Ее наемник
Шрифт:
Охранники последовали за ним. Замок был открыт, и дверь клетки скрипнула, открываясь. Девушку вытащили наружу. Ее крик заставил все волосы на моих руках встать дыбом, когда охранники усмирили ее. Наконец, тишина. Я закрыла глаза, когда ее уносили наверх, как будто это могло как-то стереть из памяти то, что происходило вокруг меня. В сотый раз я спросила себя: «Почему не я? Почему меня не избили и не изнасиловали? Почему меня пощадили? Что они запланировали для меня?
Осознание того, что я каким-то образом отличаюсь от других, ожидание того, чтобы понять, почему и что в конечном итоге должно было произойти, было хуже, чем изнасилование. Я убедила себя, что я была своего рода жертвой. Скоро меня прибьют к кресту и выпотрошат, как свинью, как в каком-то сатанинском ритуале.
Тогда я еще не знала, что была всего лишь приманкой.
Пешкой в опасной игре между двумя безжалостными, жестокими мужчинами.
5
РОМАН
Мехико, Мексика
Я взглянул на часы, когда вышел из лифта, пройдя через стену плотного и сжатого воздуха, пропахшего тропическими фруктами и феромонами.
00:17.
Я пришел рано.
Я всегда прихожу рано.
Смех смешивался с мягкой музыкой пятичастного мариачи-ансамбля, игравшего в тени. Свет свечей танцевал на зеркальных стенах и окнах от пола до потолка, выходящих на настоящий город, который никогда не спит.
Руководители и политики в костюмах и галстуках общались, позируя перед проститутками, которые терпеливо смешивались с ними, ожидая подходящего момента для атаки. Всегда после полуночи они переходили к делу, когда грань между реальностью и вымыслом стиралась, а решения становились необдуманными. Когда импортное пиво заменялось на спиртные напитки высшего качества, а обручальные кольца прятались в карманы.
А еще были бизнесмены. Некоторые из них были экономическими лидерами в «законе». Однако большинство из них таковыми не были и пили от имени высокопоставленных наркобаронов или лидеров картелей, надеясь заключить сделки с вышеупомянутыми руководителями и политиками.
Друзья или враги, все они были вооружены.
Sugar Skull был высококлассным заведением, в которое можно было попасть только по предварительному согласованию, где к закускам подавали бутылки шампанского за три тысячи долларов, выстрелы заглушались, а тела волшебным образом исчезали без следа еще до того, как подавали десерт.
Это было мое поле деятельности, которое функционировало именно так, как я и задумывал, когда купил это заведение пять лет назад.
«О!» Блондинка-хостесс встала передо мной с энтузиазмом золотистого пуделя и, вероятно, с соответствующим IQ. «Мистер Тизс, здравствуйте. Рада вас снова видеть».
Черное платье молодой женщины было на четыре дюйма короче, чем следовало, а ее грудь была на пять размеров больше, чем подходило для ее фигуры, которую она считала здоровой. Она была новичком в этом заведении, и я решил поговорить об этом с менеджером. Я должен был знать каждого сотрудника, который появлялся в заведении.
Хотя она знала, кто я, поскольку, очевидно, заранее была проинформирована о моем приходе, ведь я никогда раньше ее не видел.
Я обошел ее, и плохое настроение, с которым я проснулся, теперь переросло в раздражение.
«П-подождите». За моей спиной раздался стук каблуков по мраморному полу. «Мистер Тизс, могу я проводить вас до вашего...»
«Нет, спасибо».
Игнорируя взгляды посетителей, я пробрался через тускло освещенное, переполненное помещение, ловко сняв с стола пьяных политиков бутылку Pappy Van Winkle. Судя по тому, как мужчины были поглощены четверкой женщин, которые были вдвое моложе их, они никогда не заметят ее пропажу, хотя женщины, возможно, заметят.
Бар был переполнен, повсюду были люди, громкий гомон, пьяный смех, вспышки света на фоне теней. Шум, шум, шум.
Ослабив галстук на шее, я скользнул в задний угол, сбросив на пол кучу использованных салфеток. Стоя лицом к двери, я прижался спиной к стене, положив руку на пистолет под пиджаком.
«Мистер Тизс, могу я предложить вам стакан со льдом к той бутылке, которую вы только что стащили со стола сенатора?
«Да». Я повернулся к официантке, которая приближалась к столику. «И тарелку куриных крылышек с хабанеро и соусом ранч».
«Мне не нужно вам говорить, что кухня закрыта...»
«Так же, как и вам не нужно говорить мне, что вы принесете их мне менее чем за десять минут».
Официантка улыбнулась, и ее ярко-голубые глаза заблестели на фоне изможденного лица и длинных седых волос. Хотя официантка была ее официальным званием, Франциска служила моими глазами и ушами в баре, когда меня там не было.
Франциска Лопес, шестьдесят четырехлетняя бывшая сотрудница исправительного учреждения, работала официанткой в Sugar Skull с того дня, когда я видел, как она сбила с ног карманника возле рынка La Merced. Она скрутила парня, который весил в два раза больше нее, и удерживала его на месте, пока не приехали копы. Я предложил ей работу прямо там, на окровавленном тротуаре.
С ростом 185 см Франциска выглядела внушительно, несмотря на длинные традиционные хуипиле, которые она носила каждый день. Я догадывался, что эти туники были попыткой выглядеть женственно. Но кто я такой чтобы об этом говорить?
Она наклонилась, подняла салфетки, которые я ранее отбросил, и выбросила их в ближайший мусорный бак. «Шеф-повар приготовил икру и тарталетки с кремом фреш для вашего прихода сегодня вечером».
«Я бы предпочел, чтобы мне защемили яйца дверью машины, Франциска».
«Мне не нужно слышать о ваших внеклассных занятиях, мистер Тизс». Она подмигнула. «Я сразу же принесу деревенские куриные крылышки». Она положила на стол свежую салфетку и потную рюмку.
«Это новый парфюм?» — спросил я.
«Ага».
Она приподняла одну светлую бровь. «Ты ведь хочешь что-то узнать?»
«Я хочу знать, кто их тебе подарил».
«Чтобы вы его выгнали, как предыдущего?»
«Ты заслуживаешь большего, чем бездельник-отец с двумя судимостями за вождение в нетрезвом виде, мисс Лопес».
«Я знаю».
И она действительно знала. Эта женщина была такой же уверенной в себе и самоуверенной, как и все, кого я встречал до нее. Проблема заключалась в том, что Франциска была вечно одинока. Понятно, наверное, после того, как она потеряла своих двух единственных сыновей в перестрелках между бандами, а затем посвятила свою жизнь правоохранительной деятельности, чтобы помочь другим матерям не испытать тех мучений, которые пережила она.
Мучения, которые я знал слишком хорошо.