Чтение онлайн

Мужчина уже нависал надо мной, одной рукой хватая меня за плечо, другой начиная стаскивать с меня плащ. Его вес прижимал меня к полу. Я почувствовала омерзительное касание его губ где-то у виска. В ушах зазвенело от ужаса и отчаяния.

И тогда я ощутила несвойственный для меня прилив храбрости и отчаяния.

Моя рука, зажатая между его телом и моим, судорожно дернулась. Пальцы нащупали холодную костяную рукоять. Сжали её.

Я не думала. Я даже не видела ясно. Только чувствовала его мерзкий вес, его запах, его дыхание. И всю свою жизнь унижений, страха, боли.

Я вонзила кинжал ему в шею. Изо всех сил. Резко, вбок, туда, где под кожей бился пульс.

Раздался хриплый, удивленный звук. Не крик. Скорее, булькающий выдох. Его хватка ослабла. Он отстранился, глаза выкатились от непонимания. Он попытался схватиться за шею, где из раны хлестала тёмная, горячая струя, заливая мне руки, лицо, платье. Потом он рухнул на меня всем своим огромным, внезапно тяжелым телом.

Я лежала под ним, не в силах пошевелиться, не в силах даже вскрикнуть. Я чувствовала его последние конвульсии, слышала, как клокочет что-то у него в горле. Потом наступила тишина. Тяжелая, давящая тишина, нарушаемая только моим собственным прерывистым, истеричным всхлипыванием.

Ужас, отвращение и паника смешались во мне в один клубок. Я попыталась вытолкнуть его с себя, но он был невероятно тяжелым. Его вес придавливал меня к полу. Я билась, задыхалась, но сдвинуть его не могла. Плач перешел в беззвучные рыдания. Я лежала под теплеющим трупом, в луже его и своей крови, и смотрела в темноту пещеры, где неподвижной статуей лежал принц.

Так прошел час. Может, больше. Время потеряло смысл. Я перестала бороться, перестала плакать. Просто лежала. Чувствовала, как холод от камня просачивается сквозь одежду, как кровь на моей коже липнет и застывает.

И вот его палец дрогнул. Потом другой. Он сделал глубокий, шумный вдох, будто вынырнув из очень глубокой воды. Его веки медленно поднялись.

Он повернул голову. Его глаза, ещё затуманенные глубоким сном, встретились с моими. Потом его взгляд скользнул вниз. На огромное тело, лежащее поверх меня. На кинжал, торчащий из шеи. На кровь, залившую его плащ, моё платье, каменный пол.

Он не вскрикнул. Не отпрянул. Он просто смотрел несколько секунд, его лицо было совершенно пустым, лишенным выражения. Потом он медленно сел. Потянулся. И, не говоря ни слова, уперся руками в плечо мертвеца и с силой, которую я и представить не могла, сбросил его тяжелое тело с меня и отшвырнул в сторону. Труп глухо ударился о стену пещеры и замер.

Принц посмотрел на меня. На мои окровавленные, трясущиеся руки, на мое лицо, залитое слезами. Его стальные глаза были чистыми, ясными и невероятно спокойными.

Он наклонился ко мне, взял мое подбородок в свои пальцы, крепко, но не больно, и заставил меня посмотреть на себя.

— Хороший удар, — тихо сказал он. Его голос был низким, почти одобрительным. — Чисто. В вену. С первого раза. Поздравляю, мышка. Ты стала убийцей.

* Прах *

Хороший удар. Ну как же. Как будто он оценивал качество вышивки, а не то, что я только что лишила человека жизни.

И тогда это накрыло меня.

Сначала странное покалывание в кончиках пальцев, будто они онемели. Потом ощущение, что кто-то сдавил мне грудную клетку гигантской рукой изнутри. Я попыталась вдохнуть, но воздух словно наткнулся на невидимую стену где-то в горле. Глубокий, свистящий звук вырвался у меня наружу, но это не был вдох. Это была попытка, которая провалилась.

Мир вокруг начал плыть. Края пещеры стали размытыми. Звук приглушенным, как будто я погружалась под воду. Единственное, что я слышала ясно, это бешеный, неистовый стук собственного сердца, громыхающий в ушах, словно оно пыталось вырваться из этой сжатой клетки. Я схватилась руками за грудь, за горло. Не могла дышать. Буквально. Воздух не поступал. Легкие были пустыми и горели. Паника, острая и слепая, залила мозг ледяным светом. Я задохнусь. Я умру. Это наказание. Это наказание за убийство.

Принц наблюдал за мной всего секунду. Его лицо изменилось. Исчезло то странное, одобрительное выражение. Сменилось сосредоточенностью. Он быстро встал на колени передо мной, схватил меня за плечи, его пальцы впились мне в кожу через ткань.

— Тихо, — сказал он, и его голос, обычно такой плавный и властный, прозвучал резко, как щелчок хлыста. — Эллис! Слушай мой голос. Слушай меня!

Я не могла слушать. Я могла только чувствовать этот ужасный вакуум в легких и всесокрушающую панику. Я закатила глаза.

— Взгляд на меня! — Рявкнул он, и его команда прорезала туман страха. Мои глаза, полные слёз, сфокусировались на его лице. Оно было близко. Серьезно. Сосредоточено.

— Дыши! — приказал он. — Я буду считать. Вдох! — Он сделал глубокий, преувеличенный вдох, его грудь поднялась. — Выдох! — Он выпустил воздух длинным, медленным потоком. — Смотри на меня и повторяй. Вдох!

Я попыталась. Получилось что-то вроде судорожного всхлипа. Воздуха хватило лишь на долю секунды.

— Не так! — Поправил он, не повышая голоса, но с непререкаемой твердостью. — Глубоко. Медленно. Представь, что пьешь воздух. Вдох!

На этот раз я сконцентрировалась на его губах, на движении его груди. Втянула воздух. Он вошел. Немного. Но вошел.

— Хорошо. Теперь задержи. На счет три. Раз. Два. Три.

Я задержала, чувствуя, как легкие растягиваются, как будто впервые за много лет.

— И медленно выдыхай. Через рот. Как будто дуешь на свечу, но так, чтобы она не погасла.

Я выдохнула. Длинно. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с засохшей кровью, но я больше не задыхалась. Он снова повторил цикл. «Вдох. Задержка. Выдох». И снова. И ещё раз.

Он не гладил меня по голове, не говорил ласковых слов. Он был как командир на поле боя, отдающий четкие, спасительные приказы солдату, впавшему в истерику. И это работало. Его уверенность была якорем, за который я могла ухватиться. С каждым его вдохом и выдохом моя собственная грудная клетка понемногу разжималась. Воздух начал поступать глубже. Свист в горле сменился на тихое, прерывистое всхлипывание.

Через несколько минут я уже могла дышать почти нормально. Глубоко, с дрожью в конце каждого выдоха, но могла. Мир вернулся в фокус. Пещера, холод, запах крови и смерти. И он, всё ещё держащий меня за плечи, его стальные глаза, изучающие моё лицо.