своих подданных, правитель предпочел иметь дело только со своей стражей. Схема оказалась проста: "Я даю тебе оружие и грамоту сборщика налогов, а ты уже крутись, как хочешь!". Другими словами, любая группа физически крепких гоблинов, выбрав меж собой вожака, могла прийти к королю и купить у того доспехи, оружие, а главное — именную королевскую грамоту. Последняя и давала право заниматься открытым вымогательством уже на вполне законных основаниях. Далее перед новоиспеченным отрядом "защитников трона" ставилась вполне конкретная задача, скажем: "принести во дворец пять целковых золотых монет до конца месяца". Все собранные выше установленной планки деньги офицер и его солдаты могли оставить себе. В результате наиболее ушлые и изворотливые гоблины, вроде Жупеля, не платили в казну ни гроша, а кто-то отдувался за троих. Впрочем, кто сказал, что у людей всё было по-другому?! Разумеется, гоблины отнюдь не желали платить всем сборщикам налогов сразу, да и те отлично понимали, что резать корову, исправно дающую молоко, глупо. Король отнюдь не спешил вмешиваться в проблему, предпочитая, чтобы его бойцы разбирались с подобными делами самостоятельно. В результате, каждый офицер носил при себе мешочек с личными знаками (как правило, это были маленькие дощечки с вырезанными на них подписями владельца). Подобные символы сборщики налогов раздавали обворованным гоблинам, сообщая конкурентам, что данный поданный находится "под их защитой". Как и следовало ожидать, система мигом породила постоянные конфликты между самими "стражами порядка". По словам Жупеля, ссоры вспыхивали регулярно. Как правило, не проходило и месяца, чтобы того или иного офицера не находили с проломленным черепом или ножом в спине. Посему нам абсолютно не стоило беспокоиться по поводу вчерашней стычки. Смерть сборщиков налогов в Гадючьих Топях являлась делом вполне обыденным. Короля и его советников это, правда, нисколько не смущало, и они, как ни в чём не бывало, продолжали торговать грамотами. Совсем другое дело, если тот или иной сборщик решал работать независимо, или не мог в установленный срок добыть необходимую сумму. В этих случаях "за предателя Родины" тут же бралась личная королевская охрана, коей платили напрямую из казны. При всех недостатках система работала, и даже сумасшествие короля на ней нисколечко не отразилось.

К моему удивлению, Люция слушала рассказ гоблина с преувеличенным вниманием. Насколько я знал, проблема сбора налогов остро стояла и в землях Великого Королевства. Судя по выражению лица принцессы, девушка активно перенимала опыт местного правления, тем более что от своих планов по захвату трона она отказываться не собиралась. Во имя блага всех будущих подданных Её Величества я поспешил свернуть разговор, объявив, что нам пора в путь. Люция, к счастью, незамедлительно согласилась, хотя опасный блеск в её глазах не пропал. И мне это совсем не понравилось.

В густой болотной траве Жупел мигом нашёл нужную тропинку, и та вскорости привела нас к месту, гордо именуемому "столицей гоблинского царства". Нелюдь, выпятив грудь от важности, указал нам на город, приглашая полюбоваться достижениями своей расы. Посмотреть, и правда, было на что, только отнюдь не с теми чувствами, на которые рассчитывал контрабандист.

В том, что столица Гадючьих Топей именовалась Гадюшником, не было ничего удивительного. Сам город, без сомнения, являлся выдающимся творением больного разума. Он потрясал, производя неизгладимое, дикое, совершенно отталкивающее впечатление! Если так и надлежало выглядеть, по словам гоблина, "образцу цивилизации", то я бы предпочел жить среди диких варваров.

Гадюшник расположился на большом пологом холме. Очевидно, где-то под ним, глубоко в земле, пролегал пласт крепкой каменной породы. Многовековые дожди не разбили её, а образовали высокую закругленную площадку. Год за годом вода стекала по холму, подпитывая и без того влажную болотную почву. В результате вокруг города раскинулась непроходимая трясина. Непроходимая для всех, кроме гоблинов. Давным-давно нелюди обнаружили холм и возвели на нём свои дома, разумно рассудив, что даже самый сильный и кровожадный враг поостережется лезть напролом, рискуя раз и навсегда сгинуть в мрачной тине. Для гоблинов же болото считалось родным домом. Просто потому, что из остальных мест их безжалостно изгоняли другие расы. В первую очередь орки и люди. В отличие от остальных, зеленокожие нелюди отнюдь не желали сражаться за родную землю, а посему уделом их проживания в Эрмсе стали мрачные болота, да иногда безжизненные и обдуваемые всеми ветрами холмы. Впрочем, в чём гоблинам никогда нельзя было отказать, так это в умении приспосабливаться. Ни одна другая раса, именующая себя разумной, никогда бы не подумала выстроить город на лежащем среди трясин куске камня, абсолютно не пригодном для выращивания любых злаков. Казалось сомнительным, что даже вездесущая мокрица — бич Божий для всех честных крестьян, когда-либо сможет дать здесь всходы. Окрестные трясины могли лишь даровать временное укрытие от врага, а уж никак не место для дома.

Очевидно, в голову Люции пришли схожие мысли:

— Как же мы туда попадем? — спросила она.

— Тропа выведет, — усмехнулся гоблин, — не переживай, красавица!

— А как же Юджин с его армией? — подивился я, — неужто тоже дорогу знал?

Жупель помрачнел.

— Подсказали, гниды! — пробурчал он.

Я понимающе кивнул. Найти предателя среди гоблинов дело такое же простое, как отыскать жабу в пруду.

Жупель повел нас к трясине и, не моргнув глазом, полез прямо в болото.