Чтение онлайн

Лукавая нелепица, подобная этой, услышанная мною в раннем детстве на Псковщине, представлялась тогда смешной выдумкой, необидной дразнилкой старших, но почему-то на всю жизнь запала в память. И каково было мое изумление, когда много позже оказалось, что она является предметом серьезных исследований лингвистов: «…в русских народных загадках специально используются “темные слова” для большего кодирования смысла разгадки <…> Расшифровку этой калужской загадки, записанной в начале века, не смогли дать даже составители “Словаря русских народных говоров” (вып. VII), где слово дендра толкуется как “дед”» [149] .

Не претендуя на строгое лингвистическое исследование, записываю (для памяти) некоторые соображения по этому поводу.

Действительно, слово «дендра» ученые распознали правильно. Самое удивительное, что нам, малышне, это было известно точно, поскольку разгадку принято было передавать сразу – вслед за «загадкой». Правда, в пятидесятые годы на Псковщине сама «загадка» звучала несколько иначе. Ее ясно выраженная ритмичность, да и самый смысл подталкивают записать текст в четыре строки:

то есть:

(В калужском варианте в последней строчке, видимо, подразумеваются «рыба и мясо» – еда для кота, несомненно, более лакомая, чем «каша с маслом», но об этом ниже.)

Думается, псковский вариант «загадки» является более правильным, неиспорченным: во-первых, при всей прозрачности верхнего смыслового пласта он тут же передает разгадку, а во-вторых, более ритмичен, следовательно, приспособлен для более легкого и твердого запоминания. И, возможно, предназначен для такого длительного запоминания не зря (так же, как и «самые детские» сказки «Курочка Ряба» и «Репка», представляющие собой «загадки» не только лингвистические: в них интуитивно чувствуются некие древние исторические или космогонические знания, может быть, воспринимаемые на генетическом уровне – потому-то и обращены они к самым малым).

Но вернемся к нашей «загадке», которая, собственно, не несет в себе никакой загадочности: стоит только откинуть повторяющееся сочетание ндра и продолжить легко угадываемые слова – и мы получаем всего лишь не лишенную юмора быличку. В самом деле, дед вовсе не запрещает незадачливому коту посягнуть на содержимое горшка в печи (тем более что кот о нем и не подозревает), а, напротив, как бы по-стариковски подсмеиваясь, подстрекает кота к действию.

Так нет ли в столь памятной многим поколениям посылке какого-то иного, более глубокого, но скрытого от непытливого ума смысла? Ведь, по утверждению исследователей, ей и то около ста лет, а наша попытка дешифровки указывает на куда более седую древность.

В пятидесятые годы на Псковщине бытовала и такая «загадка»:

которая на деле представляет собой всего лишь первые слоги уже упомянутой сказки: «Посадил дед репку. Выросла репка большая-пребольшая. Пошел дед тянуть репку. Тянет-потянет, вытащить не может…».

Именно это слоговое переложение «Репки», а также явные признаки кодирования текста в «загадке» про кота и деда и побудили меня обратиться к последней, чтобы поискать некий иной смысл, применив определенные способы дешифровки текста.

Известно, что тайнопись была достаточно широко распространена в Древней Руси. Возможно, тайнописные отрывки содержатся в знаменитом «Слове о полку Игореве», на что могут указывать начальные, трудно и на разные лады передаваемые переводчиками, слова: «Не лепо ли ны…». По сути, они напоминают палиндром: не ле по ли ны – ны ли по ле не; по крайней мере, совпадение чтения по согласным справа налево и слева направо здесь полное: нлплн. Может быть, затрудненность восприятия с первых слов и призвана обратить внимание на палиндром как указатель тайнописи в «Слове.». Кстати, это один из шифровальных методов древних руссов, которые перечислить здесь не представляется возможным: это и числовые значения алфавита, и особое название букв и слов азбуки, и «титловое» сокращение слов (в основном, за счет согласных: кнз вместо «князь»); это и литорея (замена одних знаков другими), и схедография (прочтение по звуковым стыкам слов или созвучий), и многое другое [150] . Причем на практике в одном тексте нередко использовались несколько различных приемов тайнописи, что значительно осложняло доступ непосвященных к сути высказываний. Для прочтения многих древнейших сообщений (начиная от Шумера и Египта) нужно было обладать «ключом» или хотя бы в общих чертах представлять содержание текста.

Шутливая форма нашей «загадки» тоже может рассматриваться как своеобразный способ шифровки, призванной отвлечь внимание от вполне серьезного сообщения, поучения, завещания и т. п. Попытаемся же вникнуть в это сообщение: о чем оно, от кого, кому и для чего предназначено.

1. Прежде всего обратимся к повторяющемуся искусственному «суффиксу» ндра, который, собственно, и является единственным признаком шифра. И если мы в самом деле имеем дело с зашифрованным текстом, то ндра может не нести никакого собственного смысла, являясь лишь указателем на присутствие тайнописи, но может и передавать собственную – дополнительную, а то и ключевую – информацию. Можно предположить, что в нашем случае загадочный «суффикс» выполняет двойную функцию: и указателя, и «ключа».

Некоторые законы древней речи позволяют трактовать н (на) как «наш», как эта буква и называется в кириллице; дра (дара) – «дар». Тогда ндра возможно перевести как «наш дар». И такой перевод похож на «ключ», поскольку намекает на последующее содержание. Однако, не слишком полагаясь на такой вывод, последуем дальше.

2. Нельзя не заметить, что четыре слова исследуемого текста передаются без «суффикса»: сидит, говорит, не ходи (ниходи), там. Из них, применяя несколько иную разбивку на слова, получим некий иной смысл:

си дид(т) говорит нехо дитам,

иначе говоря:

это дед нехо (Нехо?) говорит детям.

Здесь Нехо (Нихо, Нег'о с «г» палатальным) может быть именем собственным: «него, нега» – радость, удовольствие [151] . Древнерусское «неговатися» – веселиться, предаваться неге и роскоши [152] . Как видно из первых двух попыток расшифровки, ряд выстраивается вполне красноречивый по смыслу: наш дар – радость, удовольствие – веселиться, предаваться неге.

Впрочем, не исключено, что нехо (нихо) – просто неопределенно-личное местоимение некто, никто, нихто [153] . Автор «дара» может и не называть себя (отсутствие указаний на авторство вообще характерно для Средневековья). Следовательно, получаем:

сие некий дед говорит детям.

3. Теперь, отринув «суффикс» ндра, попытаемся прочесть отдельно каждую их четырех строк.

1) Сидит ко на пе.

Применив «титловый» метод к первому (не зашифрованному) слову, получим: сдт (седлайте или садитесь) кона пе, то есть: седлайте коня пе– (следует перенос слова).

Следующие строки побуждают читать по принципу первой строки лишь первые слоги:

2) го де ко,

3) не ко в(о) пе,

4) та ка с(у) ма.

Итак:

1) Седлайте коня пе-

2) го (г)де ко-

3) нехо вопе

4) тако с(су, со)ма.

Результат получается весьма неожиданный:

НАШ ДАР