Чтение онлайн

— Ника, у меня к тебе разговор. Честно скажу, я никогда не предполагал, что нам с тобой предстоит об этом говорить, — голос Андрея звучит глухо, а выражение лица подчёркнуто серьёзное. Он откидывается на спинку кресла и внимательно смотрит на меня. — Мы с тобой работаем пять лет. Скажи, тебе нравится твоя работа?

Я выпрямляю спину и стараюсь говорить спокойно и уверенно.

— Да, нравится. Я здесь многому научилась, многим обязана компании и очень благодарна. Ты знаешь, что я много работаю, и я делаю это с удовольствием и на благо компании.

Я замолкаю. В памяти всплывают первые дни в агентстве. Я пришла сюда в двадцать два года, только после университета, думая, что знаю всё и смогу справиться с любым вызовом. Но реальность оказалась другой. Вспоминаю, как сидела над своим первым отчётом и тихо плакала от бессилия. А через несколько месяцев была в эйфории, когда Андрей похвалил мой первый запуск рекламной кампании, хоть и с массой правок. Эти пять лет были полны борьбы, роста и гордости за свои достижения.

Андрей смотрит на меня без тени улыбки:

— Ника, ты — одна из самых наших талантливых сотрудников. Я всегда видел в тебе потенциал, и с большими надеждами наблюдал, как ты растёшь в профессиональном плане. — Он делает паузу и хмурится. — А теперь ответь: как ты считаешь, чем мы отличаемся от остальных агентств?

Я на секунду задумываюсь, чтобы подобрать точные слова:

— Качеством того, что мы делаем.

Андрей медленно кивает:

— Да, правильно. Но качество — это не единственное, из-за чего к нам обращаются. Что ещё?

Я пытаюсь сосредоточиться, хотя ощущение напряжения нарастает. Думаю несколько секунд и отвечаю:

— Исключительная деловая репутация и этика.

Андрей тяжело вздыхает, услышав мой ответ. Он откидывается назад, закрывает глаза на мгновение, словно собирается с мыслями. Видно, что этот разговор даётся ему тяжело. Когда он открывает глаза, его взгляд становится жёстче.

— Репутация, — повторяет он медленно, с нажимом. — Ника, я повторяю, никогда не думал, что у нас с тобой будет подобный разговор. Ника, у меня есть данные, что ты состоишь в личных романтических отношениях с одним из наших инвесторов. Возможно, в другой ситуации это не было бы проблемой. Но есть нюанс — это главный инвестор проекта, который ведёшь ты.

Кровь отливает от моего лица, пальцы стискивают папку с документами. Я чувствую, как напряжение сдавливает горло.

— Я не хочу и не буду вдаваться в подробности, — продолжает Андрей. — Это унизительно и для тебя, и для меня. Я не собираюсь перечислять эпизоды, о которых мне сообщили, или свидетельства, которые мне предоставили. Я также понимаю, что мы не живём в мире единорогов и розовых пони, и такие вещи как клевета и сплетни, к сожалению, встречаются в любом коллективе. Я привык доверять тебе, поэтому посчитал единственно правильным способом разобраться прямой разговор с тобой.

Он наклоняется ближе, опираясь ладонями на стол. Глаза холодные, в них сквозят новые, неожиданные полутона.

— Ответь мне честно: выходят ли твои отношения с этим самым инвестором — мы оба понимаем, о ком я сейчас говорю — за рамки профессиональных рабочих отношений, допустимых в нашей компании?

Я открываю рот, пытаясь найти слова, но Андрей жестом поднимает руку, останавливая меня:

— И пожалуйста, мне не нужны объяснения или детали. Некоторые вещи бывают либо чёрными, либо белыми. Я жду ответа — да или нет.

Моё сердце стучит так громко, что я боюсь не услышать собственный голос. Я смотрю Андрею в глаза. Его взгляд давит, он ждёт. Я сижу с неестественно прямой спиной, лицо каменное от напряжения, но не опускаю глаз. Глубоко вздохнув, я отвечаю:

— Да.

Это «да» висит в воздухе, как удар гонга. Мои пальцы ещё сильнее сжимают папку, словно она может помочь мне удержаться от падения в пропасть, куда я медленно лечу. Андрей опускает взгляд, и я вижу, как его руки на мгновение сжимаются в кулаки, прежде чем он складывает их на столе.

— Хорошо, — наконец произносит он, его голос становится подчёркнуто ровным и сухим.

Потирает лоб, убирает карандаш в ящик. Скрещивает руки на столе, и после паузы продолжает обманчиво спокойно:

— Как я могу быть уверен, что решения, которые ты принимаешь по проекту, объективны и продиктованы интересами компании, а не влиянием личных отношений?

Наклоняется ближе ко мне, повышает голос:

— Как ты предлагаешь это доказывать во время проверок? В свете таких фактов твой проект не пройдёт ни один мало-мальски серьёзный аудит. Мы работаем по мировым стандартам качества. Ты отдаёшь себе отчёт в том, какую ситуацию ты спровоцировала?

Повисает пауза. Я, кажется, не могу дышать от стыда. Дрогнувшим голосом отвечаю:

— Да.

Чувствую, как комок подступает к горлу. Стараюсь сохранять ровное дыхание, но внутри жжёт.

Андрей опять говорит тихо и подчёркнуто холодно:

— Ты только что поставила под угрозу не только нашу репутацию, но и свою карьеру. И я вынужден принять меры. С этого момента ты отстранена от проекта. Я назначу нового менеджера завтра. Твоя задача — подготовить дела для передачи. Я рассчитываю на твоё содействие.

Я собираю холодными пальцами бумаги и складываю их в папку. Уже стою в дверях, когда Андрей добавляет уже не так холодно:

— У тебя два дня на передачу дел. После этого я настоятельно тебе рекомендую взять неделю отпуска за свой счёт.

Я выхожу из кабинета Андрея, словно в тумане. Шум оупен-спейса, привычный гул голосов, щелчки клавиатур — всё звучит приглушённо, как будто я под водой. Пальцы всё ещё судорожно сжимают папку, а ноги сами несут меня к моему месту. Кажется, я захожу в лифт, но не помню, как нажала кнопку. Мир вокруг будто стал фоном.

Дойдя до своего стола, я медленно опускаюсь на стул. Документы на экране монитора плывут перед глазами, и мысли сбиваются в бессвязный поток. Мой мозг пытается переварить всё сразу: слова Андрея, последствия, очевидное участие Кати в этой ситуации. Ядовитое чувство стыда разливается под кожей. Я машинально кладу папку на стол, отключаю компьютер и начинаю собирать вещи. Каждое движение даётся с трудом, как будто тело сопротивляется.

Когда я оказываюсь на улице, ветер обжигает моё лицо, приводя в себя. Сердце снова бьётся, а в груди давит, как будто на мне каменная плита. Выходя из здания, я понимаю, что уже некоторое время мой телефон звонит. На экране — имя Александра. Как будто вердикт — «виновна».