Чтение онлайн

— Всё готово, госпожа. Если что-то понадобится, позвоните в колокольчик у кровати. Ужин принесу через час.

Она ушла, оставив меня наедине с этим чудом.

И вот я снова осталась одна. Но теперь в безопасности, в тепле, перед целой ванной горячей воды. Это было почти так же невероятно, как всё, что случилось до этого. Я сбросила с себя окровавленный, смердящий плащ и то самое шёлковое платье - символ моего недолгого перевоплощения, теперь безнадежно испорченное. Я скомкала их и засунула под кровать, подальше с глаз. Потом, снова дрожа, но уже от предвкушения, я погрузилась в воду.

Теплота обняла меня, проникла в самые закоулки усталых, замерзших мышц. Я зажмурилась и опустила голову под воду, смывая с волос запекшуюся кровь и грязь. Я вынырнула, отдышалась и взяла мыло. Я терла кожу с ожесточением, пытаясь стереть не только физические следы кошмара, но и память о них. Сначала всё было хорошо. Я радовалась этому роскошному удовольствию. «Теперь мое любимое занятие — принимать ванну», — подумала я с горьковатой усмешкой. Жаль, что во дворце этой возможности у меня больше не будет. Но сейчас… сейчас я буду наслаждаться.

И тогда, как только я расслабилась, закрыв глаза, они появились. Не приглашенные, а ворвавшиеся.

Его лицо. Маленькие, свиные глаза, полные похоти и тупой злобы. Гнилые зубы в оскале. Запах самогона и немытого тела, который, казалось, снова наполнил комнату. И ощущение. Острое, физическое воспоминание о его весе, придавившем меня к полу. О его ручище на моем плече. О теплой, липкой струе крови, хлестнувшей мне в лицо, когда я вонзила кинжал.

Я вскрикнула и резко села в ванне, вода хлынула через край. Сердце заколотилось с той же дикой, слепой частотой, что и в пещере. Я обхватила себя руками, но они дрожали так, что я не могла их удержать. Мне снова стало страшно. Не абстрактно, а очень конкретно, до тошноты. Я смотрела на свои чистые, вымытые руки и видела на них кровь. Я чувствовала призрачное давление на груди. Воздуха снова стало не хватать.

Я вылезла из ванны, наскоро вытерлась полотенцем, натянула на себя простую, длинную ночную рубашку из шкафа, грубую, но чистую, и села на кровать, обхватив колени. Я тряслась. Я пыталась дышать, как учил принц. Вдох. Выдох. Но внутри всё было холодно и пусто, кроме этого всепоглощающего, иррационального ужаса.

Он был мертв. Я убила его. Но он всё ещё был здесь. Со мной. В моей голове. В моей памяти, которая теперь стала моей тюрьмой.

Я сидела так, прижавшись лбом к коленям, и не знала, сколько прошло времени, когда снова раздался стук в дверь. Тихий, но твердый.

— Эллис. Это я. Открой.

Голос принца. Спокойный. Реальный. Я заставила себя подняться, сделать несколько шагов и открыть дверь.

Он стоял на пороге, тоже вымытый и переодетый в простую, но чистую одежду, взятую, наверное, у хозяина. Он держал в руках два деревянных подноса с едой. Его взгляд скользнул по моему лицу, по моим широким от страха глазам, по тому, как я судорожно сжимала края рубашки.

Он вошел, не спрашивая, поставил подносы на стол и повернулся ко мне.

— Опять? — Спросил он просто, без осуждения.

Я не смогла ответить. Только кивнула, чувствуя, как предательские слёзы снова подступают.

Он вздохнул, коротко и тихо. Потом подошел, взял меня за руку, не за плечо, а просто за руку, и подвел к столу.

— Садись. Ешь. Тело должно получить силы. А потом поговорим. О том, что ты видела. О том, что чувствуешь. Нельзя держать это в себе. Иначе оно съест тебя изнутри.

Он сел напротив, отломил кусок хлеба и начал есть, показывая пример. Его обыденность, его спокойная, почти грубая практичность снова стали якорем. Я медленно потянулась к своей кружке с густой, дымящимся похлебкой. Запах еды был реальным. Его присутствие было реальным. Кошмар… пока оставался там, в темноте за стенами этой теплой, безопасной комнаты.

И пока я ела, краем глаза наблюдая за его невозмутимым профилем, я поняла, что он не просто вернулся за мной в лесу. Он вел меня через тот внутренний лес страха и ужаса, в который я забрела.

* Прах *

Ужин прошел в тишине, нарушаемой лишь звуками ложек и его редкими, короткими замечаниями. Он не стал «разговаривать о том, что я чувствую», как хотел, и, странным образом, я была ему за это благодарна. Его молчаливое присутствие, его спокойное поедание похлебки были лекарством лучше любых слов. Они напоминали, что мир существует за пределами моей паники, что есть простые действия: есть, дышать, сидеть в тепле.

После того как он ушел в свою комнату, я действительно смогла расслабиться. Острая тревога отступила, оставив после себя лишь глубокую усталость. Я залезла под толстое одеяло, прижалась щекой к грубой, но чистой наволочке и провалилась в сон. Не в беспокойную дрему, как в карете, а в черную, бездонную, целительную пустоту. Впервые за много лет. Может, впервые в жизни.

Я проснулась от полосы солнечного света, падавшей мне прямо на лицо. И поняла, что выспалась. По-настоящему. Тело было тяжелым и отдохнувшим, а разум ясным и тихим. Никаких кошмаров не приснилось. Как будто мое сознание, наконец, сдалось и дало себе передышку.

В комнату постучали. Легко, почтительно.

— Войдите, — сказала я, садясь на кровати.

Вошла та же горничная, Мора. В руках у неё был аккуратный сверток из коричневой бумаги, перевязанный бечевкой.

— Доброе утро, госпожа. Это для вас. Ваш брат распорядился.

Она положила свёрток на стол и смотрела на меня ожидающе.

— Вам нужна помощь?

Я кивнула, чувствуя легкую краску на щеках. Да, помощь нужна была отчаянно. В последний раз, когда я надевала красивое платье, мне помогал сам принц, его быстрые, безличные пальцы управлялись со шнуровкой. Теперь же я была одна с этим свертком, полным неведомых загадок.

Мора развернула бумагу. Внутри лежало платье из плотной, добротной ткани тёплого, глубокого зеленого цвета, точь-в-точь как хвоя на елях за окном. Простое по крою, но с аккуратными швами и тонкой отделкой по горловине и манжетам. К нему шли теплые шерстяные чулки и простые, но прочные кожаные ботинки на низком каблуке.

— Очень красиво, — прошептала я, касаясь ткани. Она была мягкой и теплой.

— И вам очень пойдет, — улыбнулась Мора, помогая мне снять ночную рубашку и облачиться в новую одежду. Платье сидело на удивление хорошо, будто сшито специально для меня. Оно было просторным там, где нужно, и облегающим в талии, подчеркивая то, что я всегда считала своим недостатком — худобу. В этом зелёном цвете моя бледная кожа не казалась болезненной, а глаза, как отметила Мора, заиграли.

Потом она усадила меня перед небольшим туалетным столиком и принялась за мои волосы. Её пальцы были умелыми и быстрыми. Она не стала делать сложную прическу, а просто заплела мне косу. Я смотрела в мутное зеркальце и не узнавала себя. Это была не запуганная поломойка в лохмотьях и не переодетая кукла в шелках принца. Это была… девушка. Простая, но опрятная. С чувством собственного достоинства в осанке, которое, кажется, появилось вместе с чистотой и выспавшимся лицом.

Как же это было чудесно. И как жестоко осознавать, что это всего лишь временный маскарад. Поездка закончится, мы вернемся в замок, и всё это исчезнет, как сон. Я даже не знала, как относиться ко всему этому времени, проведенному с принцем. Он был как две стороны одной медали: с одной — человек, который кормил, защищал, заботился, дарил тепло и новую одежду. С другой — ледяной расчетчик, втянувший меня в смертельно опасную игру, свидетель и одобритель убийства, которое я совершила. Что-то во мне навсегда изменилось за эти дни. Что-то сломалось, но что-то и выковалось — твердое, острое, как тот кинжал. Я пока не могла понять, что именно, но чувствовала это новое качество. Название, которому я пока не знаю.