Чтение онлайн

– Он двигается как загнанный зверь, – негромко сказала Стич. – Рваная траектория, как будто мечется. Посмотрите, подносит руку к лицу.

– Вот контакты бортпроводников, которые обслуживали вагон, в который он сел, – спокойно продолжил Дилан. – Дальше – ваша забота.

Аксель и Арабелла переглянулись.

– Я ничего не понимаю, – наконец признался Грин.

Стич вздохнула.

– Я пока тоже. А по Мейсону что-то есть?

Дилан вздохнул.

– Грин, я смотрю, вы тут все одинаковые. Вам сколько информации ни дай – все мало. Мейсон – скользкий тип и осторожный. Вам тут с Карлином лучше поговорить. По моей части по нему чисто. Ну, относительно. Но я продолжу искать.

– Хорошо. Детектив Грин, мы с Карлином на допрос Мейсона. Хотите послушать?

– А что с Кеппелом?

Арабелла помрачнела.

– Он успел покинуть Треверберг. Час назад его самолет взлетел из Праги, мы не успели остановить. Следим.

– Черт. Но откуда он мог узнать?

Она пожала плечами.

– Судя по всему, он не знает. Просто деловая командировка. В его офисе меня уверили, что он улетел на выставку в Штаты и вернется через несколько дней. Я уже связалась с ФБР. Брать его там не будут, но последят. Вернется – примем.

– Примем как минимум за нарушение подписки о невыезде, – фыркнул Грин.

– Которую он вам не давал.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Готье смотрел на меня странно темными глазами. Я почти не различала радужки, только огромные, похожие на черные дыры зрачки, ритмично пульсировавшие в такт биению его сердца. Ассистент и раньше баловался травкой, но это не мешало выполнять обязанности. До этого момента Карно ни разу не посмел нарушить мое уединение. Он всегда ждал меня. Ждал столько, сколько нужно. И я привыкла к тому, что в минуты слабости и одиночества могу обратиться к его нежности, силе и доверчивости. Ко всему тому, что он мог мне дать – и с наслаждением давал все эти годы.

Впервые Готье выглядел… взрослым?

– Ты же говорила, что с ним все к-кончено! – вскричал ассистент. От нервозности и гнева он слегка заикался, но почему-то этот маленький дефект добавлял ему вес. Почему-то он казался серьезнее, внушительнее, чем был на самом деле.

Я разозлилась. Посмотрела на огромную лужу на полу. Перевела дыхание. Мне нужно было несколько мгновений наедине с собой. Но времени не осталось: Готье сделал шаг вперед, и мне пришлось перейти к агрессивной защите.

– Посмотри, придурок, я из-за тебя разбила вино! – закричала я, ожидая, что он привычно втянет голову в плечи и отступит, сделает один маленький чертов шаг назад. – Ты виноват! У меня нет запасной бутылки. Это редкое вино! Иди и купи мне новое.

Но он лишь двинулся на меня. Почему-то подумала, что он всегда казался мне двадцатилетним парнем. А сейчас, взъерошенный, небритый, он будто впервые выглядел на свой возраст. Ему тридцать. И десять лет из тридцати он провел подле меня. Всего на мгновение, но мне стало… стыдно? Что не позволила ему построить собственную жизнь? Какой бред. Он сам связал свою жизнь со мной. Прекрасно знал, на что идет. Мог избавиться от меня в любой момент. Но сейчас он неадекватен. Надо как-то успокоить его. Как? Наверное, нападение – неверная тактика. Соблазнить? Это мне всегда удавалось. Я натянула на лицо улыбку, но выражение его глаз не изменилось. В них по-прежнему было до крика страшно смотреть.

– Я видел, слышал, чувствовал, как ты отдавалась ему, как стонала под ним. Ты говорила, что все кончено. Брак закончен, у тебя другая жизнь. А вместо этого трахалась с ним на этом диване так, будто вы подростки!

Он слегка обернулся, махнул рукой и снова сосредоточил на мне пылающий взгляд. Я почувствовала, как горло сжимает иррациональный страх. Любая бы отступила, но меня гнало вперед.

Что он станет делать, если я не поддамся?

Что он сделает, если я решу его разозлить?

Сможет ли он раскрыться по-новому в постели, если я его соблазню? Если я продолжу провокации?

– Готье, это всего лишь секс. Я не обещала хранить верность тебе.

Я сказала это как можно мягче. А расстояние между нами сокращалось. Что мне сделать? Тело больше не хотело близости. После Кристиана оно никогда не хотело близости, ненасытность засыпала, уступая место удовлетворению. Почему я раньше не обращала внимания на эту особенность?

Но сейчас я должна собраться. Внутри разливалось знакомое томление, не имеющее ничего общего с физическим желанием. Оно было глубже.

– Ты обещала не спать с Бальмоном! – крикнул Готье, но уже не так агрессивно – он уловил смену моего настроения.

Мужчина пересек расстояние между нами, но так и не решился прикоснуться. Я почувствовала себя еще увереннее.

– Ты хочешь секса? – спросила у него прямо, как всегда, и таким тоном, что к бледным щекам ассистента прилила кровь. Его андрогинная красота расцвела новыми красками. Мой милый мальчик.

Щенок. Маленький и нежный. Как он измучился, как устал без хозяйской ласки. Я протянула руку и запустила пальцы ему в волосы, моля всех богов, чтобы тело не подвело. Мне нужно было закрепить свою власть над этим человеком, чтобы он больше никогда не позволял себе подобного. А если бы он заявился, когда мы тут с Грином…

Мне следует выпроводить его до того, как состоится тот самый разговор. А сейчас я должна указать ему его место. По телу пробежала долгая дрожь, когда Готье глухо застонал, закрыл глаза и позволил мне запрокинуть его голову, обнажив шею, которую я тут же укусила, потом провела по месту укуса языком. Снова укусила. Поцелуй.

– Ты должен был приехать только через неделю. У тебя мало работы? Или я мало тебе плачу?

– Я знал, что ты…

Я поцеловала его, не позволив закончить. Жаль. Почему-то сейчас поцелуи бывшего мужа приносили намного больше эмоций, чем… вот это. Но речь не о моем наслаждении. Кристиан имел надо мной странную власть, власть, которая всегда меня тяготила. А вот Готье – никогда. Он всегда подчинялся мне во всем, отдавая именно то, в чем я нуждалась, то, что я у него забирала. Поэтому, пересилив себя, я впилась в его податливые губы яростным поцелуем, укусила нижнюю. Облизнула верхнюю. Он попытался положить руки мне на талию, перехватывая инициативу и оправдывая собственное стремление к власти, которое я тут же задушила на корню. Оттолкнула. Развернулась и молча ушла наверх. В спальню. Знала, что он пойдет следом. И он пошел – я слышала шаги. Интересно, а секс без желания – это насилие? Почему-то я не могла ему просто сказать нет и закрыть перед ним дверь. Наверное, потому, что этого «нет» не существовало? Я шла плавной походкой, изящно скользя по лестнице, касаясь пальцами перил и то и дело оборачиваясь на Готье, который сохранял дистанцию. Я буду с ним играть. Я продолжу его изводить.

Кого я обманываю? Я приехала в Треверберг только для того, чтобы вернуть себе обожание мужчины, которого я встретила мальчиком, чью невинность забрала, чьи чувства впитала, как сухая губка. Глобально это ничего не изменит. Я навсегда останусь собой.

У двери в спальню я бросила на Готье взгляд через плечо. Он замер. На высоких скулах выступила краска. Я села на край постели, изящно скрестила голени. Он держал в руках что-то, похожее на веревки для шибари. Дыхание прервалось. Он хочет поиграть во взрослые игры.

– Готье, я не в настроении.

– Ты не станешь мне отказывать из-за него.

Голос мужчины прозвучал… опасно. По спине пробежал холодок, волоски на руках встали дыбом. Я задохнулась от удара адреналина, выстрелившего в кровь, и инстинктивно поползла вверх по постели.

– Ты приехал из Марселя, чтобы перепихнуться? Серьезно? Что на тебя нашло?

– Ты. Ты на меня нашла, Анна.

Я ждала взрыва, но он сказал это так спокойно, что мне почему-то стало страшно. И этот страх возбуждал до безумия.