Единственный выбор
Шрифт:
Растревоженная память продолжает подбрасывать кадры из прошлого. В памяти всплывает наша ночь в отеле. Щёки заливает краска. Я трясу головой, стараясь сбросить эти воспоминания, но они только ярче вспыхивают в сознании.
«Было и прошло», — пытаюсь я себя убедить. Он далеко. Мы больше не общаемся. Всё это в прошлом. Но мысли всё равно возвращаются к нему. Почему-то идея, что он сейчас там, в Швейцарии, с кем-то, кажется мне невыносимой.
Весь день я стараюсь сосредоточиться на текущих задачах, но мысли о Швейцарии не отпускают. Почему именно там? Что он там делает? Почему никто не знает, когда он вернётся? Эти вопросы крутятся фоном в голове, мешая сосредоточиться.
Когда я прихожу домой, ощущение беспокойства не уходит. Я разогреваю чай, открываю ноутбук и сажусь за стол. Планирую написать пару писем и закончить на сегодня. Но вместо этого открываю поисковик и ввожу в поисковую строку его имя.
«Это глупо,» — убеждаю себя. — «Зачем мне эта информация?»
Но пальцы уже набирают буквы. Сначала я нахожу многочисленные статьи о его работе и инвестициях, интервью, упоминания в деловых кругах, связи с благотворительностью. Всё это я знаю. Нахожу даже старую ссылку на статью, где рассказывается о том, что двукратный чемпион России Македонов Александр обеспечил себе место в олимпийской сборной. Ого! Я не знала, что он соревновался на таком высоком уровне! На фото он юный, более поджарый и легкий, чем сейчас, в борцовском трико, с кубком в руках, с широкой улыбкой. Мне казалось, что такая вещь, как трико не может никого красить, но сейчас, глядя на фотографию, я убеждаюсь в обратном — Алекс выглядит как модель спортивных журналов, с широкими плечами, мощной спиной, стройными, мускулистыми ногами.
Спустя некоторое время наталкиваюсь на статью, опубликованную больше года назад в одном из деловых журналов. Заголовок бросается в глаза: «Слияние бизнеса и семей: российский предприниматель и швейцарский магнат объединяют усилия».
Это оно. Я быстро кликаю по ссылке.
В статье говорится, что известный бизнесмен Александр Македонов инвестирует более миллиона евро в отельный бизнес в Швейцарии. Его партнёр — швейцарский магнат русского происхождения Антуан Беловски, владелец крупной сети отелей. Особое внимание уделено Виктории Беловски, дочери Антуана, которая недавно окончила университет гостиничного бизнеса в Лозанне и уже управляет одним из семейных отелей.
Статья сообщает, что Виктория Беловски «…полна амбиций и свежих идей, которые обещают вдохнуть новую жизнь в их семейный отель с богатой историей. Она активно внедряет современные подходы к управлению и стремится сохранить аутентичность, придав заведению оттенок современной роскоши. Виктория делится своими планами по созданию уникальных гастрономических и культурных программ, которые сделают отель центром притяжения для самых взыскательных гостей. „Мы хотим, чтобы каждый визит сюда был не просто отдыхом, а настоящим погружением в историю и культуру региона“, — подчеркнула она в недавнем интервью.»
Моё сердце начинает биться чаще, а дыхание становится неровным. Читаю дальше: «Партнёрство Македонова и семьи Беловски недавно перешло границы исключительно деловых отношений. По информации из достоверных источников, Александр сделал предложение Виктории. Теперь их совместный бизнес можно официально считать семейным. Нет сомнений, что предстоящая свадьба века пройдёт в одном из роскошных отелей, которым управляет сама Виктория.»
Глава 18
Моё зрение будто мутнеет. Я перечитываю эту строку несколько раз, но нет, буквы на экране неизменны: «Александр сделал предложение Виктории». Александр помолвлен. Или был помолвлен. С Викторией.
Ниже — фотография. На снимке три фигуры: пожилой мужчина с седыми волосами и аристократическими чертами, девушка в светлом платье с сияющей улыбкой и Алекс. Он стоит чуть в стороне, между мужчиной и девушкой, выше их обоих на полторы головы.
Снимок кажется безобидным, но я не могу отвести взгляда. Виктория держит Александра под руку, а седой мужчина — чуть отстранён. Выражение лица Македонова непроницаемо, эмоции словно стёрты. Или, может, я просто не могу их разглядеть. Меня накрывает волной ревности. Я готова ненавидеть эту нежную, ангелоподобную дочь магната всей душой. И такой оглушающий масштаб ощущений — открытие для меня самой.
Моя голова плывёт. Снова слова Кати: «У него кто-то есть в Швейцарии». Тогда это показалось просто сплетнями, которым я не придала значения. Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями. Его поступки, его взгляд, его прикосновения. Всё это было таким искренним. Разве это можно было подделать? Разве человек, который собирается жениться, мог бы так смотреть на другую?
Я кладу голову на руки, стараясь унять дрожь. Статья вышла почти полтора года назад. Они могли как разойтись, так и пожениться. Но что беспокоит меня не меньше, чем Виктория — это моя собственная реакция. Это ревность, ревность в чистом виде, я не могу это отрицать.
Слышу стук двери, Даша вернулась с работы. Очевидно, в хорошем настроении — что-то напевая, она разувается и вешает пальто на вешалку. Заходит на кухню.
— Ника, привет! Я принесла нам эклеры, с заварным кремом и с фисташковым, — она замечает мое взволнованное выражение. — Что случилось? Почему на тебе лица нет?
Мне не очень хочется рассказывать ей о том, что я гуглила Александра. Особенно после того, как я отрицала, свои чувства. Но не поделиться убийственной, хоть и немного просроченной новостью я не могу. Мне нужно с кем-то обсудить моё открытие. Поэтому я просто поворачиваю к ней ноутбук с открытой статьёй.
Даша наливает себе стакан воды, садится и придвигает экран ближе. По мере чтения, её брови поднимаются все выше. В какой-то момент она даже присвистывает. Дочитав до конца, она смотрит на дату выпуска статьи:
— Так это древняя информация! Чего ты вообще кипятишься? Это было больше года назад. А я-то думала, что-то и правда случилось.
— Даша, он сейчас в Швейцарии, — отвечаю я, уставившись в стол.
— И что? Ника, почему у тебя лицо, как будто кто-то умер? Почему вообще мы снова говорим об Александре? — смотрит на меня наивно, как дитя. — Его же больше нет в твоей жизни.
— Даша, если чтобы я могла с тобой обсудить происходящее, мне нужно признать, что я по-прежнему глубоко неравнодушна к Македонову, то я признаю. — выкидываю я белый флаг. — Довольна?
— Довольна, — удовлетворённо заявляет она, будто это её личная победа. — Вот теперь давай разбираться. Ну, во-первых, у него кольца на пальце не было и нет, верно?
— Кольцо можно и снять, особенно если жена в Швейцарии, — бросаю я.
— Это правда, — соглашается Даша. Но если бы они поженились, и это во-вторых, эта новость была бы во всех новостях.
Она быстро гуглит: «Александр Македонов и Виктория Беловски, свадьба». Я с осторожностью заглядываю через её плечо, чтобы посмотреть результаты поиска.
— Убедилась? Ни одного упоминания.
Действительно, ни одного упоминания ни о свадьбе нет, впрочем, как и о её отмене. Как и никаких упоминаний о Виктории с Александром, помимо той статьи, что я нашла. Почему-то я чувствую облегчение.
— Но почему он никогда не говорил про Викторию, даже мельком? — я не могу перестать нервничать.