Чтение онлайн

Открыла сумку, достала блокнот и ручку, готовясь к беседе. Вынула цифровой диктофон, нажала на «запись», чтобы проверить, все ли работает, когда за спиной у нее открылась дверь.

Сонгён невольно вскочила и обернулась.

Он уже стоял на пороге.

Выйдя из операционной, Джесон поспешно переоделся и направился прямиком в свой кабинет.

Осторожно приоткрыл дверь, чтобы не разбудить Хаён, но внутри никого не оказалось. Перед тем как отправиться оперировать, он на всякий случай еще раз проверил — его дочь была там, спала на диване. Но теперь диван был пуст. Лишь картонка из-под молока подтверждала, что Хаён вообще была здесь.

Еще раз оглядев кабинет, Джесон вышел в коридор.

Перед тем как уйти в операционную, он заранее предупредил старшую медсестру — если Хаён проснулась и вышла в коридор, кто-то из сестер за дежурной стойкой должен был обязательно это заметить.

За стойкой сидела лишь сестра Ким.

Заслышав звук шагов, она подняла голову и, узнав Джесона, быстро показала в сторону ординаторской. Вход в нее располагался прямо за стойкой, сразу за пространством, уставленным всяким медицинским оборудованием.

Посмотрев туда, он увидел Хаён в компании старшей медсестры, протягивавшей девочке шоколадный батончик. Хаён, которая в ответ лишь мотала головой, при виде Джесона вскочила и бросилась к нему. Он понял, что она места себе не находила, не зная, куда он пропал.

Заключив ее в объятия, опять ощутил запашок гари. Подумалось, что нужно немедленно ехать домой и отправить ее в ванну.

Отправляясь к месту пожара, Джесон так и собирался поступить, но уже за рулем передумал. Возникло ощущение, что так вот с бухты-барахты к жене заявляться с ребенком не стоит, когда она и понятия не имеет, что произошло. Требовалось время все хорошенько обдумать.

Изрядно поломав голову, он все-таки решил везти Хаён к себе в больницу. Провел ее в приемный покой, сделал укол успокоительного, осмотрел, нет ли ожогов или еще каких-нибудь повреждений. Почти сразу же Хаён начал морить сон, с нее стало спадать напряжение. Показалось, что лучше дать ей поспать, но стоило дочери заслышать его удаляющиеся шаги, как она немедленно открывала глаза и смотрела на него, словно боялась, что он вдруг бесследно исчезнет. В конце концов Джесон остался сидеть с ней, держа ее за руку, пока она лежала под капельницей. Отправился к себе в кабинет, только когда наступило время утреннего обхода, прихватив с собой Хаён.

Усевшись на диван, девочка нацелила на него глаза, полные страха. Похоже, до сих пор нервничала, не могла встретиться с ним взглядом, когда он молча посмотрел на нее. Пауза затянулась. Хаён едва скрывала тревогу, крепко прижимая к себе своего плюшевого медведя.

Глядя на ребенка, Джесон абсолютно не представлял, что делать. Он уже не раз думал, что надо как-нибудь сказать жене и привести девочку домой. Но неожиданный поворот событий оставил у него чувство растерянности и беспомощности. Утреннее известие оказалось серьезным ударом, но он еще и волновался, как все это воспримет жена.

— Папа… ты сердишься? — тихонько спросила Хаён, опасливо поглядывая на него.

Наконец выйдя из задумчивости, Джесон помотал головой. Хаён, похоже, неверно истолковала его молчание.

— Да нет же, с чего мне сердиться? — ответил он.

— Ты… ты сказал тебя не звать.

— Ну… это потому, что у меня тут полно работы.

Произнеся эти слова, Джесон секунду внимательно смотрел на нее, а потом распахнул объятия. Хаён, однако, не стала с готовностью в них падать. Все медлила. Ему стало грустно — как же все-таки они отдалились друг от друга! Он опять раскинул руки, и Хаён, которая просто смотрела на него, наконец отложила своего плюшевого медведя и бросилась к нему.

Она вся дрожала. Наверное, до сих пор сказывался шок — досталось ей почище, чем всем остальным. Ей пришлось пройти через то, с чем и взрослым-то нелегко справиться. Ничто не указывало на то, какая буря бушует у нее в сердце. Джесона переполняло сожаление, что он никогда должным образом не реагировал на нужды своего ребенка, слишком уж занятый своими собственными заботами.

— Тебе страшно? — спросил он.

В ответ послышались лишь судорожные всхлипывания.

— Все нормально. Я здесь. Теперь тебе не о чем волноваться.

Услышав эти слова, Хаён стала горько подвывать. Как сильно, видать, она испугалась, оказавшись среди языков пламени, среди стольких незнакомых людей! Все эмоции, до поры запертые шоком и растерянностью, словно взорвались в ней при этих его словах. Он еще ближе прижал к себе ее хрупкое тельце, похлопал ее по спинке. Ему хотелось стереть всю горечь, завладевшую ее сердцем.

Оторвалась она от Джесона только тогда, когда от плача ее прошиб холодный пот.

— Разве нельзя мне жить с тобой? — спросила она.

Он не мог ответить ей прямо сейчас. Решение было не только за ним.

Заметив его секундное замешательство, Хаён вытерла кулачком оставшиеся на щеках слезы и, словно вообще не плакала, вернулась к дивану и села. Джесон смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова. Хаён, с опущенной головой немного подождав его ответа, опять улеглась на бок и объявила, что ей хочется спать.

Джесон быстро вытащил из ящика письменного стола маленькое одеяльце и укутал ее. Посмотрел на нее, лежащую там с плотно зажмуренными глазами, прижимающую к себе плюшевого медведя, и откинул прядки волос, упавшие ей на шею. Насмерть перепуганного ребенка, который какие-то секунды назад всхлипывал и цеплялся за него, теперь не было и в помине — Хаён бесшумно спала, повернувшись к нему спиной.

Послышался стук в дверь. Наступало время утренней суеты.

Джесон еще некоторое время смотрел на нее, лежащую спиной к нему, а потом поднялся.

— Мне нужно в операционную. Это ненадолго, так что попробуй поспать еще немножко, хорошо? — произнес он.

Девочка даже не пошевелилась. Его сердце налилось тяжестью, но Джесон решил, что обдумает свои дальнейшие действия, когда справится с утренней текучкой.

Все эти два часа в операционной он представлял себе Хаён, обиженно отвернувшуюся от него.

«Разве нельзя мне жить с тобой?»

Ее голос так и продолжал звучать у него в голове. Но этот вопрос повис в воздухе, словно эхо в пустом кувшине. Не ему одному давать на него ответ…

Джесона не было рядом каких-то два часа, но теперь Хаён обхватывала его со всей силы, словно желая сказать, что больше не расстанется с ним ни на секунду. Старшая медсестра жалостливо посмотрела на нее.

— Я слышала, что в вашем доме был пожар, — сказала она. — Представляю, как бедняжке досталось!