Чтение онлайн

Нет никакой надежды. Грезы Кейна всегда были темными. Полными чудищ и мальчишек, роющих пересыпанную костями землю.

Ждать пришлось недолго. Пристав проводил Кейна обратно в зал, где тот присоединился к остальным присяжным. Судья сказал им, что защита закончила допрос свидетелей. Было уже почти пять часов вечера, но оба советника считали, что успеют разделаться со своими заключительными речами к шести. Присяжные смогут поехать в отель, поразмыслить над делом, а затем утром вернутся, чтобы вынести свой вердикт.

Темп этого судебного разбирательства вдохновил Кейна. Он был рад, что оставил пристава в живых. Бросаться в бегство не было нужды. Пока что. Пока все это не закончится.

Когда Прайор поднялся со своего места и обратился к присяжным, весь зал замер. Кейн прямо-таки всем телом ощутил эту мертвенную неподвижность. Обвинитель нарушил тишину с торжественной клятвы.

– Обещаю вам, всем и каждому из вас, что решение, которое вы примете по этому делу, станет неотъемлемой частью вашей жизни. Я знаю, что станет. Вы должны принять правильное решение. В противном случае оно станет иголкой, которая с каждым днем будет все глубже и глубже продвигаться по вашим венам. Пока в конце концов не достигнет сердца. В ваших руках – человеческая жизнь. Защита обязательно вам про это скажет. Мистер Флинн наверняка не раз и не два напомнит вам об этом. Но на самом деле у вас в руках нечто гораздо большее. У вас в руках – судьба каждого из граждан этого города. Все мы полагаемся на то, что закон защитит нас. Накажет тех, кто забирает наши жизни. Мы поступимся самой нашей природой, если не будем чтить эту высокую ответственность. Мы забудем о жертвах, если не выполним свой долг. И давайте без обиняков – ваш долг в этом деле, если вы внимательно слушали и как следует изучили все доказательства, признать подсудимого виновным.

Глава 64

Бобби съеживался буквально у меня на глазах. С каждым словом Прайора словно становился меньше, тщедушней, будто теплящаяся в нем жизнь испарялась из него с каждой минутой.

Прайор напомнил присяжным ключевые моменты. Бобби так никому и не сказал, где был в вечер убийства. На бейсбольной бите нашли отпечатки его пальцев. Он солгал касательно времени своего возвращения домой. Его отпечатки и ДНК были на долларовой банкноте, найденной во рту у Карла Тозера. У него имелись мотив и возможность, на нем была кровь Ариэллы, а нож, которым ее убили, не покидал пределов дома. А все эти теории касательно другого убийцы? Это все штучки защиты. Не более того.

К тому времени, как Прайор наконец уселся на свое место, на лице у него даже выступил пот. За тридцать минут он выложился по полной.

Настал мой черед.

Я напомнил присяжным, что роутер в доме Соломона отметил присутствие неопознанного устройства в точности в тот момент, когда некто, одетый как Бобби, подошел к двери. Напомнил, что этот некто, проникнув в дом, мог отключить датчик движения, активирующий камеру наблюдения. Некоторые из присяжных, в первую очередь Рита и Бетси, вроде следовали моей логике.

Уинн на протяжении всего моего выступления сидел, сложив руки на груди.

Убийства никак не могли произойти так, как это подавала сторона обвинения. Карла, скорее всего, застали врасплох, накинув ему из-за спины на голову мешок, после чего воспользовались бейсбольной битой, которую Бобби держал в прихожей. Вот потому-то Ариэлла спокойно спала, когда убийца прокрался в спальню. Ну а долларовая купюра была очищена от всех следов ДНК, кроме принадлежащих Бобби и убитому.

– Господа присяжные, мистер Прайор напомнил вам про ваш долг. Разрешите мне немного прояснить его высказывания. Каждый из вас в долгу лишь перед самим собой. Единственный вопрос, который вы должны себе задать, таков: уверены ли вы в том, что Роберт Соломон умышленно и хладнокровно убил Ариэллу Блум и Карла Тозера? Окончательно уверены? Я могу сказать, что мистер Эйджерсон не был окончательно убежден, что в тот вечер видел именно моего подзащитного. Могу сказать, что у нас нет и окончательной уверенности в том, что купюра, обнаруженная во рту у Карла Тозера, не была каким-то образом загрязнена криминалистами и не подверглась какому-то вмешательству со стороны. Но то, что я могу сказать, ни черта не важно. Важно то, что вы знаете. А в глубине души вы знаете, что не можете быть окончательно уверены в том, что именно Роберт убил этих людей. И теперь вам остается лишь высказать это.

Следующие несколько минут в моей жизни прошли как в тумане, смазавшись в одно размытое пятно. Вот я вроде бы обращаюсь к присяжным, а уже в следующую минуту собираю сумку и прощаюсь с Бобби. Он уезжал на ночь с Холтеном и командой его охранников. Может, завтра мы и получим вердикт. Присяжных вывели с трибуны, и зал начал пустеть. Гарри склонился над своей трибуной, о чем-то беседуя с секретарем. В зале оставались лишь несколько задержавшихся. Дилейни и Харпер дожидались меня. Вроде как чувствовали, что мне нужно время, чтобы разбежавшиеся мысли улеглись у меня в голове. Своему заключительному слову я отдал все без остатка. В голове у меня была полная каша.

Закинув ремень сумки с лэптопом через плечо, я толкнул калитку барьера, отделяющего места для зрителей от остальной части зала. В конце прохода меня дожидались Дилейни и Харпер. Я чувствовал себя жутко усталым. Раздраженным. Окончательно вымотанным. И все же я знал, что предстоит еще одна ночная работа. Все-таки оставался шанс найти хоть какую-то зацепку в деле Долларового Билла. И у меня было нехорошее чувство, что это единственный шанс Бобби.

Вдруг какое-то движение слева от меня. Быстрое. Низко. Я уловил его лишь боковым зрением. Кто-то присел на корточки в ряду кресел слева от меня. Я повернулся посмотреть, что происходит, но недостаточно быстро.

Чей-то кулак от души влепил мне в челюсть. Я услышал крик Дилейни. И Харпер. Я уже падал, пол быстро налетал на меня. Я выставил руки и ухитрился не раскроить себе башку, но соприкосновение ребер с плиточным полом заставило меня вскрикнуть. Я не мог дышать, сквозь волны боли плохо сознавая, что происходит вокруг меня. Харпер полетела на пол где-то впереди. Упала она на спину. Я услышал позади торопливые шаги – Гарри бежал посмотреть, что, черт возьми, происходит.

Я почувствовал крепкий захват на обоих запястьях, после чего руки мне заломили за спину. И тут вдруг я понял, что происходит. Меня уже достаточно арестовывали, чтобы знать, как действуют копы. И едва только эта мысль пришла мне в голову, как я почувствовал холодный укус наручников, сомкнувшихся сначала вокруг моего левого запястья, а потом правого. Мне сковали руки за спиной. Подхватив за локти, дернули назад, поднимая на ноги. Я попытался заговорить, но из-за боли в челюсти лишь лающе кашлянул. Первый удар едва не свернул ее.

Я ухитрился выгнуть шею назад и влево.

Детектив Грейнджер. А за спиной у него я увидел Андерсона.

– Эдди Флинн, вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание, – произнес Грейнджер, после чего продолжил зачитывать мне права, подталкивая меня вперед. Впереди в дверях зала уже поджидал коп в форме, взявшись руками за ремень с кобурой.

– Вы не имеете права! – выкрикнул Гарри. – Немедленно прекратите!

– Еще как имеем, – отозвался Андерсон.

Харпер поднялась с пола, и Дилейни обхватила ее за спину, крикнув:

– Я федеральный агент, что за хрень тут происходит? По какому обвинению?

– А это не федеральный вопрос. Не ваша юрисдикция. Мы забираем этого человека в управление полиции Род-Айленда для допроса, – сказал Грейнджер.

Я не мог дышать. Боль теперь накатывала волнами, каждая из которых сокрушала легкие. Подняв взгляд, я заметил, что у копа, поджидающего в конце прохода между скамьями, немного другая униформа – отдела полиции Род-Айленда. Андерсон с Грейнджером взяли с собой тамошнего сотрудника по связям. Они производили арест и собирались вывезти меня за пределы штата.

– По… какому… обвинению? – умудрился выговорить я. На такой вопрос копы всегда обязаны ответить. Чтобы произнести эти слова, потребовалось громадное усилие, которое едва не выжгло мне легкие.

Грейнджер дернул меня за руки, посылая новый ад мне в ребра. Я почувствовал, как мои ноги наливаются тяжестью. И чуть не вырубился, когда услышал ответ Андерсона.

– Вы арестованы за убийство Арнольда Новоселича, – сказал он.

Господи… Арнольд… Всего только пару дней я ничуть бы не опечалился, услышав, что он отбросил коньки. Теперь же испытывал совсем иные чувства. Я ведь совсем недавно разговаривал с ним, ранним утром. Потрясение от известия о его смерти почти притупило тот факт, что я арестован.