Чтение онлайн

– И в чём он, этот рай, выражается? – вредничала Жанна.

– Да хотя бы в том, что тишина перестала быть обязательным атрибутом музея. Очень много интерактивных выставок, позволяющих не только посмотреть, но и потрогать, поиграть…

– Побегать, попеть, – продолжила Оксана. Все засмеялись.

– И такие тоже есть, – улыбнулась Аделаида Ивановна. – Я с удовольствием хожу сейчас по музеям и вижу огромное количество детей и мам совсем с грудничками. Это, конечно, не значит, что Вы обязаны туда ходить. Это просто значит, что Вы можете это делать, если Вам хочется. Наш девиз: никакой послеродовой депрессии! Ребёнок – это возможность посмотреть на мир другими глазами. Вы удивитесь, сколько нового Вы откроете для себя в уже привычных вещах!

– Например?

– Ну, не знаю… Из последнего, наверно, это поход в Третьяковку и картина “Купание красного коня”. Помните?

– Кто помнит картину “Купание красного коня”? – Аделаида Ивановна весело посмотрела на класс.

– Петрова-Водкина? – поддержала разговор Марианна, начитанная женщина около тридцати, всегда готовая дать исчерпывающую информацию по любому вопросу. За глаза девушки называли её “Ходячей энциклопедией”.

– Да, Кузьмы Петрова-Водкина, – ответила Аделаида Ивановна. – Репродукцию с этой картины часто печатают везде. Так вот, вопрос на внимание: сколько на картине коней?

– Глупый вопрос! Один! Красный! У меня дома даже такой магнитик есть! – не выдержала Милочка.

– Ответ неверный! Три! А дома у тебя висит “фрагмент картины”! – засмеялась женщина.

– Как три?! А название? – обиделась Милочка.

– Название, получается, несправедливое, – подтвердила свой ответ Аделаида Ивановна. – Я просто последний раз ходила в музей с одной юной особой двух с половиной лет, которая обожает лошадок. Так она рассмотрела там всех коней – и красных, и белых, и желтых… Итого – три коня.

– Ну, это какой-то неубедительный пример, – протянула Оксана. – Вы могли эту картину и без неё рассмотреть!

– Могла, – согласилась женщина. – Но рассмотрела только с ней. Когда стала видеть мир глазами “любительницы лошадок”. А вообще – это удивительно, но любая мама Вам скажет то же самое: мозг “перенастраивается” и начинает смотреть на всё с учётом интересов ребёнка.

– Ну, хорошо, – нерешительно согласилась Жанна. – А если ребёнок в музее начнёт орать?

– Так мы с Вами здесь и собрались, чтобы не было этого самого “если”! – улыбнулась Аделаида Ивановна.

– Не знаю, существует ли на этом свете человек, равнодушный к плачу ребёнка. Во всяком случае, я к таким точно не отношусь, – продолжила Аделаида Ивановна после небольшого перерыва. – Именно поэтому я стараюсь сделать так, чтобы этот самый плач не произошёл.

– Не поняла, – подумала Алёнка.

– Не поняла, – эхом отозвался чей-то голос с последнего ряда. – Можно поподробнее?

– Можно, – согласилась Аделаида Ивановна. – Именно этому мы и посвятим следующие несколько занятий. Но начнём мы с коротких видеозарисовок. Попробуйте определить причины плача и предложить свой способ поведения для родителей этого ребёнка в этот самый момент.

На экране один за другим стали появляться рыдающие младенцы. Хотя, нет, младенцы были плачущие. Рыдающими были дети постарше. Начиная где-то с года. Особенно трагически истерили ребятишки в возрасте около двух лет.

– Предлагаю главный тезис, – сказала Аделаида Ивановна. – “Ребёнок плачет только по поводу. Это его способ разговора с миром”. Более того, плач и истерика – часто единственный способ донести до общества желания малыша.

– Раз мир по-другому не понимает, – пошутила Оксана.

– И как успокоить ребёнка? – спросила Жанна.

– Да! Как успокоить? Я недавно провела выходные у сестры. Возилась с её двухлетним сынишкой. Устала до безобразия! Он постоянно ноет, постоянно орёт… Устала до изнеможения! Что хочет – не понятно, – поддержала Жанну Милочка. В голосе девушки слышалось раздражение и усталость.

– Чаще всего ребёнок просто хочет общения, – начала отвечать Аделаида Ивановна. – Но не формального, а душевного. В этом возрасте ему уже не нужны Ваши “гули-гули”, и даже “обнимашки”. Он хочет поговорить “о мире, о погоде, о природе, о технике”, а Вы затыкаете ему рот своим “гули-гули”. Конечно, обидно. Тем более, что после второго “гули-гули”, на который он реагирует бурным плачем, в Вас тоже начинает просыпаться скрытая агрессия.

– И что делать? – поинтересовалась Милочка.

– Посмотрите на ребёнка. Прислушайтесь, чего именно он хочет. Часто его плач – просто сигнал “мне скучно”, а иногда и “мне больно”, или даже “мне страшно”.

– И что делать? – нетерпеливо настаивала Милочка, требуя конкретного ответа.

– Что делать? – переспросила Аделаида Ивановна. – Вообще-то эти курсы не про то, как успокоить ребёнка, а про то, как дать ребёнку меньше поводов для плача.

– Ребёнок без плача?! – изумились девушки.

– Конечно, совсем избавиться от плача не получится. Да и не надо. Ещё раз повторяю: до тех пор, пока ребёнок не начал говорить, плач – это почти единственный для него способ сообщить миру о своих желаниях. Но нужно уметь отличать плач-просьбу или плач-страх от плача-манипуляции.

– А чем они отличаются? – поинтересовалась Жанна.

– Да почти всем! И Вы просто обязаны понимать этот язык. В идеале, мама начинает чувствовать, что нужно ребёнку ДО того, как он заплакал.

– И… – нетерпеливо перебила её Милочка.

– И “работать на опережение”, – закончила мысль Аделаида Ивановна.

– Это как? – в голосе Милочки чувствовалось и удивление, и совершенно неподдельный интерес.

– В разных случаях по разному. Давайте рассмотрим несколько ситуаций, – предложила женщина.

– Как Вы считаете, какой тип плача самый-самый распространенный и самый естественный? – Аделаида Ивановна подошла к доске, повесила на неё плакат, на котором незатейливым шрифтом были напечатаны несколько типов плача и оглядела класс.

– Плач-просьба? – первой сориентировалась Марианна.

– Совершенно верно, – одобрила Аделаида Ивановна выбор девушки. – Действительно, как ещё ребёнок, не умеющий говорить, может сообщить Вам, что он голоден, или что ему холодно; что ему скучно, или что он хочет поиграть с “вооон тем мишкой”? Но время проходит, наступает момент, когда в арсенале ребёнка появляются новые звуки и осмысленные движения. Тем не менее, зачастую плач остается главным “коммуникационным орудием” ребёнка.

– И как же от него избавиться? – поинтересовалась Жанна.