Чтение онлайн

— Ну и каково там было? — столь же невозмутимо спросила она.

— Как будто я вот-вот захлебнусь. И вода была грязная.

Судя по всему, ничего хорошего о своей матери он не помнит. Ей показалось, или на лице у него и впрямь промелькнула ненависть?

Сонгён пришло в голову, что у большинства людей самые ранние воспоминания наверняка каким-то образом связаны с матерью. Она, конечно, не верила, будто кто-то способен помнить собственное пребывание в материнской утробе, но с матерью у Ли Бёндо явно не все так просто. Есть какие-то сильные чувства. Сонгён попыталась припомнить, что читала прошлой ночью у себя в кабинете про его семью. Там было написано, что Бёндо, который в детстве жил только лишь с матерью, в семнадцатилетнем возрасте остался в полном одиночестве, когда она ушла из дому.

— А давайте поговорим о вашей маме, хорошо? — предложила Сонгён.

При этих словах Ли Бёндо откинулся назад на стуле, глядя на нее вприщур, словно пытаясь понять, с какой целью задан этот вопрос.

И тут вдруг негромко загудел себе под нос: «Бам-бам, молоточек Максвелла…»

Столь странное поведение вынудило Сонгён оторваться от блокнота и поднять голову.

Он совершенно искренне улыбался. Глаза лукаво горели. Ли Бёндо словно бросил камешек, чтобы пробудить ее любопытство. Вопрос только в том, значит ли этот камешек хоть что-нибудь?

Так, песенка — это «Серебряный молоточек Максвелла»…

Насколько Сонгён помнила, впервые прозвучала она еще где-то в далеких шестидесятых. Если б не профессор Клен, ее научный руководитель по психологии, она бы про эту песенку и знать не знала.

Профессор Клен, большой фанат «Битлз», частенько устраивал барбекю для студентов у себя на заднем дворе. И фоном на таких вечеринках всегда звучала музыка «Битлз». На того, кто имел неосторожность спросить, что за песня сейчас играет, моментально обрушивался шквал всякой нужной и ненужной информации — профессор, фанатично сверкая глазами, в мельчайших подробностях припоминал тот день, когда купил свой первый в жизни альбом «Битлз», рассказывал истории создания каждой из песен, включая малоизвестные закулисные подробности… Все эти истории всегда заканчивались торжественным объявлением о том, что «Битлз» умерли у него в сердце аккурат в тот день, когда он сподобился посетить могилу Джона Леннона.

Сонгён несколько удивило, что Ли Бёндо знает эту композицию. Ни он, ни сама Сонгён не относились к тому поколению, которое могло слышать ее из каждого утюга. Может, в его окружении тоже имелся фанат «битлов» вроде профессора Клена?

— Насколько я помню, это песня «Битлз», — произнесла она. — Это и есть ваше самое раннее воспоминание?

Его глаза вдруг широко раскрылись. Он уставился на Сонгён, после чего расхохотался.

— Вау, классно встретить человека, который знает эту песню! — воскликнул он, повысив голос. Похоже, это подняло ему настроение. Обрадовало, что Сонгён знает его любимое произведение. Ага, общая тема для разговора, пусть даже совсем незначительная, может заметно облегчить общение. Сонгён в душе от всего сердца поблагодарила профессора Клена и посмотрела на Ли Бёндо.

— Эта песня имеет для вас какое-то особое значение? — поинтересовалась она.

Этот небрежно брошенный вопрос заставил его еще ближе податься вперед. Неотрывно уставившись Сонгён прямо в глаза, он практически зашептал — так, что даже навострив уши, она едва могла его разобрать.

— Все женщины, которым я пел эту песенку… погибли от моих рук.

Сонгён показалось, что по спине у нее съехал кусок льда. И вновь этот странный холодок в глазах… Его лицо, вроде бы мягкое, добродушное и полное озорства, словно спряталось за этими холодными и пустыми глазами. Какая из этих ипостасей Ли Бёндо истинная?

Сонгён никак не удавалось избежать его взгляда, нацеленного прямо на нее. Судя по выражению его лица, он говорил правду.

Гудел он этот мотивчик вовсе не потому, что некогда услышал и просто полюбил. Если каждый раз им сопровождалось убийство женщины, это наверняка некий символ. Песенка что-то значит для него, и только для него. Сонгён осознала, что «камешки», которые он в нее бросал, — это те самые детальки пазла, которые приведут к пониманию того, что он из себя представляет.

Ли Бёндо с довольным видом наблюдал за шоком в глазах у Сонгён, и лоб у него даже собрался в морщинки, словно он не хотел упустить ни единого из тех эффектов, которые его слова произвели на нее. Будто швырнул камень в озеро и теперь смотрел, как по воде расходятся круги.

Все еще не сводя глаз с Сонгён, убийца облизнул губы, которые влажно блеснули. Сонгён следила за его движениями, как загипнотизированная. Удовлетворенно улыбнувшись, Ли Бёндо наконец отвел от нее взгляд. И громким голосом, совершенно не таким, какой она слышала буквально минуту назад, крикнул охраннику:

— Беседа закончена!

Не прошло и десяти минут! Совершенно озадаченная столь неожиданной сменой настроения, Сонгён неловко выбралась из-за стола.

Охранник, похоже, уже привык к подобным заскокам Бёндо. Все это время спокойно сидел у двери, но сейчас быстро вскочил, отстегнул наручники, удерживающие того на стуле. Потом свел руки Бёндо вместе, опять сковал их и поднял его на ноги.

Ли Бёндо не спеша двинулся к двери, даже ни разу не обернувшись. Сонгён быстро заступила ему дорогу.

— Эй, погодите… Мы вообще-то даже толком и не начали! — возмутилась она.

— А по-моему, для первой встречи не так уж и плохо, как думаете? — последовал ответ.

Сонгён просто потеряла дар речи.

Этот гад как хамелеон — постоянно меняет окраску.

Совсем недавно Бёндо был буквально счастлив увидеть ее, но теперь сменил цвет — полностью охладел, словно больше вообще не желал иметь с ней дела. Обошел ее и остановился у порога. Охранник обернулся и бросил взгляд на Сонгён, а потом открыл дверь и вывел Ли Бёндо из комнаты.

Пораженная Сонгён постояла пару секунд, а потом опомнилась и бросилась за ним.

Она ехала сюда из Сеула не меньше часа! Что, теперь так вот все бросить и уйти, несолоно хлебавши?

— Так вы что, больше не хотите общаться? — крикнула Сонгён в спину Ли Бёндо, который успел удалиться на порядочное расстояние.

При этих ее словах он замедлил шаг и остановился. Постоял пару секунд, а потом повернул голову и посмотрел на нее.

— На сегодня хватит. Давайте встретимся опять через два дня. В это же время. Ах да — теперь всякий раз, когда будете приходить сюда, приносите мне яблоко. Большое, свеженькое и такое, чтобы сразу запустить зубы хотелось.

На этих словах он отвернулся, оставив Сонгён кусать губы от злости. В свою камеру Бёндо вступил с величием владыки, сопровождаемого почтительным слугой.

Сонгён пребывала в полном ошеломлении. Чувствовала себя униженной. Злобно топнула ногой, когда в глубине коридора показался начальник охраны.

— Ну, разве я вам не говорил? Что лучше вообще с ним не встречаться? — обратился он к ней.

Ну да, здесь же везде камеры видеонаблюдения…

— Он тут уже как-то раз дал согласие пообщаться с продюсером одной телекомпании. Тот решил, что ему жутко повезло, и весь такой радостный явился в назначенный день с видеокамерой. И знаете, чем дело кончилось?

Сонгён уже могла себе представить.

— Бёндо заставил его прождать три часа, а под конец категорически отказался с ним встречаться. Тот продюсер, видно, потом крыл его всеми словами, какие только знал.

Следовало ли Сонгён радоваться, что, по крайней мере, с ней обошлись чуток получше, чем с кем-то еще? Она невольно рассмеялась. Ведь предчувствовала, что это будет непросто… Но и помыслить не могла, что не получит даже минимум времени, необходимого для нормальной беседы. Ей так и не выпал шанс задать заранее заготовленные вопросы.