Чтение онлайн

Горящий холод в её глазах вспыхивает чем-то более жарким. Более тёмным. Она смотрит на меня, покрытого кровью, жизнь судьи пятнает мои руки, мою одежду. От неё исходит голод.

— Сейчас, Джеймс, — выдыхает она, и голос у неё, как грубый бархат. — Трахни меня.

Она срывает с себя одежду, стаскивает брюки и бельё, избавляется от рубашки и бюстгальтера.

— Айе, Молитва, — рычу я, двигаясь к ней хищной поступью и доставая член. — Всё, чего пожелает моя Королева.

— Нож, — требует она, протягивая руку.

Я вкладываю рукоять своего клинка, всё ещё мокрого от крови Каллахана, ей в ладонь. Она крепко обхватывает мой член, заставляя зашипеть, затем легко проводит острым краем по чувствительной нижней стороне. Тонкая линия огня распускается, и я становлюсь в её хватке невозможным образом ещё твёрже. Моя кровь выступает наружу, ярко-красная на фоне разгорячённой кожи.

Она наклоняется, берёт головку в рот, проводя языком по порезу. Жжение сливается с влажным жаром.

— Ох, блядь, — стону я, дёргая бёдрами. — Ты точно знаешь, чего я жажду.

Она отстраняется, тяжело дыша, глаза пылают, и вжимает нож мне в ладонь.

— Твоя очередь. Хочу твоё имя поверхего шрамов. Выбери один.

Я подхожу ближе, большим пальцем очерчивая мерзкий узел плоти в форме сигары у неё на пояснице. Затем прижимаю кончик лезвия к краю осквернения, оставленного Винсентом, и глубоко врезаюсь в рубцовую ткань, присваивая её, переписывая его право собственности. Её тело напрягается, из неё вырывается резкий вдох. Кровь стекает по изгибу задницы.

Я роняю нож, хватаю её за бёдра, разворачиваю и прижимаю верхнюю половину её тела к мокрой барной стойке. Мой член, скользкий от нашей смешанной крови, вонзается в её влажный жар одним жестоким толчком. Она кричит, выгибаясь назад, принимая меня до основания. Я жёстко трахаю её через стойку, среди смерти и роскоши, металлический привкус крови смешивается с её возбуждением.

Её крики отдаются болью, экстазом и триумфом. Каждый удар глубже вбивает мою метку, хоронит моё притязание в ней. Она подаётся назад, встречая меня удар за жестоким ударом, её тело сжимается вокруг меня, как кулак. Я смотрю, как смешивается наша кровь, моя из пореза, её из вырезанной метки, стекает по её бёдрам на полированный пол.

Она ломается первой, выкрикивая моё имя, содрогаясь вокруг меня. Я реву, изливаясь глубоко внутри неё, жёстко пульсируя. Потом мы обрушиваемся на стойку, рвано дыша в унисон, скользкие от пота, крови и спермы.

Теперь только тишина. И мёртвый судья, смотрящий пустыми глазами.

Мы быстро одеваемся и, не говоря ни слова, убираем за собой следы и инсценируем самоубийство. Пока Молитва набирает записку на ноутбуке, который находит в кабинете, я разжимаю пальцы его правой руки, липкие от собственной крови, и крепко вкладываю в них свой нож, предварительно тщательно вытерев клинок.

Когда она возвращается, она поправляет его обмякшую позу так, чтобы раны были видны, обращены к комнате.

— Будто он сел, вскрыл себе руки и истёк кровью, размышляя о своих грехах.

Мы в последний раз смотрим на шедевр, убеждаемся, что оба мальчика по вызову всё ещё живы, и уходим.

Снаружи мы незаметно возвращаемся к моему фургону, припаркованному в нескольких кварталах. Внутри я завожу двигатель, пока Молитва забирается на пассажирское сиденье. Её рука находит моё бедро, пальцы сильно впиваются, и она стирает пятнышко крови Каллахана с моего подбородка дьявольски улыбаясь.

Я уезжаю прочь от ещё одной могилы в рушащемся королевстве Винсента.

Теперь мы уносим с собой тайны судьи.

И его кровь.

ЭДДИ

Звонок раздаётся рано, вырывая меня из рваных снов о ритуальной крови и руках Серы, сжатых в моих волосах, пока она вытрахивает из меня жизнь. Член мучительно ноет, а вибрация телефона ощущается отголоском толчка у грудины.

— Кроу, — голос сыро скребёт по слогам.

— У нас ситуация, — голос помощника Луэго звучит встревоженно. — Судья из Канзас-Сити. Найден мёртвым в доме у озера здесь, в Уичито. Шериф хотел, чтобы ты был на месте ещё вчера.

Пульс резко бьётся о рёбра, но вдох я делаю медленный, выверенный.

— Причина смерти?

— Похоже на самоубийство. Вскрытые запястья. Жуткая сцена.

Я уже знаю. Прошлой ночью на мой одноразовый телефон пришло закодированное сообщение Серы:

Её холодная поэзия убийства.

Я уже спускаю ноги с кровати, тянусь к одежде, разложенной на стуле.

— Шериф уже там?

— Скоро будет. Шевелись, Кроу.

Мне нужно опередить Винсента и оценить ситуацию раньше, чем он сможет повернуть её в свою пользу.

Дорога сливается в пятно мокрых от дождя улиц и статичного шипения полицейского сканера, подтверждающего мрачную сцену, разворачивающуюся у озера.

Судья Каллахан. Вскрытые запястья. Предсмертная записка.

Мои пальцы крепче сжимаются на руле. Эта смерть не просто послание. Это тщательно собранная граната, брошенная в тщательно выстроенный мир Винсента.

Дом у озера, непристойное стеклянное сооружение, врезается в серый рассвет. Жёлтая лента ограждает его, будто здание заражено.

Офицер Палмер встречает меня у двери, лицо бледное под светом на крыльце.

— Детектив. Приготовьтесь, — её обычная профессиональность потрёпана. — Судмедэксперт ещё внутри.

— Рассказывай, — приказываю я, с щелчком натягивая нитриловые перчатки.

Она перелистывает блокнот.

— Анонимный звонок в службу 911 час назад. Мужской голос, сильно приглушённый, но звучал молодо и очень испуганно. Сказал: «Что-то случилось в “Суон-Шорс”. Это Каллахан. Всё выглядит плохо». Потом повесил трубку. Первый экипаж прибыл сегодня утром в 05:40. Входная дверь была не заперта. Визуально обнаружили жертву…

Она сглатывает.

— В гостиной. Массовая кровопотеря. Предположительно самонанесённые раны запястий. Предсмертная записка на ноутбуке рядом с ним. Сцена в основном нетронута. Ничего не трогали, кроме подтверждения отсутствия жизненных показателей.

— Загрязнение?

— Минимальное. Патрульные держали периметр.

Я вхожу внутрь, и Палмер следует за мной. Запах ударяет сразу, дорогая кожа и густая, приторная сладость подсыхающей крови. Утренний свет, водянистый и холодный, льётся сквозь огромные окна, высвечивая пылинки, танцующие над бойней.