Единородное Слово. Опыт постижения древнейшей русской веры и истории на основе языка
Шрифт:
Итак, внимательный взгляд на имя одного только древнерусского города [61] приоткрывает горизонты необозримые и подтверждает, что русские «языческие» центры и связанные с ними культовые места – капища, – видимо, действительно принадлежали дохристианскому православию – правоверию, вере в Единого Правого Бога.
Попутно отметим, что и Ростов Великий вырос на месте капища – Сарского (Царского) городища, где, возможно, находилось родовое гнездо былинного богатыря Алеши Поповича /81/. Кстати говоря, русские былины – неисчерпаемый кладезь знаний по нашей истории.
61
Отсечением от древних значений пракорней обусловлена непонятность преобладающей части древних русских географических названий, относимых, как правило, к другим языкам.
Выше уже рассматривалось одно из значений имени Москва: МОСО КИ ВО – мессианская кровь вы. Трудно удержаться, чтобы, в качестве аргумента, не расшифровать еще одно ныне непонятное, но продолжающее сохраняться название загородной резиденции князя Владимира Мономаха под Новгородом Великим – Ракомо. Невозможно представить, чтобы за княжеской резиденцией закрепилось на века непонятное для русского уха имя. Естественно предположить, что его значение понятно было русским еще многие столетия. В «Библейской энциклопедии» слово рака приводится как сирийское, означающее «пустой, негодный человек» /БЭ, с. 594/. В качестве бранного оно, судя по библейским текстам, было широко употребляемо между иудеями во времена Исуса Христа и считалось очень оскорбительным: за его употребление виновный подлежал суду синедриона, т. е. верховному иудейскому судилищу (кстати, и в самом евр. ra’ – плохой, злой /80/). В древнерусском рака значит ларец, ковш; гроб, гробница; надгробный памятник /Срезневский, т. III, стб. 63–64/. При взгляде на пракорни получаем: РА ХО МО – Солнца духа мы, а также РАКА МО – священные мы и другие сакральные значения. В слове церковь содержится слово рака: ЦЕ РАКО ВО – вот солнечный дух ваш, вот священная гробница ваша (святые мощи действительно погребали в церквах).
Давно доказано (на примере, разумеется, устных памятников других народов), что тысячелетние пласты соборной народной памяти, запечатленные в фольклоре, глубоко иносказательны и далеки от беспочвенного вымысла. Не на неукротимую фантазию опирался и наш народ, утверждая, что древнейший былинный богатырь Святогор ездил «по святым горам да Араратскиим», а смерть принял на горе Елеонской, т. е. вблизи Иерусалима /82/. Обменявшись с ним крестами (т. е. став крестовым братом), Илья Муромец схоронил Святогора. Что это, если не иносказание? Старая могучая вера (вспомним, что Арарат – место, где первоначально обосновался после потопа Ной) практически без сопротивления уступает вере молодой, но хранящей преемственность от прежней (обмен крестами) веры, возросшей в Палестине. Так, может, не в Муроме, а на горе Меру родился и Илья (Илия) Муромец, или же сам Муром получил свое имя от тех святых мест: МЕРУ МО – (с горы) Меру мы.
А сброшенный с неба камень Алатырь (Латырь), у которого собирались русские богатыри, чтоб принять важное решение, так напоминает слуху алтарь, откуда, помолясь, испросив Божиих совета и помощи, не раз уходили на защиту русских земель русские вои и в более поздние времена.
Но вернемся к слову капище, чтобы подтвердить столь очевидную, но фантастичную для современного сознания точку зрения: капище – древлеправоверный жертвенник, а вернее сказать, дарственник, даро (ДА РА), ибо не жертвы, а дары приносили сюда те, кто не молили (умаляли), а право славили Бога.
Выше приводилось значение слова капище в трактовке наиболее авторитетных словарей. Попробуем, однако, связать разорванные временем звенья единой религиозноисторической цепи и рассмотрим его по составу древних пракорней и забытых нами значений слов.
КАПИЩЕ = КА (ХА) + ПИЩА.
Обрывки древних знаний, дошедшие до наших дней, помогают восстановить изначальные корневые смыслы.
Первое из трех слов-семян, составляющих слово капище, – КА (ХА) – прежде всего привлекает внимание своим начертанием, ибо «если имя есть сама вещь, то кто станет отрицать непосредственную связь между начертанием слова и предметом, который оно должно символизировать?» /83/.
Ясное подтверждение этой мысли находится в одном из христианских апокрифов. Ребенком Исуса Христа привели к учителю Закхею, который вызвался научить его буквам. «И Он начал спрашивать учителя о первой букве, и тот не смог ответить Ему. И тогда в присутствии многих слышавших ребенок сказал Закхею: слушай, учитель, об устройстве первой буквы и обрати внимание, какие она имеет линии и в середине черту, проходящую через пару линий, которые, как ты видишь, сходятся и расходятся, поднимаются, поворачиваются, три знака того же самого свойства, зависимые и поддерживающие друг друга, одного размера. Вот таковы линии альфы» /84/. Напрашивается предположение, что Господь поведал здесь о Троице, открыв ее соответствие этой первой букве. Буква, таким образом, приобретает и это – троичное – значение, выступающее в качестве корня, что подтверждается начертаниями Перуджианского камня.
В русском начертании КА (ХА) бросается в глаза то, что оно состоит из двух символически насыщенных знаков. Знак Х (косой крест) у славян от глубокой древности символизировал солнце (о чем подробнее дальше). Знак А, видимо, – одно из самых древних имен Бога Единого и Правого [62] , с него начинаются алфавиты многих народов. В результате ХА можно осмыслить как Солнце Единое (Правое). Немаловажно, что Х присутствует в таких ключевых русских словах, как Бог (Бох), Христос, крест (хрест), Креститель (Иоанн), коло (солнце), хлеб, а также в слове дух.
62
Обратим особое внимание: обозначаемый как А (очередное «совпадение» с письмом Перуджианского камня), этот Бог – Единый и Правый – оказывается Троицей, если следовать апокрифу о детстве Исуса. Канонические Евангелия, не конкретизируя столь отчетливо, тем не менее отмечают, что «все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его» /Лк 2:47/. И было чему дивиться, как явствует из апокрифа: ребенок Исус напомнил о Троице, испокон означаемой знаком А.
Именно в значении дух мы и находим наиболее раннее понятие о ХА (КА) в Древнем Египте: «…рядом с душою человека существует так называемый двойник его – Ка, род духа-покровителя, или ангела-хранителя» /85/. «Идея ка содержит нечто от alter ego и нечто от духа-хранителя с простертыми для охраны руками» /86/.
Исходя из развития языка, можно предположить, что первоначальное название капища было АПО [63] , т. е. А Первый (Единый, Высший), позднее перешедшее в (Х)АПО– КАПО – Дух Единого (Первого, Высшего). Но и более позднее капище (КАПО ЦЕ – капо это; капо вот, здесь) несомненно содержит в себе забытое ныне значение ХА и пока понятное пища (церковнославянское пишта), снова и снова возвращая нас к духовно-религиозному значению этого слова: ХА-ПИЩЕ – духовная пища, пища духа.
63
Апа – древнерусское надежда, ожидание /Срезневский, т. I, стб. 25/, ср. современное упование. Имена, содержащие этот корень, присущи древним мифологиям. Апас – «персонифицированные космические воды в ведийской мифологии» /МНМ, т. 1, с. 91/. Апис – «в египетской мифологии бог плодородия в облике быка», в Мемфисе почитался как душа бога Птаха, а также солнца (Ра); египетский же Апоп – «огромный змей, олицетворяющий мрак и зло, извечный враг бога солнца Ра» /Там же, с. 92, 96/. Видимо, оба египетские имени (А-пис – не-пост, А-поп – не-поп) утвердились во времена усиления язычества, когда древнейшее имя Бога А стало у некоторых народов означать отрицание.
Церковнославянское слово пишта, несомненно, содержит в себе корень пост. Пост – акт духовного восхождения, связанный не только с пищей духовной (молитвой), но и со строгим ограничением в пище телесной.
Сколь ни сомнительно это покажется современнику, но подтверждение тому, что на русских капищах «жертвенное», а правильнее сказать – посвященное Богу, приносилось исключительно в виде пищи постной, обнаруживает слово капуста [64] .
64
Традиция посвящать Богу или освящать семена, первые хлебные колосья, овощи, фрукты сохранялась в русской церкви даже в XW в. /87/. Общеизвестен русский обычай заготовлять на зиму большое количество капусты (с яблоками, клюквой, морковью и т. п.): «Капуста не пуста, сама летит в уста», «Хлеб да капуста лихого не попустят» /Даль, т. II, с. 88/.
Общеславянское слово капуста происходит, вероятно, от среднелатинских и итальянских слов, означающих сложенная зелень /Фасмер, т. II, с. 188/.
С точки зрения русского языка слово окажется более ясным, если разложить его на основы: ХА-ПОСТО (дух поста) и КАПО-СТА. Ста, по Далю, – усилительная частица, род указательного то, этъ, отъ /Даль, т. IV, с. 309/ [65] . Отсюда капуста – капище это или это (принадлежит) капищу, т. е. действительно сбор овощей, фруктов, зелени, предназначенных для капища. Едва ли подобное название могло принадлежать единственному овощу, к тому же поздно появившемуся на русских землях. Но примечательно, что неприхотливое это огородное растение играло какую-то особую роль в обычаях наших предков, доходящую «до некоторых, довольно странных крайностей. Например, по общенародному верованию, в день Иоанна Крестителя грешно брать в руки нож, или если срубить им головку капусты, то на ней покажется кровь» /88/.
65
Другое предположительное значение корня ста – старый.
Впрочем, в этом общенародном поверье не было ничего странного: имя Иоанна Крестителя (Ивана Купалы) в религиозно-исторической перспективе оказывается самым тесным образом связанным как с самим капищем, так и с приносимыми туда постными дарами.
Капище в древности звучало как капишто, капость – и указывало на обрядовое приношение пищи. А кажется, в аскетизме и постничестве не было равных Иоанну Крестителю [66] , о котором и Господь замечает: «Ибо пришел Иоанн, ни ест, ни пьет…» /Мф 11:18/. Пищею Предотече служили дикий мед и акриды /Мф 3:4; Мк 1:6/. Таинственное название этой пищи акриды переводят как «род саранчи» /БЭ, с. 344/. Однако с точки зрения пракорней (с учетом приобретения А смысла отрицания), А-КРИ-ДА – бескровная, не мясная, постная пища. И по неслучайному здесь созвучию (акрида – охрида – орхидея, священный цветок) можно предположить, что цветы на «языческие» капища приносили не зря, как не зря собирали в ночь на Ивана Купалу целебные травы.
66
День памяти усекновения главы Иоанна Предтечи в народе называется Иван Постный. «…Наши предки ни одного святого не почитают так строго постом, как св. Иоанна Крестителя» /89/.
4. Иоанн Предотеча
«Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн.
Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него.
Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете» /Ин 1:6–8/.
Примечательно очередное «совпадение»: на Руси «в старину месяц июнь в народе весьма часто назывался кресником от креса (огня), и вместе с тем от дня Иоанна Крестителя (Ивана Купалы), который <…> был одним из важнейших древнерусских народных праздников у наших предков» /90/.