Чтение онлайн

И он с усмешкой закрепил веревку на прежнем месте, а сам стал ждать. Увидев Камиллу, которая неторопливо шествовала к казарме, он покачал головой, поражаясь помимо воли невероятному апломбу этой столь хрупкой на вид девицы, и тихонько выскользнул из комнаты.

Камилла с облегчением вздохнула, заметив свисавшую из окна веревку, и начала подниматься по ней, что оказалось куда более трудным делом, нежели спускаться. Наконец она забралась на подоконник, отделавшись лишь одной прорехой на камзоле, и легко спрыгнула на пол.

Все прошло прекрасно, она отсутствовала не более часа, и никто ничего не заметил. Она сразу же легла и вскоре уже спала сном праведника.

В восемь часов утра Камиллу разбудил ординарец, который принес ей завтрак. Она поспешно встала — Черный Дьявол, должно быть, изнывал от нетерпения в конюшне! Вот уже час, как ей следовало выехать на прогулку!

Однако девушка не смогла сразу пойти в конюшню, поскольку нужно было сначала выполнить свои обязанности — совершить положенный обход, собрать рапорты дежурных офицеров, удостовериться, что ночь прошла спокойно. Покончив с делами, она отправилась на конюшню и столкнулась с тремя блистательными всадниками.

Ландрупсен, д’Амбремон и Кастелло-Тальмонди приветствовали девушку любезным поклоном.

— Камилла, как давно я вас не видел! — вскричал итальянец. — Присоединяйтесь к нам.

— Я бы с большой охотой, но мой жеребец очень нервничает и, боюсь, отвергнет общество других лошадей, — ответила девушка, которой совсем не хотелось скакать верхом бок о бок с Филиппом.

А тот глядел на нее насмешливо, с проницательной усмешкой на губах.

— Но мне кажется, что Черный Дьявол стал куда сговорчивее с тех пор, как признал вас за хозяйку, — сказал Микаэль, не желая уступать.

— Это верно, он делает успехи, однако ему еще надо привыкнуть к общению.

Д’Амбремон, вмешавшись в разговор, осведомился с самым невинным видом:

— Как странно, я полагал, что вы предпочитаете прогуливаться на заре. Неужели вы так утомились? Или вам плохо спалось?

Камилла посмотрела на него пронзительным взором. Ей почудился какой-то подвох в этом вопросе. Однако быть не могло, чтобы шевалье знал о ночной вылазке — если бы отсутствие девушки было замечено, разразился бы чудовищный скандал! Расхрабрившись от этой мысли, она ответила с некоторой даже дерзостью:

— Постели здесь действительно не слишком удобные, поэтому я заснула с трудом.

— Такое случается со всеми! — поторопился поддержать ее датчанин.

— Не дожидайтесь меня, — продолжала Камилла. — К тому же я еще даже не оседлала коня.

— Как вам угодно, — бросил Филипп и дал шпоры своей лошади.

Фабрицио последовал его примеру, но Микаэль, спешившись, остановился перед Камиллой со смущенным видом.

— Если вы меня совершенно простили, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, — то Позвольте помочь вам заседлать жеребца. Это не более чем дружеская услуга, которая ни к чему не обязывает…

— Будь по-вашему, — воскликнула со смехом девушка. — Разрешаю вам сопровождать меня, раз вам так этого хочется. Но что подумают ваши спутники, ведь вы их бросили?

— Они подумают, что мне повезло!

Камилла сказала себе, что у Микаэля все-таки прекрасный характер, и подивилась, как могла так разозлиться на него несколько дней назад — с ним очень легко ладить!

— Поезжайте, мы вас догоним, — крикнул датчанин своим товарищам, а сам направился в стойло Черного Дьявола. Однако, как ни старался виконт, ему не удалось подойти к капризному коню — пришлось отказаться от мысли оседлать строптивую лошадь, и Микаэль уступил место Камилле, мысленно проклиная свое невезение.

Наконец все было готово, и они выехали из города по аллее, ведущей в лес. Вдоль дороги росли тенистые тополя — лучшего места для прогулки найти было невозможно. Пустив лошадей неторопливой рысью и ведя любезную беседу, они вскоре нагнали Филиппа и Фабрицио, которые явно поджидали их.

— Вы предатель, Микаэль, — воскликнул молодой итальянец. — А вы, Камилла, жестоки к нам, ибо открыто предпочли общество виконта. Разве вы не знаете, что он северянин? Вы бы сделали в тысячу раз лучший выбор, одарив своим вниманием южанина с кипящей кровью и страстной душой.

— Мой дорогой Фабрицио, — твердо произнесла Камилла, — если вы не хотите поссориться со мной, то избавьте меня от этих любезностей. Я офицер и в данный момент нахожусь при исполнении своих обязанностей, не забывайте об этом. Постарайтесь не замечать во мне женщину, а считайте меня собратом по оружию.

— Это совершенно невозможно! Вы слишком красивы.

— В таком случае я покидаю вас.

— О нет, не надо, — торопливо вмешался датчанин. — Мы проследим, чтобы наш Фабрицио держал себя в руках, правда, Филипп?

Шевалье ограничился кивком. Камилла не устояла перед искушением слегка подколоть его:

— Да, берите пример с д’Амбремона. Он видит во мне нечто вроде гермафродита, и вам следует проникнуться тем же убеждением.

Двое офицеров недоверчиво посмотрели на Филиппа — они не могли поверить в подобную слепоту! Но полковник, сохраняя полное хладнокровие, с усмешкой предложил Камилле познакомиться с обходными тропами и дорожками:

— Я обратил внимание, что вы плохо знаете этот лес, а он таит в себе много любопытного. Не упускайте случай и запоминайте, как сократить путь!

— Согласна. Но слишком далеко не поеду. Я ведь в карауле и не имею права надолго отлучаться из казармы.

Камилла говорила тоном примерной ученицы, и в голубых глазах ее читалось искреннее рвение. Филипп с трудом удержался, чтобы не ответить язвительной репликой на этот внезапный всплеск, однако вовремя прикусил язык. Малейший намек на события прошедшей ночи мог сорвать хитроумный план. И шевалье промолвил с легкой усмешкой:

— Счастлив обнаружить у вас такое чувство ответственности.

— А вас это удивляет?

— Ну что вы! — бросил он насмешливо.

И, сменив тему, стал рассказывать Камилле, каким образом ему удалось обогнать ее накануне. Оба других офицера, подстрекаемые подспудным соперничеством, наперебой старались показать девушке все обходные пути.

— Это просто замечательно, — призналась она со вздохом, — но бесполезно. Я не умею ориентироваться в лесу. Давайте лучше вернемся. Предлагаю устроить скачку до конюшен. Моему жеребцу необходимо размяться.