Чтение онлайн

– Ещё одна очень интересная и не такая уж редкая причина плача – это “плач заранее”, – начала Аделаида Ивановна новую тему. – Интересно, что такую реакцию чаще всего можно наблюдать у очень хороших и очень любящих родителей.

– И как эту реакцию распознать? – поинтересовалась Нина.

– Да! Как распознать, и что делать? – поддержала её Марианна.

– Распознать можно по неадекватной реакции на раздражитель, – Аделаида Ивановна подошла к столу и оглядела класс.

– Неадекватной реакции? – непонимающе переспросила Оксана.

– Да, – подтвердила Аделаида Ивановна. – Ещё ничего не произошло, а ребёнок уже плачет.

– Например? – потребовала Милочка.

– Например, Вы спрашиваете у ребёнка, что он будет – йогурт или сметану, а он вместо ответа начинает плакать.

– А разве это не манипуляция? – удивилась Марианна.

– Нет. Эта реакция отличается от плача-манипуляции тем, что он как бы ничего не просит и ни от чего не отказывается. Он плачет как бы “заранее”. Ребёнок знает, что любящие родители всё равно проигнорируют его решение, если оно не совпадёт с их мнением, и начнут убеждать сделать “более правильный” выбор.

Алёнка заметила, что невысокая темно-русая девушка за соседней партой открыла блокнот и начала что-то судорожно в него записывать, чтобы не забыть. “Видимо, такие ситуации, действительно, не редкость, – подумала Алёнка. – Кажется, её зовут Кира. Надо будет потом как-нибудь поговорить с ней”.

– Слушайте ребёнка! – продолжила Аделаида Ивановна. – Слушайте ребёнка, даже если Вам кажется, что Вы лучше знаете, чем ему сейчас заняться для его же блага. Не насилуйте его, не заставляйте выполнять Вашу волю. Послушайте, что ОН хочет. Сначала реализуйте ЕГО хотелку, а уж потом переходите к своим.

– Не насилуйте, – хмыкнула Уля, которую постепенно все стали называть полным именем Ульяна.

– Слово какое-то… неприличное, – поддержала девушку Гуля.

– Ну, не знаю… В моё время это было совершенно приличное литературное русское слово, – ответила Аделаида Ивановна.

– Означает: принуждать, притеснять. Посмотрите в словаре! Вам будет полезно, – колко дала филологическую справку Марианна.

– Но сегодня вопрос не в этом слове. Главное – суть, – продолжила Аделаида Ивановна. – Не принуждайте ребёнка выполнять Вашу волю. Только в самых исключительных случаях. Когда объяснять уже просто некогда, – подвела итог Аделаида Ивановна.

– Не принуждать. А как же Ваше знаменитое “Нельзя”? – возмутилась Оксана.

– “Нельзя!” – это не принуждение, – тут же отреагировала Аделаида Ивановна. – Это знак опасности. Это та опасность, которая должна восприниматься ребёнком как аксиома, то есть без объяснений. Как Вы помните, к “Нельзя!” относятся всего несколько пунктов, да и те с ростом ребёнка постепенно сходят на нет. Помните?

– Во-первых, то, что несёт угрозу жизни. Во-вторых, то, что может повредить предметы, имеющие повышенную ценность. И ещё то, что мы внесли в “особый список”. Все остальные случаи можно объяснить словами, – гордо отчеканила Ульяна.

– Ну что ему объяснять? Он же ещё ничего не понимает? – очередной раз возразила Милочка.

– А вот это ещё одно широко распространенное и чрезвычайно ошибочное мнение, – откликнулась Аделаида Ивановна. – Ребёнок понимает всё! Многие из Вас, наверняка, имели (или имеют) домашних питомцев и искренне считали (и считают), что собаки, кошки…

– Лошади! – крикнул кто-то от окна.

– Лошади… – продолжила Аделаида Ивановна, – понимают практически всё, что им говорят. Только ответить не могут. Неужели Вы считаете, что “человеческие детёныши” глупее? Ребёнок развивается так быстро, что к тому возрасту, о котором мы говорим, он уже точно в состоянии осознавать всё, что видит и слышит. Осталось только использовать эту возможность по назначению.

В перерыве Алёнка подошла к Кире и почти безо всякого вступления поинтересовалась у неё, что же такого интересного было в словах Аделаиды Ивановны, и что Кира записала в свой блокнот.

– Ты не представляешь, насколько это похоже на правду! – горячо отозвалась девушка. – У моего мужа это второй брак, а от первого брака есть сын. Андрюшка. Прелестный мальчишка! Мы все его очень любим. Только ужасно плаксивый. И папа, и мама, да и я тоже хотим ему только самого лучшего. Вот он именно так и реагирует на какие-то наши предложения, как рассказывала Аделаида Ивановна! Мы даже к психологу хотели пойти, чтобы понять почему он так истошно плачет там, где нет, кажется, никакого повода. Он просто не верит нам. А мы же хотим как лучше!

– Например? – спросила Милочка. Алёнка заметила, что к их разговору присоединились ещё несколько девушек. Тема заинтересовала многих.

– На днях мы пошли с ним в магазин, и Миша, мой муж, увидел очень красивый игрушечный автомобиль. Такой, с управлением, с мигалкой. Не автомобиль, а мечта.

– Ну, и…? – Милочка нетерпеливо прервала захватывающее описание великолепного автомобиля.

– А Андрюшка почему-то запал не на этого красавца, а на невзрачный трактор, – продолжила рассказ Кира. – Мало того, что трактор был невзрачный, так ещё и сразу было видно, что колёса у него скоро отвалятся, и жить ему не больше недели. Мы, конечно, начали объяснять Андрюшке недостатки трактора и преимущества автомобиля. Закончилось всё огромным скандалом и нескончаемым рёвом.

– Да уж… Знакомая картинка… – протянула Милочка.

– Сейчас-то я понимаю: надо было прислушаться к выбору мальчика. Ничего страшного бы не случилось, если бы он поиграл недельку этим самым трактором! Всё равно никакого удовольствия от покупки дорогущего автомобильчика никто не получил, а настроение у всех было безнадёжно испорчено.

– А тогда? – не утерпела Оксана.

– А тогда нам очень хотелось подарить ему что-то стоящее. Игнорируя его мнение, – ответила Кира. – То же самое обычно происходит с одеждой. Сначала предлагаем ему выбрать костюм, а потом начинаем объяснять, что он не подходит по цвету к ботинкам.

– Действительно! Или не спрашивать, или уж принимать выбор. А иначе, зачем спрашивать? – заметила Жанна.

– Я тоже так подумала, – одобрительно закивала Кира. – Ничего ведь страшного не произойдёт, если он погуляет в том, что выбрал! А тема для конфликта и слёз исчезнет. Поэтому и записала в блокнот. Хочу мужу показать. Думаю, теперь обойдёмся без психолога.

– Аделаида Ивановна, а вот Вы сказали, что нужно договариваться с ребёнком, и обещали рассказать, почему “Договор – это не Торг”, – напомнила после перерыва Милочка.

– Действительно, чем же Договор лучше Торга? – поддержала Милочку Кира.

– Почему Договор не Торг? – оживилась Аделаида Ивановна. – Потому что при Договоре до-го-вариваются, – произнесла она почти по слогам, – а значит, учитывают интересы обеих сторон.

– А Торг?

– Торг – это, своего рода, покупка. При Торге можно только торговаться, – быстро отреагировала Аделаида Ивановна.

– То есть, повышать или понижать цену, – уточнила Марианна.

– Совершенно верно. А раз так, то всегда есть реальная опасность, что в будущем Вашего ребёнка перекупит кто-то ещё.